| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Я не хочу портить вам настроение, — разозлился командир городской стражи, — но сезон охоты открыт, между прочим, не на меня. Мы тут пытаемся сообща сделать одно важное дело, так что давайте посерьезнее. Кто такая Элоизия Биттердриттер из Оврагов со своими шляпками, веерами и дамскими украшениями?
— Брауни, — коротко ответил начальник Поста, заглянув в карточку.
Вопросов не было: скряги-брауни используют ручные тачки, никогда не тратясь на тягловых животных. Эльвин подумал и с сожалением отогнал от себя образ кровожадного брауни, маленькой машины смерти.
— "Вонямусский Каменосек?"
— Тоже солидная фирма, возят плитняк для отделки зданий, но у них исключительно открытые телеги с волами.
— Кентавр Нильс Олень?
— Ну, Нильса все знают, только это никакой не транспорт, это — табун.
— Как это — "табун"? Хохотун, драчун, потаскун — знаю, а "табун" — это как?
— Он лошадей гоняет с Огненных Водопадов. Парнокопытные огненноводопадские.
— Что за чушь, кому нужна парнокопытная лошадь, ее ведь и не подкуешь, небось.
— Зато по горам они лазят, как обезьяны, и огня не боятся.
— А где у нас тут по горам лазать?
— У нас, конечно, негде , зато на Водопадах эти лошади — незаменимый друг человека.
— Понятно, — устал спорить Эльвин. — Гнать, значит, сюда с Огненных Водопадов своих парнокопытных, чтобы там, на Огненных Водопадах, люди могли на них поездить. Хитро. А отсюда, надо полагать, он равнинных скакунов назад везет. В принципе, дальше можно и не проверять — вряд ли Шиш по случайности один обслужил семь клиентов подряд. Предпоследним в то утро был Глаз Партизан, ювелир.
— Если хотите знать мое мнение, — начал усатый эльф, — это очень подходящая для вас личность. Два бронированных фургона — внутри бей, ори, никто не услышит. Плюс многочисленная охрана из черных нубуков с дубинками — кого хочешь разорвут.
— И дорога у них подходящая, — добавил, заглядывая в журнал через командирово плечо, Дриббл. — Едут из Пирамидок, с тех же Песчаных Морей. А кто последним?
Последним был некто Мирон из Мелкого Устья: лекарственные снадобья, ингредиенты, кофе и пряности, как было написано в журнале. Больше про него никто ничего не знал.
— Ладно, спасибо за помощь, — подвел Эльвин итог собранию. — Скажите только, где мне узнать, которые из "Деликатесов" и Партизан побывали здесь в утро убийства.
Начальник озадаченно посмотрел на своих подчиненных, а они — на него.:
— Но мы же занимаемся таможенными сборами, а их платят не отдельные возницы, а фирмы.
— Ну конечно, — лучезарно улыбнулся следователь. — А если бы у вас в журнале тетка с косой и в балахоне написала "Смерть. Бациллы чумы и холеры для умертвления всех в Ежовой Долине", вы бы тоже взяли с нее сбор и дело с концом?
— Семь восемьдесят пять: домашние животные мельче крыс и кошек, — сказал начальник.
— Минус возможная льгота за дальность, — добавила феечка.
— Минус поощрение за содержание в специальных контейнерах, — вставил усатый эльф.
— Плюс надбавка за превышение лимита количества, — квакнул русалкообразный.
— Бегите! — шепнул таможенникам Дриббл.
Эльвин буйствовал долго, пока не развалил все штрафное помещение. Ну, по крайней мере, теплую пристройку, приспособленную под место общего пользования.
Учитывая, что убийцу надо было выбрать из тридцати четырех "Кур с яйцами", о жалких двух ювелировых телегах можно было вообще забыть, не говоря уже о неизвестно на чем ездивших Бананях и мелкоустьевском Мироне.
13
Вечером того же дня командир с крибблом заняли излюбленные позиции на крылечке своего дома: Дриббл оседлал табуретку, сунув под себя журнальчик на потом, когда разговор иссякнет, а Эльвин разлегся на лестнице. На полу возле табуретки стояла оплетенная бутыль из федрового погреба. Бутыль была почти наполовину пуста, так что обсуждение получилось не слишком серьезное, ну да ничего, они не первые, кто несет чушь в этой истории.
— Дриббл, пожалуйста, придумай причину, почему "Деликатесы" не могут быть нашим убийцей, — умоляющим голосом попросил Эльвин, глядя на мохнатого собеседника снизу вверх.
— И не проси: "Деликатесы" мне наиболее симпатичны, — неумолимо ответил Дриббл. — В этом забеге у Партизан нет никаких шансов.
— Но почему? Могучие черные мужчины, сильные и смелые, за две минуты любого сотрут в порошок.
— Ты плохо разбираешься в курах, как я посмотрю. Куры — тоже очень опасные птицы, если их разозлить... и долго тренировать.
— Да, а уж если курица защищает свое яйцо...
— А яйцо видит, что напали на его курицу... Сто против одного за "Деликатесов", давай деньги.
— Тридцать четыре возчика!
— Многоногих, бородатых, голова упирается в небо!
— Мне столько в жизни не выследить, — простонал Эльвин.
— О, как тебе плохо-то! Надо бы почиститься. Вставляешь себе ведро...
— И не напоминай про него. Я как подумаю, что он там ромашки собирает, а мне до конца дней придется скитаться по дорогам и бегать за фургонами, оборудованными под перевозку яиц, у меня сразу голова кружиться начинает.
Эльвин помотал головой и обеими руками схватился за бутыль, пытаясь, не вставая, оторвать ее от пола.
— А на что тебе тысяча двести подчиненных? Как минимум, у тебя всегда есть дежурная смена. Можно начать операцию в первых числах, пока они еще способны понять, что им приказывают делать.
— Нет, — великодушно не согласился командир, извиваясь, как червяк, на радость непослушной бутыли, — я не могу так рисковать своими людьми.
— Это тоже идея. Отряди тридцать четыре шпика, по одному на каждого возчика, и назначь встречу через пять месяцев. Кто явится в расчлененном виде, тот победил.
— Я все равно ставлю на нубуков. Им ехать ровно столько же — два с лишним месяца: ребята скучают в дороге, им надо размяться...
— Убийство — вещь сугубо личная. Вряд ли десять добродушных нубуков, пусть даже и с дубинками, обуяла одновременно жажда приключений. К тому же, скажи на милость, как такой ораве удалось в теснотище ни разу не задавить хотя бы одного из своих? Не верю, — сообщил Дриббл, наклонясь к Эльвину вместе с табуретом и дыхнув ему перегаром в лицо, чтобы было понятнее.
— Но почему не Банани? Может, эти слоны контролеры разбили у Киски любимую розовую чашку? А Федр мог кокнуть фарфоровую собачку или слоника.
— И они долго потом били Федра в повозке, забитой фарфором, круша направо и налево таких же невинных собачек?
— Тогда давай свалим все на Мирона.
— Ты этого Мирона видел? Там раса не указана. Может, он — говорящий белый червяк, и повозочка у него из скорлупки лесного орешка?
— Ну все равно, надо бы познакомиться хотя бы с Партизанами. Может, это секта какая, чего они так странно называются?
Дриббл нетрезво захихикал:
— А они так и не называются, это ты их обозвал, потому что фамилия их хозяина — Партизан. На-ка, почисться...
Мирона без проблем нашли утром на рынке. Это был рослый загорелый эльфиец в летах, который курсировал между Драконьим Углом и Мелким Устьем с рюкзаком за спиной, собирая по дороге то, что потом на базаре выдавал за ингредиенты колдовских зелий и пряности. Увидев жуткий товар Мирона: осьминожьи щупальца, глаза раков, лягушачьи лапки, волосы русалки, черепа, кости и даже сердце дракона (как сказал Мирон, спросить бы у самого дракона), — Эльвин тут же его забраковал:
— Ты посмотри на его хищную рожу, — прошептал он Дрибблу. — Прирожденный охотник за головами. Он хоть по пальцу бы да отрезал для своей коллекции. А уж был бы у него фургон, не видать бы нам наших трупов, как своих ушей, лежали бы все на прилавке, голубчики.
— В виде челюсти старого короля гоблинов или левой груди морской владычицы, — подтвердил Дриббл.
— Да, он бы к половинке задницы пуговку пришил и не постеснялся бы.
Бананей на рынке не оказалось, но местные горшечники их хорошо знали — раньше они раза три-четыре в год приезжали торговать, но уже пару лет сдают весь свой товар в магазины в Попрандий. Кстати, в Попрандий же, судя по регистрационной записи, направлялся и ювелиров фургон, так что пришлось Первому Ыру вместо себя поставить правым полузащитником Гига Матеруху (тот крепыш повыше, который рвался допрашивать свидетелей) и тащиться за семьдесят верст в соседний город.
— А мы пока можем пошуровать в "Деликатесах", — предложил Дриббл.
— Нет, надо сначала дождаться, что привезет нам Пыр.
— С какой стати? По крайней мере, нужно попытаться выяснить, где их искать.
— У меня голова болит, — сказал Эльвин.
— Пора тебе на аперитивы переходить... Пошли в магистратуру.
Дриббл, не слушая причитаний командира, который на каждом перекрестке норовил свернуть к дому, зашагал к ратуше. Выяснилось, что "Куры и яйца" действительно очень солидная фирма: вот уже пятнадцать лет она снимала у города подворье в респектабельном старом районе. Эльвину на горе подворье это было им как раз по пути от ратуши к дому, так что минут через двадцать они стояли перед широченными дощатыми воротами и Дриббл нетерпеливо ныл:
— Ну одним глазочком, мы только зайдем на секундочку и скажем, что мы из водопроводной компании.
— А дальше что? — уныло спрашивал Эльвин. — А если меня там кто-нибудь в лицо знает?
— Скажешь, только что уволился: сантехникам, мол, больше платят.
Эльвин хотел ответить, но им с Дрибблом пришлось разойтись в разные стороны, пропуская в открывавшиеся ворота крытый фургон приличного голубенького цвета с белой надписью "Деликатесы: куры и яйца дилокаков, общинное товарищество, Песчаные Моря". Дриббл с другой стороны улицы яростно зажестикулировал, строя рожи и показывая пальцем на фургон. Как только фургон проехал криббл подскочил к командиру и зашептал:
— Ты это видел? Ты видел, оказывается, чьи яйца?
— Да хоть твои!
— Дилокаковы!
— Ну да, а дилокаковые яйца, конечно, намного свирепее куриных, — продолжал сопротивляться эльфиец.
На самом деле, в глубине подсознания он признавал, что и его заинтересовал транспорт "Деликатесов", но чем именно, он пока не мог сообразить. Перед глазами все еще маячила корма фургона с налепленным фиолетовым регистрационным талоном.
— А почему они оформлялись на Западном Контрольном Пункте? — спроси Эльвин.
— Почему на Западном? — перестал нетерпеливо вихляться всем телом Дриббл.
— Становись на четвереньки, — приказал командир.
Криббл сейчас был на все готов, только бы дело пошло: хоть яйца класть. Эльвин встал на криббла и, держась за решетку, укрепленную по верху невысокой каменной стены, подтянулся и заглянул внутрь. Тут же он почувствовал, как по его спине, цепляясь за одежду, карабкается Дриббл.
— Если ты, мерзавец, опять усядешься мне на голову,.. — начал Эльвин, но криббл уже висел, держась за решетку, рядом с ним и вовсю вертел лупатой головой, оглядывая хозяйство "Деликатесов". Двор был полон одинаковых симпатичных повозок, стоявших рядами, с двумя проходами между ними. Все они были одинакового голубого цвета с надписью "Деликатесы: куры и яйца дилокаков". Но самым интересным для Эльвина было другое: на бортах фургонов пестрели квитанции разных цветов: желтого (Южный Городской Пост) и фиолетового (Западный Городской Пост). Эльвин задумался, устал висеть и упал. Вслед за ним на мостовую свалился Дриббл и, валяясь на боку, нагло показал язык остановившемуся зеваке.
— Почему половина фургонов прибывает по западной дороге, а половина — по южной? — спросил его эльфиец.
— Как кому короче, — не задумываясь, ответил криббл.
— Болван, они же из одного места едут. Если через Южный Пост ехать короче, почему все так не едут?
— Через Западную Контору точно не короче. От Песчаных Морей им это лишний крюк недели на две.
Но порассуждать дома в спокойной обстановке им не пришлось: сразу на пороге оба почувствовали сильный пряно-можжевеловый запах.
— Наша самогоночка! — тоскливо воскликнул Дриббл, предчувствуя недоброе.
В комнате за дверью валялась на полу опрокинутая вчерашняя бутыль, а рядом, пристроив на нее противное рыло, спал пьяный в стельку свирепый йоркйоркский поросенок, которого приятели уже давно безо всякого сожаления мысленно похоронили, считая, что его пристрелил лишившийся петуха сосед.
— Свинья пьяная, — прокричал Эльвин прямо в ухо поросенку. — Для того мы тебя любили-растили, чтоб ты папкин самогон хлестал? — спросил он, забывая что только вчера купил поросенка на базаре.
— Надо его как-то выгнать из дома, — предложил Дриббл. — Нам еще только третьего алкаша недоставало.
Вплоть до возвращения Пыра они мучили поросенка, но не смогли даже разбудить его. Единственным их достижением был обнаруженный тут же за дверью пьяный соседский петух. При виде петуха лицо командира внутренних войск озарилось сатанинской радостью.
— Ну, держись, сволочь, — предупредил он. — Посмотрим как тебе самому понравится, то, что ты мне два года каждое утро устраивал. Вставай, соня, день на дворе, похмеляться пора, — заверещал он не своим голосом, щипая при этом бедную птицу за гребешок (что было уже перебором, потому что его самого соседский петух ни за что не щипал). Петух во сне сердито выдернул гребешок из командировых пальцев и пьяно хмыкнул.
Пыр обернулся туда-обратно за полдня. Банани из Попрандия уже уехали. Они, как оказалось, сдают теперь свои произведения ("оригинальную столовую утварь в форме плодов и орехов", как значилось в накладной) в один магазин. Хозяйка магазина без возражений показала Первому Ыру все бумаги и полки в кладовой, где лежали коробки от Бананей. Прикинув количество и размеры коробок и объем фургона, по словам хозяйки, небольшого, старшина сделал вывод, что вряд ли внутри нашлось бы лишнее место даже для одной жертвы, тем более — для двух. А им ведь еще надо было как-то затолкать того, кто будет их убивать. Не говоря уже о том, что какая-то часть оригинальной утвари была уже продана.
— А не могли они прикупить еще коробок и посвободнее разложить по ним уцелевший фарфор? — схватился за последнюю соломинку Эльвин.
— Они бы его месяц перекладывали. Ты когда-нибудь паковал фарфор? К тому же, у них есть свой фирменный способ укладки — по двадцать чашек, или по двадцать глубоких тарелок, или по пятьдесят блюдечек, или по сорок...
— Ладно, молодец, — согласился командир.
— Я тебе подарок привез.
Пыр достал из кармана крошечную сахарницу, вылепленную в виде вишенки с тремя листочками, один пожухлый. Как только командир открыл ее оттуда под дурацкий хохот старшины вылетела оса. Слава богу, Дриббл без лишних разговоров поймал ее в разинутый рот и сожрал.
— Давай дальше, — сказал Эльвин, с ненавистью глядя на Первого Ыра.
У Глаза Партизана был собственный магазин, реклама которого висела в каждом общественном месте. Пыру повезло: у магазина стояли оба бронированных фургона. Он, следуя инструкции, наврал, что администрации городов проводят совместную проверку работы таможен, осмотрел фургоны и поговорил с охраной. На сектантов они не похожи.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
