| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Бери мой носок, — расщедрился Эльвин.
— Вот она, моя смерть. Один на один с твоим носком, — ужаснулся Гиг.
Щуплый плодовитый кикимор загнусавил нараспев страшным голосом:
— Мгла, пришедшая неизвестно откуда, накрыла город. Это наш доблестный командир развесил сушиться свои свежестиранные...
— Кстати, Адам, — вспомнил Эльвин про приказ городского совета, который он, как получил, тут же нечаянно сдал в стирку вместе со штанами, — есть для твоих парней дело. То место гиблое, где елки завернулись, надо бы его осмотреть.
— Чего там смотреть? — недружелюбно спросил Цукерман.
Запас его роты через неделю заканчивался, и он надеялся, так ничего и не делая, дотянуть до смены.
— Ну... Это... Короче, сам посмотришь на месте.
— Я сам посмотрю, чего смотреть? — ядовито уточнил дотошный бородач. — Может, нам еще найти, чего там поищем?.. А ты сам сходил бы, куда пойдешь!
— Это приказ, — сурово заметил Сухой Ручей. — Не мой, а горсовета, Гад Гидрус приволок, — примирительно добавил он, увидев, что не произвел никакого впечатления на старшину.
— Ну и что нам там делать? — проворчал Цукерман.
— А вы приберитесь, что ли. Вон, говорят, там много чего интересного валялось: бутылки всякие, не может быть, чтобы все пустые.
— Спасибо, там уже команда от магистрата побывала. Нет там больше никаких бутылок, там теперь если только клерки валяются.
— Ну не знаю... А вы елки эти посчитайте. Да, вот именно, — Эльвин обрадовался удачной идее, — Сколько их там.
— Нам что, всем пяти взводам елки считать? По очереди что ли? На время, кто быстрее? Или каждый выберет себе по елке и потом рассчитаемся по порядку?
— Ты не ерничай, это серьезное задание.
— Ладно, — смилостивился гном. — Только выпиши нам со склада по ящику пива на взвод и закуски для пикника, чтобы не зря ходить...
— Ты насчет эльфов этих все-таки подумай, откуда они взялись, — посоветовал командиру главный первой смены Первый Ыр. — Я могу отправить ребят разведать.
— Да не бери в голову, — махнул рукой Эльвин, сразу повеселевший после одержанной моральной победы. — Они тебе наврут, что из Брррррыси приехали, ты что же, побежишь санки покупать?
7
На другой день Сухой Ручей, проснувшись, отправился в баню. На службу он решил вообще не ходить: в последнее время Совет повадился ругать их, что ничего не делают, а личный пример любимого командира мог окончательно парализовать деятельность внутренних войск.
Эльвин весело шагал по улице, держа под локтем жестяную шайку, разрисованную голубенькими цветочками, из которой вперемежку с банными причиндалами торчали носки и другие мелкие предметы туалета, постирать заодно. Он любил бродить по улицам в этот теплый ранний час и улыбаться в ответ на приветственные поклоны спешащих на обед горожан: щекастых стеклодувов, паланкиноносцев, лыкодеров, купцов, костоправов с закатанными рукавами, матросов, отпущенных в увольнительную с торговых кораблей, которых всегда полным-полно в любом портовом городе (откуда только они взялись в Драконьем Углу — очень интересно, от нас до ближайшего порта верст сто, не меньше).
Сбоку от командира трусил, подпрыгивая, живущий в его доме криббл, который ведет у него хозяйство, как они всем важно говорят (видимо, имеется в виду: жрет в непотребных количествах лобио, которое готовит Эльвин, и ходит на рынок за фасолью и кинзой для того же лобио.) Криббл тоже волок под мышкой шайку с веником, только на ней красовались не василечки, а четыре коряво намалеванные по кругу буквы "БОСХ", что, правда, свидетельствовало не об извращенных художественных наклонностях владельца, а о том, что он ее спер в бане около сыроедской харчевни. Ростом он вместе с ушами едва доходил Эльвину до плеча и по виду больше всего смахивал на хилого человеческого подростка, такого тощего, что мать услала его в деревню пить козье молоко и набираться здоровья, а он вместо этого оброс густой козлиной шерстью и нахально вылупил глаза. На самом деле, с точки зрения криббловой анатомии Дриббл очень упитанный, крупный половозрелый экземпляр. Еще криббла можно сравнить с доисторической рыбой (вертлявым карасем или килькой), которая вылезла из моря, колыбели всего живого, и провалялась на берегу пять миллионов лет (или сколько там нужно, чтобы из рыбы посредством труда получился человек), изрядно отощав за это время, но успешно отрастив себе длинные руки, ноги, шикарные развесистые усы, висячие брови, кисточки на ушах и все прочее, что положено иметь цивилизованному члену общества. Под нависающими бровями лупатились круглые плошки-глаза, бесстрастные и наглые, а под пышным плюмажем белоснежных усов (измазанных, как правило, томатным соусом или сметаной) находился широченный, во всю морду, рот без подбородка. Под кисточками на ушах были, понятно, уши. В отличии от других рас крибблы спариваются только с представителями своей расы, поэтому остальные их как бы и за людей не считают. Не все даже знают, что крибблы разговаривать умеют, как мы с тобой. (Я хочу сказать "как я", ты-то за два часа кроме "дурака ежового" ни слова не сказал. Ну-ка наклонись поближе, я посмотрю хоть, живой ты или нет, что-то ты как-то подозрительно затих... Хвать тебя за нос!!! Живой, молодец. Ты, кстати, сливы любишь?)
Между прочим, "хозяйство", которое якобы вел Дриббл, принадлежало целиком Эльвину, и зачем командиру гарнизона нужен его криббл никому не известно. Может быть затем, что без него Эльвин, родившийся тридцать лет назад в глухой северной деревушке с урологическим названием Сухой Ручей и мальчишкой шесть месяцев пешком добиравшийся до большого города, бросив в деревне замученную делами мать и злых дядьев, был бы в Драконьем Углу один, как перст (если бы, конечно, нашел способ отвязаться от трехсот особей мужского пола различного воинского звания. То же самое в отношении примерно такого же количества особей женского пола и, в большинстве своем, не очень примерного поведения.)
Вслед за двумя приятелями, держась на почтительном расстоянии, тащился ядовитый бойцовый йоркйоркский кабан, не спуская с торопливо петлявших в сутолоке хозяев опухших нетрезвых глаз. Когда Эльвин с Дрибблом замедляли шаг, кабан "прятался" — шлепался на толстое пузо посреди мостовой и зарывал противную бородатую харю в передние копытца, высясь на проезжей части словно Джомолунгма.
— Это ты все виноват, — пенял на ходу командир Дрибблу. — Надо было громче орать: сходим в баньку, возьмем там по паре пивка... Теперь не отвяжется. Говорил бы про то, как помоемся,.. Что еще в банях делают? Пивка возьмем по... Черт! — взгляд его упал на торчащие из тазика носки. — Постираем там, погладим.
— Накрахмалим, — поддержал его Дриббл, явно безо всякого осознания своей вины.
— Тебе бы шею накрахмалить, — проворчал командир, оглядываясь. — Снова спрятался, скотина безмозглая.
— Надо было сказать, мы идем принимать контрастные души.
— Спецкурс для алкоголиков. Он бы точно тогда заперся дома в погребе и носа не показывал.
— Пока все там не выжрал бы... Девушка, погодите, спасите меня. За мной гонится ядовитый кабан! Вы добрая девушка, неужели у вас не найдется уютного местечка,.. дома, конечно, я имею в виду, чтобы укрыть бедного криб... Ай! Он меня поймал!
— Давай скорее, — сказал Эльвин, безуспешно пытаясь отцепить мохнатого охальника от дюжей шестирукой красавицы. — Вон караван идет, может оторвемся. Проскочим под...
— Эльвин! Наконец-то. Я тебя с утра ищу, — Первый Ыр, потный и багровый, с форменной курткой офицера охраны под мышкой, тронул командира за рубаху, отчего тот подпрыгнул и немедленно повис на другом локте у дюжей василисы (благо, локтей там было — хоть на базаре продавай).
— Девушка! — заблажил он. — Меня спасите! Можно даже не дома, я согласен прямо здесь!
— Этот что ли ваш кабан? — пожалела василиса запыхавшегося Пыра. — Заморили вконец мужика, не первый час он, видать, за вами бегает.
Она стряхнула с себя Эльвина и Дриббла, как медведь — спаниелей, нечаянно загнавших его вместо утки, и величественно удалилась вниз по кривой улочке, работая в толпе локтями. Дриббл недружелюбно проводил ее лупатыми глазами: не то чтобы он всерьез рассчитывал на личный успех у могучей прелестницы, обидно было, что из них троих она обратила внимание именно на краснокожего пузатого Пыра. Понадеявшись, как обычно, на знаменитое обаяние командира городских войск, Дриббл никак не ожидал поражения в командном зачете. Тем временем бывший на подходе караван верблюдов из Банани уже пересек перекресток и, побрякивая многочисленными бубенчиками и комками грязи в свалявшейся шерсти, норовил уйти в улицу направо. Животные были грязные и мохнатые, плелись нога за ногу, им было жарко даже на прохладном булыжнике в тени каменных домов и деревьев, понятно чего они ушли из жаркой Банани. Под густыми волосами не видно было ни глаз, ни шеи, даже надменные верблюжьи морды и горбы на спинах, один или два, угадывались как-то в общем; строго говоря, честный человек не мог бы с легким сердцем засвидетельствовать, что за зверь прячется внутри всей этой растительности — верблюд ли, или медведь, или як, а может — баран или шиншилла. На двугорбых верблюдах сидели темнокожие погонщики в пестрых халатах и ярких банных полотенцах на голове, на одногорбых (дромадерах) погонщиков не было, свалились, наверно, где-нибудь в пустыне. Погонщики все спали или курили в полусне длинные тонкие трубки с дурманящей смесью — делать им было особо нечего, каждый верблюд был за ременный поводок на шее крепко привязан к ремню предыдущего (кроме головного, разумеется, иначе как бы они двигались вперед.)
— Ох, не хотел бы я быть верблюдом, — неожиданно решил командир. — Вот так связали бы нас гуськом, старшина, и я два месяца тырился бы тебе в задницу, а ты бы мне пердел в нос всю дорогу!
— Я бы пердел! Молчал бы уж лучше! — возмутился старшина. — Да тебя и командиром стражи назначили только, чтобы на сигнальной пушке сэкономить!..
— Ладно, старшина, я бы с тобой тут поговорил бы, но нам пора, привет однополчанам, — оборвал Пыра Эльвин и, мотнув головой Дрибблу, сорвался с места, торопясь проскочить под мордой у первого верблюда, который уже наполовину скрылся за курогрильней на углу. Первый Ыр, бывалый футбольный арбитр и тренер гарнизонной команды, успел ухватить обоих приятелей, свистнув при этом по привычке в судейский свисток, висевший на шее, и, пользуясь своим немалым весом, затормозил их на перекрестке.
— Ты совсем что ли с ума сошел?! Чего ты к нам привязался?! — заорал на него Эльвин, перестав рваться вперед и теперь с раздражением пытаясь хотя бы вытащить ладонь из потной пыровской руки, но старшина, вспомнив, зачем ему был нужен Сухой Ручей, только крепче сжимал пальцы и спешил поделиться новостями:
— Ты послушай, Эльвин! Ты знаешь сарай за городом?
— Я столько сараев знаю, идиот, что тебе за всю жизнь столько не узнать! Пусти!
— Большой сарай, тот, где Макмакак держал ручного дракона. Ты погоди, послушай меня!
Ядовитый бойцовский кабанчик, пыхтя, подтрусил поближе и, обнаглев, плюхнулся на хвост в двух шагах от хозяина, приличия ради пытаясь изобразить в своих беспробудных глазах какие-нибудь хорошие чувства, вроде любви и собачьей преданности, например, но изобразил только твердую решимость не упустить очередную даровую выпивку. Эльфиец понял, что трюк с верблюдами они проделать уже не успеют, поэтому он расслабился, перестал брыкаться и сучить пальцами и сказал:
— Ты себе брюхо вон какое отрастил, а все в сказки веришь. Не бывает ручных драконов и при Макмакаке не было. Легенды это все, история родного края. Напридумывали бескрылые и безрогие расы, чтобы не чувствовать себя такими ущербными. С тем же успехом можно приручать месяц в небе.
— А как же теща у Флинна?
— И тещ ручных тоже не бывает. Это все тещи про себя придумывают, чтобы женихов не отпугивать. Тещу тоже как ни корми, она все равно волком смотрит.
— Но сарай-то на месте! Не зря же его таким просторным отгрохали!
— Думаешь кто-то так раскормил свою тещу, что...
— Ты будешь меня слушать или нет?! Стал бы я тебя с шести утра искать, если бы не особый случай?
— То, что у тебя котелок не варит, это вполне обычный случай, — проворчал Эльвин. — Где мне в шесть утра быть, как не в постели... где-нибудь. Ладно, докладывай, только руку мою отпусти наконец, а то народ нами уже интересуется.
— Слушай, я теперь с самого начала. Вот мы вчера всей ротой сменились с дежурства...
— Естественно всей ротой! Как бы это получилось, если бы ты один сменился, а рота дежурить осталась!
— Сменились мы...
— Меня тоже отпусти, пожалуйста, — сердито перебил старшину Дриббл.
— ... и решил я прогуляться куда все эти синеглазые эльфята показывают, в сторону, так сказать, их предполагаемой родины, — а вдруг узнаю чего, да и гулять, говорят, полезно. Пошел я на север, но далеко идти не пришлось...
— Отчего же? Шел бы себе и шел, а я бы хоть отдохнул тут от тебя. Сам же сказал, гулять полезно. И чего ты налегке отправился? Доложился бы заранее, мы бы тебе тулуп с валенками на складе бы нашли, сухарей там, солонины, изюму прокисшего, упряжку собачью бы собрали,..
— Можешь вон нашего Свина взять, — радушно предложил Дриббл.
Первый Ыр привычно переждал, пока командир и его искрометное остроумие иссякнут, и продолжил:
— И только я вышел за стену и прошел на всякий случай с полверсты направо, как наткнулся на этот сарай. Он стоит почти впритык к стене, так что крыша прямо ее и касается, ну ты знаешь. Короче, обратил я на этот сарай внимание — наверно, просто потому что он такой большой, а я шлялся уже битый час и все мне не попадалось на глаза ничего похожего на место массового появления на свет толпы бестолковых пришельцев.
— А чего ты ожидал? Маленький роддом на северной окраине с плакатом "Вызываем на соревнование"?
— Не знаю, наверно, еще какую-нибудь плешину в лесу или ведьмин круг небывалых размеров, я конкретно не задумывался. В общем, я нашел только сарай и решил не проходить мимо. Подошел поближе, смотрю — представь себе — а вход кто-то уже заделал!
— Обделал, — поправил Дриббл. — И наверняка это был ты сам, а теперь как будто ни при чем прикидываешься.
— Заделал кирпичом! Там вместо дверей была такая здоровенная арка, вы видели, наверно, из-за нее и считается, что сарай был построен для дракона, чтобы ему можно было заползать внутрь. Так вот, арка заложена кирпичами, сделано крылечко, дверь входная — все честь по чести, свеженькое, как будто ждет молодоженов. Я походил вокруг, окон там нету, зато в той стене, что обращена к городу, по краям под самой крышей вставлены две решеточки, наверно для вентиляции. Я хотел пролезть между сараем и городской стеной, но там щель — от силы сантиметров двадцать, взрослому мужику не протиснуться.
— Да ладно тебе, сантиметров двадцать. Полтора метра! Хоть два мужика в обнимку протиснутся, если, конечно, брюха такого, как у тебя, не имеют.
— Короче, я пролезть не смог, — не стал отвлекаться на возражения Пыр (тем более, что их надо было еще поискать). — Походил я, походил, потом гляжу — а стена-то там не каменная, из сырца! В этом месте задолго до Макмакака должна была стоять башня, но был только разрыв в стене, а к тому времени, как старик поставил свой драконятник, его замазали. Вернулся я в город (через соседний пролом, там кладку уже давно всю растащили), думаю, сейчас попробуем, может, и мне удастся что-нибудь расковырять. Глядь — а все уже до меня расковыряли. Там тоже пустое место чуть ли не во весь сарай — кто-нибудь, наверно, себе сауну справил. Ну ладно, уже смеркалось, можно было действовать без опаски, и к тому же — что такого особенного я делаю? Подхожу я к стене и, понимаешь, как отважный скалолаз...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
