Орк-2. Часть 2

— Не беспокойся, Скачущий-на-Льве, — отозвался "совенок". — Те, кто владеет колдовскими силами, редко гуляют в саду. Да и немного их осталось во дворце... Следуй за мной!

Глава 25

Мне очень не хотелось встречаться с мужем Жужуки. Да и с самой орчихой — тоже. Но придется потерпеть. Во дворце мне могут помочь только эти двое.

Духи познания, конечно, молодцы. Пока мы шли, "совенок" успел доложить мне, что "господин Золотой Лист" — посол Тиу и фаворит младшего сына Великого Владыки. А толстяк — это князь Фырхот из рода Фырхот-Синегривых, носитель седла Великого Владыки. Но особой пользы от этих сведений для меня не было. Понятно, что подслушанный мной обрывок разговора — свидетельство подготовки к новому покушению на правителя Карода. Иначе зачем бы эльфу интересоваться, где владычья нянька покупает продукты? Только что с этой информацией делать? Мне нужен был совет тех, кто хоть немного понимает в местных порядках.

Дворец Владыки — не одно здание, а добрый десяток, они соединены между собой галереями и ажурными мостиками. Кирпичные стены первого этажа почти полностью скрыты под листьями плюща и дикого винограда. Плети вьющихся роз свешивались с балконов, цеплялись за перила мостиков, кое-где добирались и до крыши. Красиво!

Когда-нибудь, наверное, дворцовый сад станет главной туристической достопримечательностью Эльтурона. Но для этого надо, чтобы на планете появилось само понятие туризма.

Библиотека — высокая башня с куполом необычной для Карода полукруглой формы. Я еще вчера приметил его, потом сообразил, что это — обсерватория. Видимо, поэтому ее построили в отдалении от остальных зданий, почти у стены, отделяющей сад от Старого города, где соседние здания не загораживали небо. А мне благодаря уединенному положению дома Жужуки не пришлось блукать по тропинками.

Вход обнаружился за шпалерами винограда. Не знаешь — не найдешь. Дверь не заперта. Видимо, кто-то из местной интеллигенции все же не прочь отдохнуть под сенью сада. Я проскользнул в полутьму коридора, который начинался за дверью, и прислушался.

Тихий шелест. Стук, который издает, упав на пол, какой-нибудь деревянный предмет. Кто-то уронил стул? Неспешные шаги...

Чувствуется, что дом обитаем, а его хозяева не таятся.

Я снял амулет невидимости и, не торопясь, зашагал по коридору. Наверняка, в таком большом здании живет еще кто-нибудь, кроме старого мудреца по имени Норто-махан и его жены. Какие-нибудь слуги. Не может же Жужука сама тут все убирать?

Так и есть — сквозь полуоткрытую дверь я увидел молодого орка, орудующего метелкой из птичьих перьев. Комната была, наверное, чем-то вроде обеденной залы: длинный низкий стол посредине, сейчас на него взгромождены перевернутые скамейки, в нишах по стенам — дорогая посуда.

Парнишка подметал пол. Странное занятие для настоящего орка. Но я уже успел обратить внимание на то, насколько "прибрежные" кланы отличаются от степных. Даже внешне: уроженцы юга гораздо меньше ростом и не такие сутулые, у многих нет клыков, а кожа у них темная, скорее коричневая, чем зеленая. Поэтому-то их и называют "черными", а степняки презрительно — "землеройками". Может быть, это — потомки не воинов, а рабочих, которые были нужны Темному Властелину, чтобы обеспечивать армию провизией?

Орчонок испуганно посмотрел на меня и уронил веник. Молчание затягивалось. В конце концов парнишка выдавил из себя:

— Приветствую тебя, уважаемый гость! Но как ты пришел, ага? Дверь на галерею заперта. Кто ты?

Я ухмыльнулся:

— Не бойся. Я — друг. Мне нужно видеть мудрого Норто-махана.

Парнишка уставился на меня... нет, не на меня, а на сидевшего у меня на плече "совенка".

"Ух-ты, — подумал я. — А малыш, похоже, видящий. Значит, не слуга, а ученик..."

— Хорошо, — кивнул орчонок. — Я провожу тебя, почтеннейший.

Вскоре мы оказались в комнате, которая, похоже, служила библиотекарю кабинетом. Ученик махана указал мне на широкую лавку, покрытую ковром и населенную выводком парчовых подушек, и скрылся.

Ждать пришлось долго. Сначала я сидел и слушал тишину — сквозь цветные стекла витражей не доносилось ни единого звука. Или окна выходят в какой-нибудь глухой дворцовый дворик, или комната защищена заклинанием безмолвия. Видимо, библиотекарь не любит, чтобы в его покои врывался посторонний шум. Заботится о покое? Не перевариваю конформистов!

Настроение у меня опять испортилось.

Сидеть и думать о том, что сейчас встречусь с мужем Жужуки, стало невыносимо. Если дать волю чувствам — сбегу, не дождавшись старика. Или, как только увижу, начну хамить. А делать это нельзя. Библиотекарь — единственный мой союзник во дворце, только на него можно рассчитывать полностью. Во многом — благодаря той же Жужуке, которая наверняка шепнет мужу нужные слова.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся осматривать комнату.

Кабинет махана походил на музей: книг почти не видно, зато вдоль стен — стеллажи до потолка, заполненные множеством разнообразных предметов, о назначении большинства из которых я мог лишь догадываться. Всевозможных форм сосуды из глины и металла, стекла и дерева. Шкатулки и ящички, металлические пластины с полустертыми надписями и узорами. Необработанные камни — от друз хрусталя до обычных булыжников. Или, по крайней мере, того, что казалось простыми кусками известняка и гранита. Малопонятные конструкции из связанных между собой деревянных палочек. Мотки цветной шерсти. А это-то тут зачем? Небольшие мраморные статуэтки, определенно — эльфийской работы, пожелтевшие и потрескавшиеся от времени...

Кое-какие из предметов на полках мало отличались от земных аналогов. Мой взгляд упал на песочные часы. Два стеклянных шара, соединенные узким "протоком", серовато-желтые крупинки внутри, простая деревянная подставка. Похожие до сих пор используют кое-где в земных больницах. По крайней мере, у нас в клинике такие были, красовались на полочке в процедурном кабинете, хотя на новой аппаратуре давно устанавливают таймеры.

Не удержавшись, я подошел к стеллажу, взял часы и перенес на маленький столик рядом с диваном. Интересно, сколько раз мне придется перевернуть колбу, прежде чем появится хозяин комнаты?

Я уставился на струйку песка — и вдруг мне в голову пришла идея. Если и уйти нельзя, и оставаться невыносимо, то можно... перестать быть здесь. Судя по слою пыли на стекле, этими часами тут никто не пользуется. После того, как я уйду, их вернут на стеллаж. То есть ситуация, когда они стоят на маленьком столике рядом с каким-то свитком и палочкой для письма, не повториться никогда. Значит, они могут стать "привязкой" к этому месту и этому мгновению времени.

Пока я прикидывал шансы вернуться именно в эту секунду своей жизни, примерно половина песка стекла в нижнюю емкость.

Я закрыл глаза и представил Костер в Тумане.

Миг — и я сижу на камне, причем на мне — не рубаха распояской, а грязный тегиляй, оставшийся в "Эльфийских ушках", откуда-то взялись щит, сумка и ятаган. Забавно: ось миров, видимо, считает, что я существую только в комплекте с этими вещами. Получается, что я не могу от них избавиться? Вот и думай теперь: кто же я есть на самом деле?

Белк вывалился из тумана, доковылял до моего щита и прилип к умбону, как намерзшийся в дороге — к горячей печке. Выглядел зверь намного хуже, чем до похода к Оракулу. Раньше был просто худой и облезлый, как после зимней бескормицы, а сейчас походил на половую тряпку с ушами.

Мне стало стыдно. Ну и сволочь же я! Перестал ощущать "пассажира" в тот момент, когда шагнул в телепорт. В долине Оракула было не до него... и, главное, потом ни разу о нем не вспомнил!

— Я сделал свое дело, а в долину... в долину мне хода нет, — недовольно проскрипел зверь.

Он по-прежнему беспардонно читал мои мысли.

Но я ответил вслух:

— Все равно — прости. Надо было как-то тебя отблагодарить.

— Сейчас отблагодаришь.

Зверь отлип от щита и приказал:

— Положи!

Я пристроил "кулачник" горизонтально. Белк уселся на умбон и выдохнул:

— Хорошо!

Постепенно он начал приобретать нормальный вид. В смысле — нормальный для сумасшедшей белки... Шерсть становилась гуще, глаза заблестели.

— Где это тебя так потрепало? — поинтересовался я, чтобы поддержать беседу.

— На краю миров, — Белк неопределенно махнул лапой. — Думаешь, только вы, смертные, ищете решение?

— Нет, — я покачал головой. — Знаю, что без тех же Хранителей этот веер миров долго бы не продержался.

— Каждый на своем месте...

Белк еще немного понаслаждался текущей из щита энергией и тяжело вздохнул:

— Век бы так сидел... Родиной пахнет.

Белк вдруг поднял голову и пристально посмотрел на меня:

— Что, зеленый? Думаешь: сейчас мелок, так, значит, всегда таким был? А известно ли тебе, что именно я вас, орков, создал? Дал вам разум и законы чести, научил быть сильными и мудрыми? Я! Без меня вы оставались бы бессмысленными мартышками...

Выглядел он комично... но я поверил сразу. Тут, в Тумане, о таких вещах не врут.

Мне стало жалко зверя... или мага... или древнего властителя... Вот тебе и "мультяшка"! И одновременно пришло твердое убеждение в том, что его сказка еще не кончилась. Века, проведенные на Оси миров, изменили его душу этого существа.

— И ты ни о чем не жалеешь? — спросил я, уже зная ответ.

— Жалею, — ответил Белк. — Но что-то изменить уже не в силах.

— Но...

Я замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, я все-таки имею право это сказать:

— Ты мог бы сейчас стать богом в нашем общем мире. Мне всегда казалось, что среди тех, кому поклоняются в степи и на побережье, нет Хранителя.

Белк в упор посмотрел на меня — и ничего не ответил. Промолчал.

И молчал еще долго.

Я ждал. А куда спешить? Сам дозреет...

— Ладно, — в конце концов нарушил тишину зверь. — Поговорим об этом после... когда-нибудь. Сейчас это не важно.

Я не знал, что ответить, но изобразил максимальное внимание. Понятно, что "мозголом" меня искал не для того, чтобы поностальгировать о былом величии. Что-то ему надо. Или не ему, а еще кому-то, а зверя используют как курьера.

Белк, как всегда, прочитал мои мысли:

— Да, не моя проблема. Нет, не Арагорна. Бери выше! В общем, перестань гадать и слушай. Значит, так: здесь, в Тумане, есть свои правила, которые никому не разрешено нарушать.

— Знаю, — отозвался я. — Например, ни Арагорн, ни Артас не имеют права уничтожать чужих "попаданцев". Так? Иначе бы тогда, на арене, Хранители бы за меня не заступились.

— И это — тоже. И еще одно правило: тот, кто избран Стабилизатором, должен сам сделать свой выбор. Его можно попытаться обмануть, но нельзя подчинять его сознание.

— А где грань? — хмыкнул я. — На Земле придумана куча методов, с помощью которых можно без всякой магии превратить человека в зомби. Те же религиозные ритуалы...

— Я говорю именно о магии, — перебил меня Белк. — Ваши фанатики... если я правильно понял, о ком ты... в общем, у них всегда есть выбор: верить или не верить. Да, ты вспомнил какую-то цитату о свободе воли... правильно! Тут, в тумане, — то же самое. Никто не имеет права лишить "попаданца" свободы воли. Собственно, этим вы, земляне, и ценны. Особенно уроженцы твоей страны.

— Понятно, — кивнул я. — Нарушение, как я думаю, тоже карается?

— Да. Но ты спросил о грани. Бывает, нет полной уверенности в том, что же произошло.

— А выпытать у подозреваемого? Тоже нельзя?

— Именно так. Но можно проверить. Провести эксперимент. Пошли...

И Белк прыгнул в Туман. Я сделал шаг за ним — вокруг меня закружился вихрь. Состояние полета длилось лишь мгновение, но я отчетливо понял, что за этот миг мы оказались очень далеко от Костра.

Здесь была обычная для Оси миров каменистая пустыня, тонущая в белесой дымке, и несколько валунов на небольшом возвышении.

— Спрячься и жди, — приказал Белк. — Мне нужно уйти, чтобы избежать петли времени.

Я не успел ничего ответить, как мой сопровождающий исчез. Не оставалось ничего другого, как распластаться за камнями.

Через некоторое время я понял, почему Белк притащил меня именно сюда. Туман истончался над круглой ровной площадкой, покрытой мелкой щебенкой. Этакий "глаз" в бесконечном белесом море. И почва здесь необычная, отличается от нагромождений камня, руин или нерожденных миров, обычных для Тумана. Слишком ровная площадка, слишком одинаковые по размеру куски гравия.

Присмотревшись, я понял — это место похоже на... дверь. Или — окно. В общем, некое отверстие, наглухо задраенное, но, если надо попасть на Ось миров, то ломиться лучше в него, а не сквозь стену.

Вскоре мои догадки подтвердились. Посреди площадки постепенно проявилось лежащее тело. Точнее, не совсем проявилось — контуры его были слегка размыты, а цвета блеклыми, словно оно само соткано из уплотнившегося тумана. Но в то же время вполне можно разглядеть пропорции и черты...

Сначала мне показалось, что на камнях, раскинувшись крестом, лежит мальчишка-подросток. Одежду не разобрать толком: широкие штаны, рубаха, бесформенная куртка... Широкоскулое лицо искорежено болью. Зеленоватая кожа. Глаза закрыты.

Присмотревшись, я понял, что передо мной — худощавая девушка. Молодая орчиха. Причем явно — раненая. В Тумане видеть потоки энергий и магические плетения гораздо проще, чем в проявленных мирах. С грудной клеткой у недопроявленного тела — более чем непорядок. Обычно с такими дырками в легких долго не живут...

Однако, к моему огромному удивлению, тело зашевелилось и приподняло голову. Девушка с удивлением посмотрела на отверстие в собственной оболочке и обессилено откинулась, снова закрыв глаза. Однако она не потеряла сознание. Пальцы рук слегка пошевелились, и вокруг раны возникла сетка магической вязи. Однако очертания тела стали менее конкретными, словно оно растворяется в тумане, одновременно оставаясь лежать на прежнем месте. Белесая муть вокруг площадки зашевелилась, заскользила тонкими лентами и, что самое удивительное, начала заполнять дырку в груди раненой.

Я медлил. Понятно, что Белк притащил меня сюда не просто так. Но что я должен сделать? Лежащая на камнях девушка, кажется, сама неплохо справляется со своей проблемой. Конечно, самолечение — не лучший вариант. Но ощущения, что раненая вот-вот должна развоплотиться, у меня не возникало. Кажется, она сама знает, что делает, а я призраков еще ни разу не врачевал. Что делать? Разве что поделиться с ней энергией...

Но предпринять что-то я не успел. О появлении нового действующего лица предупредил ударивший в ноздри болотный запах. Именно так воняли твари, выгонявшие меня навстречу тому негру с выбеленной известкой мордой и шрамом через всю щеку, который с первой встречи затаил на меня злость. Было это давно, но испытанное отвращение, которое вызывал этот гнилостный дух, запомнилось накрепко. Поэтому я замер, стараясь вжаться в камни и стать как можно незаметнее. Засунул под живот щит, который мог выдать меня недовольным свечением, и сделал вид, что меня тут нет. Старый прием, освоенный еще на Земле. Никакой магии, просто перестаешь быть — и тебя обычно не замечают.