— Ко мне, — рявкнула я, и оно сорвалось с места, догнав меня в два скачка. — Рядом.
Оно послушно шло рядом со мной, время от времени поглядывая на засиявший ярче кошачий глаз.
— Будешь Шариком, — сообщила я, в конец охамев.
Шарик высунул свой длинный узкий язык и облизался.
— Фу, я невкусная, — сердито прикрикнула я, и тварь поникла, но продолжала идти рядом.
То, что надо идти прямо, я была уверена, как уверена в том, что рыжая корова тетки Агны дает самое вкусное молоко. Правда, идти туда мне совершенно не хотелось, но деваться уже было некуда. Сдохнуть в зубах менее податливой твари, чем мой Шарик, вовсе не прельщало. Но единственная, на кого я сейчас злилась по-настоящему, была Тьма. Зачем ей нужны эти игры? Могла ведь сразу в свой храм выгрузить, а я топчусь здесь, да еще и домашней зверюшкой обзавелась.
— Жрать охота, — констатировала я, прислушиваясь к урчанию собственного желудка.
— Хр-р, — согласился Шарик.
— Обойдешься, — отрезала я, и чудище опять поникло.
Даже не могу сказать, сколько мы шли, ноги отогрелись от ходьбы, но теперь безумно устали и начали болеть. Вечные горы все никак не появлялись. Я снова посмотрела на мерцающий камень. Полезная штука. Кин говорил, что он блокировал охранные заклинания и отразил мой образ, из-за чего никто не почувствовал, что меня уже нет в академии. И тогда камень не светился, а сейчас светится. То, что это артефакт подчинил нежить, оспаривать не буду. Без него меня бы уже переваривали, бр-р. Интересно, как артефакт работает... Хотя, что это я к нему прицепилась, главное, мою любимую шкурку защищает. Хороший глазик, хороший. Спасибо, Кин, и на этом. Вспомнив о своем бывшем коте, я вздохнула. Как он там? Тьма до него добраться не могла, но силы она из студента высосала изрядно. Мой глупый кот, надеюсь, тебе уже помогли... и не прибили. Мои защитники уже должны знать о случившемся, просто обязаны! А то я с ними разговаривать не буду, со всеми, даже с Джаром. При мысли о последнем заныло сердце и опять заслезились глаза. Я зло стерла слезы. Чего страдать, когда меня скоро не будет. Обидно-то как... Умирать совсем не хочется, а выхода нет. Теперь мне уже не выбраться.
— Ар-р, — подал голос Шарик.
— Что там? — я посмотрела на него, мысленно переплевалась, то еще зрелище, но показывать свое отвращение не стала. Он сейчас мой единственный друг, надеюсь, и защитник. Ну, вроде так получается.
Я посмотрела туда, куда была повернута голова моего страшилы... Мы как раз вышли из "леса" на открытое пространство. Ветер, не ограниченный более никакими препятствиями, метался и выл, как бешеный пес. Поземка превратилась в метель, больно хлестнув по лицу ледяной крупой. Пришлось прикрыть лицом руками и напрячь зрение. Впереди виднелись три силуэта, мало похожие на человеческие. Меня передернуло от сознания, что нежити становится больше.
— Что будем делать? — спросила я, снова взглянув на свою тварь.
— Р-р-р, — ответил Шарик, угрожающе оскалившись.
— Справишься? — засомневалась я.
— Гхыр, — ядовито ответила нежить и поднялась на задние конечности, став выше меня на две головы. Я снова гулко сглотнула.
Шарик замер, вглядываюсь вдаль, я тоже замерла, чтобы лишний раз не отсвечивать, а кошачий глаз, напротив, активно заморгал. Чтобы увидеть зеленое сияние, уже не нужно было опускать взгляд. Те, что шли нам навстречу, остановились, присматриваясь к нам. Один из существ завыл, двое других подхватили вой, и троица понеслась в нашу сторону. Шарик издал ответный утробный вой. Я перевела на него взгляд и поперхнулась. Оказывается, мое чудище было напичкано сюрпризами. Когти увеличились раза в три, если не больше, превратившись в девять ножей, десятый, сейчас я это отлично видела, был изуродован и трансформация его не коснулась. Кости на худощавом теле раздались, позвоночник выпирал настолько, что стал похож на гребень драконов. Явно острые пластины угрожающе топорщились, оказавшись одновременно защитой и оружием. Из оскаленной пасти выпирали клыки величиной с мою ладонь.
— Фас, — пискнула я, и Шарик сорвался с места.
Первую нежить он принял на свои огромные когти, вспоров впалое брюхо. Со вторым сцепился, а третье прыгнуло моему страшиле на спину, напоровшись на пластины гребня. Я тревожно оглядывалась, опасаясь, как бы это сражение не привлекло еще уродов, когда я осталась совсем без защиты. Неожиданно звуки свары затихли, я обернулась и увидела, как Шарик празднует победу, разрывая плоть противника. Он жрал, громко чавкая, и меня замутило. Зато собственный голод сразу отступил, и на том спасибо. Стараясь не смотреть на радующегося обеду страшилу, я обошла его, спеша покинуть открытое место.
— Долго мне еще идти? — спросила я в пустоту.
— Куда? — поинтересовался невидимый голос, и я снова поперхнулась.
— Я тебе нужна или нет? — уперев руки в бока, я посмотрела в сумрачное небо.
— Нужна, — не стал лукавить голос.
— Тогда, что я тут ношусь? — возмущенно вопросила я.
— Я за тобой бегала, теперь ты за мной побегай, — ядовито ответил голос.
— Месть, значит? — догадалась я.
— Ага, — голос явно был доволен.
— Как это мелко для Вечной, — я укоризненно покачала головой.
— Чтоб ты, кошка, понимала, — насупился голос. — Мне скучно, развлекаюсь, как хочу.
— Тьфу на тебя, — обиделась я.
— Агр,— послышалось из-за спины.
— Жри давай, не отвлекайся, — бросила я, не оборачиваясь, и чавканье, прерванное моим разговором с Тьмой, возобновилось.
Я сделала еще несколько шагов и остановилась, потому что уперлась в каменную стену. Вечные горы оказались совсем близко. Узкая тропка уходила вверх, скрываясь в снежной пыли, поднятой злым ветром. Обругав Тьму всеми нехорошими словами, какие только знала, я начала подъем. Мстит она, посмотрите на нее. Подумаешь, какая цаца, а я теперь ножками своими поднимайся, пыхти и потей. Хотя на таком ветру, скорей, промерзнешь. Мои подозрения полностью оправдались, продуло меня знатно. Я дрожала и выбивала зубами барабанную дробь, вдобавок оскальзывалась, чуть ли не на каждом шагу. Потому поднималась злая, нет, не злая, я была в бешенстве. Душу грело, что первому попавшемуся Последователю я расцарапаю всю рожу. Эта мечта меня поддерживала, пока я карабкалась наверх.
Снизу раздался вой. Я обернулась и увидела Шарика, который не решался последовать за мной.
— Извини, Шарик, дальше я уже одна. Ты свободен, — крикнула я своему чудищу.
Страшило несколько мгновений смотрел мне вслед, а затем развернулся и исчез в мутной пелене. Я вздохнула и пошла дальше, развлекая себя кровожадными картинками расправы над Последователями. Подъем закончился, когда я уже решила, что сейчас сяду и замерзну, и пусть Тьма кусает свои несуществующие локти. Я вышла на ровную площадку и остановилась перед округлой аркой, за которой начинался ЕЕ храм.
На входе стоял страж в черном балахоне. Я подошла к нему, некоторое время смотрела на бесстрастное лицо, затем выпустила когти и размахнулась.
— Что творишь? — зашипел страж, теряя свое бесстрастие.
— Злюсь, — честно ответила я и вошла в храм.
Страж развернулся и пошел за мной следом. От стены отделился еще один, взглянул на своего собрата, на лице которого красовались следы от моих когтей, и подходить не стал. Он пошел впереди, указывая направление. Пройдя длинным узким коридором, мы свернули к каменной лестнице, чьи ступени были вырублены в скале, как и весь храм, и начали подъем. Затем снова шли по узкому коридору и остановились перед тяжелой металлической дверью. Первый страж открыл ее, и отошел в сторону, предлагая мне войти внутрь. Молча, последовала приглашению, вошла и огляделась. Это была большая комната, обставленная богато, даже роскошно. В комнате, в которой преобладали красные тона, находился только один человек. На нем был надет белоснежный балахон, голову покрывал капюшон, и я сразу догадалась, что передо мной магистр.
— Вечной Тьмы, — приветствовал меня неожиданно молодой мужской голос.
— Чистого Света, — навредничала я в ответ.
Магистр повернулся ко мне, скинул капюшон, и я даже на мгновение забыла, как дышать, пораженная небывалой красотой мужчины. Почему-то я была уверена, что магистры должны быть старые и страшные, а тут, прямо, бог. Мужчина усмехнулся, глядя на мою реакцию. Он подошел почти вплотную, склонил голову к правому плечу и поднес руку к моему лицу.
— Долго же мы тебя ждали, — сказал он.
— Век бы вас не видать, — я отбила его руку и сердито посмотрела в черные без белков глаза, которые придавали лицу магистра даже какое-то мрачное очарование.
Мужчина снова усмехнулся, отошел от меня и указал на неприметную дверь среди драпировок.
— Помыться и переодеться можешь там. Потом пообщаемся, до ритуала еще достаточно времени.
Я, молча, прошла к указанной двери, еще раз посмотрела на мужчину и почувствовала, как пересохло во рту от того откровенного взгляда, которым он провожал меня.
— Я буду ждать, — произнес он это так, что мне захотелось остаться и...
— Мама Феня, — сдавленно прошептала я и спешно сбежала в ванную, чтобы взять себя в руки и успокоить взбесившееся естество. Я его желала так, как еще никого и никогда.
Глава 30
Чуть теплая вода коснулась разгоряченной, не смотря на холод, кожи. Я прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на том, что мне конец и то дикое желание, которое так неожиданно охватило меня, совершенно неуместно. Как можно хотеть своего палача? И тем не менее я его хотела. Желание было настолько навязчивым, настолько неистребимым, что казалось нереальным, неестественным. Перед внутренним взором проносились картинки, одна другой откровенней, заставляя дышать чаще и постанывать, крепче сжимая бедра. Такого не бывает, такого просто не может быть! Это все наваждение, это какая-то магия! Стоп! Я села в ванной и уставилась перед собой, точно. Это неестественное желание, но зачем оно? Снова откинувшись и прикрыв глаза, я направила мысли в это русло, и стало даже полегче. Постепенно усталость избавила меня и от них, и я задремала.
Сон, приснившийся мне, был странным и реальным до невозможности. Я лежала на широченной постели, покрытой красным шелком. Надо мной склонился тот самый магистр, скользящий по мне изучающим взглядом. За взглядом последовала рука, без всякого стеснения исследующая мою грудь, живот, подбирающаяся все ниже... Я застонала и распахнула глаза. Он сидел на бортике ванной, и его рука находилась как раз на том месте, где была во сне.
— Ты создана для меня, — сообщил магистр, вызвав у меня легкое возмущение.
— Что вы здесь делаете? — голос отказался звучать громко и твердо, и вопрос вылился все тем же сдавленным шепотом.
— Разве ты хочешь, чтобы я ушел? — он вскинул бровь.
— Да, — все так же прошептала я.
Рука тут же покинула просторы моего тела, и ее счастливый обладатель покинул пределы ванной комнаты, иронично улыбаясь. Я спешно вылезла из воды, огляделась в поисках полотенца и одежды. Не нашла ни того, ни другого. А выходить голой, как я в общем-то привыкла, к этому незнакомцу мне совсем не хотелось. И следовать своему желанию тоже не хотелось, впервые в жизни.
— Мне не во что одеться, — крикнула я.
— Здесь есть, иди и возьми, — послышался насмешливый голос.
— Спасибо, но нет, — ответила я, мрачно оглядывая помещение в поисках хоть чего-нибудь, во что можно завернуться.
В результате просто закрылась волосами, благо длина позволяла. Выходила я из ванной комнаты в смятенном состоянии, но злая до крайности. Он сидел, вольготно раскинувшись в кресле, прикрывая рукой все ту же ироничную улыбку. Нравился мне магистр все меньше, что совершенно не отражалось на том огне, который, казалось, разгорался все сильней. С этим надо было что-то делать, только не понятно, что.
— Я есть хочу, — сказала я, не глядя на него.
— Нельзя, — ответил бог, сидевший в кресле.
— Одеться хочу, — выбрала я новое решение.
— На кровати, — он неопределенно кивнул.
Я проследила направление кивка и увидела кровать из моего сна, а на ней белоснежный балахон. Скривившись, я пошла к ложу, наклонилась, чтобы взять то единственное, что могло скрыть меня от преследующего взгляда черных глаз, а когда распрямилась, уперлась спиной в того, от кого хотелось бежать без оглядки. Я даже не слышала его шагов за стуком собственного сердца. Кольцо рук сомкнулось вокруг меня, и сердце настороженно замерло, чтобы в следующее мгновение ухнуть куда-то вниз, потому что я оказалась лежащей на спине, а магистр нависал надо мной, скользя изучающим взглядом по моему телу. Балахон, невостребованный и одинокий, застыл немым укором на другой стороне кровати, отброшенный неизвестно кем и когда.
— Пес блохастый, — хрипло произнесла я, не в силах оторвать взгляд от лица мужчины.
— Как же долго я этого ждал, — так же хрипло сказал он, убирая волосы, мешавшие ему прикоснуться ко мне.
— Зачем? — голос опять сменился шепотом.
— Чтобы исполнить предназначение, — туманно ответил магистр. — Меня создали для единственной цели, для тебя, моя прекрасная. А ты рождена для НЕЕ. Мы вместе выпустим ЕЕ в этот мир.
— Создали? — переспросила я.
— Да, как создали когда-то твою мать. Мы не были рождены, мы были созданы во имя НЕЕ. Но Анрэй Ритт украл мою женщину, мою нежную Асдис. Но сейчас это уже неважно...
— Важно, мне важно, — выдохнула я, отчаянно ища повод, удержать его подальше от собственной персоны, потому что персона рвалась в объятья черноглазого красавца. — Я хочу знать.
— Хорошо, — улыбнулся он, рисуя пальцем узоры на моем животе. Попытка избавиться от его руки успехом не увенчалась. — Асдис растили отдельно от меня, и ты должна понимать почему, нашему притяжению невозможно противостоять, но для ритуала мы должны были достигнуть полной зрелости. Асдис росла в Триггвийских горах, там ее встретил твой отец. Она влюбилась, и Ритт выкрал мою Асдис под покровом ночи, увез и спрятал у своего учителя по зельеварению. Старый лорд Иарлэйт привязался к моей Асдис, признал ее дочерью и оставил в наследство все, что у него было. Твой отец так же взял фамилию Иарлэйт, и мы долго искали эту парочку. А когда нашли, уже родилась ты, а предательницу покарала Великая Тьма, забрав, дарованную ей жизнь. За тобой наблюдали, наблюдали десять лет, а когда выяснилось, что ты унаследовала от Асдис не только ее черты, но и кровь, в ваш замок пришли сестры, чтобы быть рядом, защищать, оберегать и обучать. Асдис была идеальна, в тебе примесь человека, но от этого очарование даже больше. А твоя кошачья душа... Тьма, я еле удерживаюсь от того, чтобы не совершить то, что нам предстоит совершить в скором времени.
— Что нам предстоит? — переспросила я, облизнув пересохшие губы. — То, что я видела, там я была одна.
Бог улыбнулся, еще больше парализовав мою волю, склонился и поцеловал в плечо, потом поднялся к шее и прочертил губами дорожку от ямки у основания шеи до живота. Я обеими руками вцепилась в красный шелк, только бы не коснуться его, на зарыться в черные, как смоль волосы. Он снова поднялся, и в глазах мелькнуло лукавство. Я зажмурилась, чтобы не видеть этого идеального лица, не смотреть с ожиданием на четко очерченные губы, не растворяться в бездне его глаз. Кровать прогнулась под весом бога воплоти, и следующее, что я почувствовала, это его дыхание, а потом губы мужчины захватили меня в плен, и я перестала себя контролировать. Сознание практически орало, пытаясь достучаться до меня, доказывая, что я этого совсем не хочу, что это всего лишь магия страсти, вложенная в кровь черноволосого бога и в мою кровь.
