Постепенное снижение цен на зерно ко второй половине XIV в. из-за убыли населения при росте заработной платы делало невыгодным товарное зерновое хозяйство в широких масштабах, что привело к сокращению посевных площадей, особенно в сеньориальных хозяйствах, которые оказались в кризисной ситуации. Сокращается и экспортная торговля сельскохозяйственными товарами. Некоторые явления упадка наблюдались и в городах. Цеховая организация ремесла из двигателя развития производительных сил с середины XIV в. постепенно превращается в тормоз этого развития. В середине XV в. начинают приходить в упадок некоторые старые торгово-ремесленные центры — Гент, Брюгге, Ипр, Любек, Кёльн и др.
Все эти явления экономического спада послужили поводом для возникновения и распространения в западной медиевистике в 50—70-е годы теории, согласно которой в этом регионе Европы в XIV—XV вв. разразился экономический кризис или даже «кризис феодализма». Придавая решающую роль в развитии экономики демографическому фактору, сторонники этой теории считали, что смена тенденции к росту населения тенденцией к его падению определяла смену хозяйственных циклов «экономического подъема» в XI—XIII вв. и «кризиса» в XIV—XV вв. наподобие смены циклов при капитализме. При этом совершенно игнорировалась специфика экономических условий феодального общества, в частности роль в нем внеэкономического принуждения и классовой борьбы, их воздействие на экономику.
Возражая сторонникам этой теории, советские историки еще в конце 50-х — начале 60-х годов, во-первых, отвергли чисто демографическое объяснение явлений экономического упадка XIV—XV вв., подчеркнув, что сам демографический спад был результатом истощения крестьянского хозяйства вследствие возраставшей в XIII—XV вв. эксплуатации; во-вторых, показали, что и в XIV—XV вв. явления экономического упадка сочетались с явлениями экономического подъема. Дело в том, что общий уровень развития товарно-денежных отношений и в деревне и в городе заметно вырос в эти столетия. Если падала товарность сеньориального хозяйства, то она резко возрастала в крестьянском хозяйстве, если отдельные города переживали упадок, другие в это время росли и укреплялись, если сокращалось зерновое хозяйство, то оно постепенно интенсифицировалось, а вместе с тем успешно развивалось товарное скотоводство, огородничество, виноградарство, возделывание технических культур. И в сельском хозяйстве, и в ремесле продолжался заметный рост производительных сил, подготовлялись условия для зарождения раннекапиталистических отношений в деревне и в городском производстве.
В деревне противоречия экономического развития выражались в том, что сеньориальное и крестьянское хозяйство развивались в противоположных направлениях. Первое действительно переживало тяжелый кризис: падала его товарность, шло дальнейшее сокращение домениальной запашки за счет роста крестьянских держаний, утверждалась личная свобода крестьян при безусловном преобладании денежной ренты. На протяжении XIV и XV вв. происходило вместе с тем и постепенное сокращение общих размеров сеньориальной ренты. Начинался развал барщинной сеньории: домениальные земли в широких масштабах, а иногда и полностью, раздавались в конце XIV — начале XV в. уже лично свободным наследственным держателям или долгосрочным, а иногда и краткосрочным арендаторам (лизгольд в Англии, мейерская аренда в Германских землях, фермерская аренда в Нидерландах).
Резко возрастает хозяйственная роль крестьянства. К середине XV в. крестьянское хозяйство повсеместно вытесняет с сельскохозяйственного рынка феодалов. Крестьяне все больше превращаются в товаропроизводителей по преимуществу.
Однако в обществе, где сохранялась монополия феодалов на земельную собственность и политическую власть, эти выгоды реализовались крестьянством с большими затруднениями. Кризис сеньориального хозяйства и связанное с ним падение доходов господствующего класса вызывало с его стороны нередко резкую реакцию. Главной целью феодалов было удержать ренту на достаточно высоком уровне, а иногда даже повысить свои доходы, как можно более полно реализовать для этого свои сеньориальные права. В феодальной деревне этих столетий наблюдается поэтому тенденция к сеньориальной реакции.
Наиболее ярко реакция была выражена в Англии, где феодалы в XIV в. даже пытались укрепить свое домениальное хозяйство, рекоммутировать ренту, сохранить личную зависимость вилланов. Во Франции и Нидерландах сеньориальная реакция в XIV—XV вв. была выражена слабее, так как ликвидация барщины и личной несвободы — серважа уже была там необратима. Однако все же делались попытки, правда в целом неудачные, возродить, особенно у краткосрочных арендаторов, натуральные чинши и даже серваж (так называемый «новый серваж» во Франции) для уже давно лично свободных, но нуждавшихся в земле крестьян.
В Германских землях сеньориальная реакция началась несколько позднее, с конца XIV в., и достигла широкого размаха только во второй половине XV в. В западных областях империи она выражалась в массовом наступлении феодалов на общинные права крестьян, в попытках, нередко удачных, повысить ренту, вернуться от денежной ренты к натуральным чиншам, а иногда и к барщине. Феодалы с помощью начавшейся здесь с конца XIV в. «рецепции» римского права стали ухудшать земельные права крестьян на наследственные наделы, превращать их в краткосрочных арендаторов, ренту которых всегда было легче повысить. Наряду с этим господа увеличивали личные и судебные повинности крестьян, пытаясь небезуспешно вновь установить статус личной зависимости для некоторых из них (Leibeigeschaft).
Во Франции, Нидерландах и Англии сеньориальная реакция в конечном счете потерпела поражение. К середине XV в. в этих странах крестьянство не только полностью было лично свободным, но платило невысокую ренту и имело наследственные права на держание (цензива — во Франции, копигольд — в Англии), а иногда и право собственности (фригольд в Англии). В Германских же землях между Рейном и Эльбой сеньориальная реакция имела известные успехи уже в канун Крестьянской войны 1524—1525 гг.
Еще более заметные изменения в этом направлении произошли в XIV—XV вв. в Заэльбье. В XIII — начале XIV в. крестьянство здесь было лично свободным, не знало значительной барщины, несло натуральные и денежные платежи в первую очередь в пользу территориальных князей. В XIV же веке положение заметно изменилось. В связи с активизацией здесь к концу XIV столетия хозяйственной деятельности рыцарства, которое стало в широких масштабах производить зерно на продажу, в частности на экспорт в Западную Европу, усилился нажим на крестьянство сначала в форме роста натуральной ренты. Постепенно рыцари захватывают и судебную власть над крестьянами. Когда в XV в. они переходят в широких масштабах к ведению предпринимательского фольварочного хозяйства, то присоединяют к своим доменам пустующие наделы и даже вытесняют с занятых наделов наиболее экономически слабых крестьян. Они превращают их в малоземельных «огородников» и «коссатов», которых принуждают к несению барщины в фольварке. Более зажиточных также обязывали своей тягловой силой и инвентарем обрабатывать земли фольварка. Широкое применение барщины обусловило здесь массовое личное закрепощение к концу XV в. как бедноты, так и более зажиточных крестьян.
Препятствия на пути свободного развития крестьянского хозяйства в относительно благоприятных экономических условиях XIV—XV вв. ставила и политика феодальных государств. Укрепившиеся к этому времени сословные монархии всемерно старались поддержать реакционные поползновения господствующего класса, сами усиливая при этом государственную эксплуатацию крестьянства с помощью растущих налогов. Во Франции, например, именно налоговый гнет и в XIV, и в XV в. был одной из главных причин крестьянского недовольства. В Англии, где сеньориальная рента стала падать только с конца XIV в., размеры государственных налогов, уплачиваемых крестьянами, приближались в это время к размерам ренты, а в XV в. уже значительно ее превышали. В западногерманских землях князья с конца XIV в. присвоили себе право сбора имперского поголовного налога (bede), особенно тяжело ложившегося на крестьян, и стали взимать в свою пользу еще поземельный налог. Возрастал с начала XIV в. также налоговый гнет во Фландрии.
По мере развития товарно-денежных отношений в деревне в XIV—XV вв. резко усилилось расслоение крестьянства. Теперь более заметно, чем раньше, шло отслоение крестьянской верхушки. В Англии XIV—XV вв. она составляла в среднем уже около 15% крестьянства, а в XV в. конституировалась в особый слой — йоменов, куда входили не только фригольдеры, но и богатые копигольдеры. Зажиточные крестьяне в значительном числе имелись в XIV—XV вв. во Франции; мейеры и шульцы составляли богатую верхушку крестьянства в Германских землях. Однако основная масса среднего крестьянства повсеместно оставалась на грани нужды, с трудом сводя концы с концами. За два рассматриваемых столетия сильно возросло во всех странах региона число малоземельных и вовсе не имевших полевого надела крестьян.
Использовать к своей выгоде благоприятные экономические условия могли только богатые крестьяне и небольшая часть средних. Именно среди них постепенно распространялась фермерская аренда. В XIV—XV вв. в таких фермах основная часть продукции шла на рынок. Между тем крестьянская беднота и низшие слои среднего крестьянства вынуждены были арендовать землю на совсем иных, более тяжелых условиях, поставляя кадры для краткосрочной, по большей части испольной, мелкой аренды. Они оказывались в долгу у сельских и городских ростовщиков, в том числе и у своих господ. Многие из таких мелких арендаторов более или менее регулярно работали по найму или, живя в деревне, занимались ремеслом на продажу. Крестьянская беднота особенно тяжело страдала от явлений сеньориальной реакции, налогового гнета и ростовщичества. Чем больше преград встречало крестьянство всех имущественных групп на пути к улучшению своего материального положения и социально-правового статуса, тем острее становилась его классовая борьба.
В XIV—XV вв. крестьянство в Западноевропейском регионе, как и другие социальные слои феодального общества, постепенно складывалось в сословие. Однако, даже освобождаясь от личной зависимости и укрепляя свои права на землю, оно в отличие от других сословий не располагало комплексом каких-либо прав и привилегий, т.е. оставалось сословно неполноправным.
Эволюция господствующего класса в Западноевропейском регионе в XIV—XV вв. была связана с постепенным падением его экономического значения и сокращением сеньориальных доходов. В связи с этим происходила перестройка господствующего класса, которая создавала условия для временной стабилизации его положения. Наряду с попытками сеньориальной реакции феодалы использовали и другие пути для выхода из трудностей. Наиболее крупные из них стремились еще больше расширить свои земельные владения и укрепить свою политическую власть в них в целях усиления феодальной эксплуатации теперь уже лично свободного крестьянства. В Англии именно в XIV—XV вв. при поддержке правительства закладывались основы крупных компактных феодальных территорий — палатинатов и герцогств, которых ранее эта страна не знала. Владения того же типа — апанажи, принадлежавшие крупнейшим феодалам страны — принцам крови, в еще большем числе складываются в это время во Франции. В Германской империи территориальные княжества фактически становятся самостоятельными государствами. При этом князья используют политическую власть для превращения своих подданных — крестьян в лично зависимых от себя людей, а государственные налоги, по сути дела, отождествляются с феодальной рентой.
Во всех странах региона вокруг крупных феодалов образуются большие военные свиты, состоящие из их менее богатых родственников и других мелких феодалов, которых эти магнаты содержат на свой счет. Одновременно с этим классическая военно-ленная система под воздействием товарно-денежных отношений претерпевает существенные изменения: с конца XIII в., и особенно в XIV в., главной формой связи между сеньорами и их вассалами становится уже не условное земельное пожалование (лен или феод), но так называемый рентный феод, когда вассал получает от сеньора за свою службу уже не реальный участок земли, но лишь доход (ренту) с него. В XV в. широко распространяется, особенно во Франции и в Англии, система феодальных контрактов. При этой системе вассал обязуется служить сеньору в течение обусловленного в договоре срока просто за денежную плату. Таким образом, вассальные связи также постепенно отрываются от земельного держания и превращаются в чисто денежные отношения. Это неизбежно вело к развалу прежней многоступенчатой феодальной иерархии, к установлению прямых связей между крупнейшими феодалами страны, в том числе и королем, и мелкими рыцарями, служившими им по контрактам.
Содержание больших военных свит, пышного двора, организация турниров, щедрые пожалования клиентам требовали огромных денежных средств, в то время как доходы феодалов от крестьянской ренты и сеньориальных прав в XIV—XV вв. неуклонно сокращались. Для их пополнения крупные, да и более мелкие феодалы, охотно прибегали к войнам, которые могли обогатить их военной добычей, выкупами пленных врагов, простым мародерством. На смену частным и локальным межгосударственным войнам приходят теперь крупные длительные международные военные конфликты. Такова была Столетняя война (1337—1450 гг.) между Англией и Францией.
Другим не менее важным дополнительным доходом для господствующего класса в XIV—XV вв. становится практика постоянных государственных субсидий феодалам (в форме пенсий, высокооплачиваемых гражданских и военных почетных должностей, пожалований королевским фаворитам земель и богатств, конфискованных у врагов короля). Королевская казна все более рассматривается представителями господствующего класса как своего рода кормушка.
Такая ситуация меняет характер феодальных междоусобий в этот период. Не только в Англии, где это наблюдалось еще в XIII в., но и во Франции сепаратистские выступления отдельных крупных сеньоров с целью ослабить королевскую власть постепенно сменяются борьбой целых феодальных группировок за овладение королевским престолом. Для таких выступлений чаще всего используются моменты временного ослабления центральной власти.
В Германских землях, где князья фактически были почти полностью самостоятельными, междоусобия крупных феодалов были связаны с борьбой за королевский титул, которая облегчалась тем, что королевская власть оставалась выборной. Боровшиеся за престол князья домогались здесь не столько контроля за весьма скромными в Германии королевскими финансами, сколько возможности, став королем, вести свою узкодинастическую политику (Hausmachtspolitik), т.е. расширять в период царствования территорию своих владений, а вместе с тем доходы и политическое влияние.
