Устроившись в весьма уютном и удобном кабинете хозяина замка, я написала письмо маршалу Вобану:
"Дорогой Себастьен!
Я захватила очередной обоз с порохом, ядрами и свинцом, но к моему величайшему сожалению, я не могу подарить его вам, как обычно. Это все мне самой пригодится в другом месте, а именно в городке Уи.
Зато я могу подарить вам этот городок и замки рядом с ним, которые мне удалось захватить, используя этот обоз как ключ от их ворот.
Так что окажите мне любезность, не медлите и присылайте гарнизон для этого городка. Я думаю, пары рот мушкетеров будет достаточно, дабы все это удерживать, но не забудьте и про канониров — здесь три дюжины пушек разных калибров.
Ваша старая подруга
Мари"
Через пять дней к моему новому замку подошла изрядная колонна французских войск, которой командовал виконт Мишель де Рошфор, внук графа Рошфора, старого сподвижника Его Преосвященства кардинала Ришелье и сын моей младшей сестры Жанны. Вот так причудливо переплетаются судьбы семей.
В значительной степени, именно в результате моих авантюр, французская армия смогла победить в сражении у Неервиндена (оно так же известно как сражение у Ландена) 29 июля 1693 года.
Вобан считается у нас во Франции истинным "отцом постепенной атаки", как Эрар де Бар-ле-Дюк — "отцом фортификации" вообще. Основная идея постепенной атаки Вобана была в том, чтобы подаваться вперёд медленно, но верно, с наименьшими потерями, что весьма ярко выражалось старым афоризмом: "Brûlons plus de poudre, versons moins de sang" (фр. "Сожжём побольше пороху, прольем поменьше крови"). Вобан сначала уничтожал своими пушками огонь крепостной артиллерии врага и затем продвигал вперёд пехоту при помощи прикрывающих её подступов и длинных окопов или траншей, названных им "параллелями". Забавно, но и окопы, и даже артиллерия — это все делали и Тюренн, и мой Франсуа и я, еще когда Вобан ходил под стол пешком. И мой отец еще раньше, он говорил: "Никогда не посылайте людей туда, куда следует посылать ядра и пули". Но и мы не были оригинальными — в применении артиллерии мы с Франсуа скопировали Жана Бюро, его свершения в битве при Кастильоне в далеком и почти забытом 1453 году, в той самой битве, которая поставила победную французскую точку в безумно долгой Столетней Войне. И это естественно: у Победы всегда много отцов, а поражение навеки остается сиротой.
Если бы маршалы Вобан и Люксембург не держали десятки тысяч солдат в своих лагерях, сначала позволяя им бездельничать, а затем угробив их в линейных атаках, но действовали бы столь же быстро, решительно и нагло как я, то война с Аугсбургской лигой закончилась бы быстро, максимум за год, великолепной Победой. В таком случае Франция приросла бы громадным богатейшим цветущим краем, а не жалким огрызком пустыни, выжженной войной, который ей достался по итогам этой долгой войны, разорившей Францию.
Я не люблю войну, я войну ненавижу. Но если уж мне приходится воевать, то война, как и любое другое дело, обязана приносить прибыль, а не становиться причиной разорения. И война должна быть быстрой и победной, такой, какой была полвека тому назад моя дуэль с тем наглым бретером, в которой мой первый же удар принес мне победу. Воевать требуется так, как в битве при Патэй (фр. Bataille de Patay), в которой французское рыцарство, всего сто восемьдесят шевалье, взяло реванш за катастрофы Азенкура, Креси и Пуатье. В тот день наши лазутчики выяснили, где англичане собираются укрепиться и сто восемьдесят шевалье немедля бросились в атаку. Им удалось застигнуть врага в чистом поле, не успевшего натянуть тетивы своих луков и вбить в землю традиционный защитный частокол, из-за такого частокола во время катастроф Азенкура, Креси и Пуатье англичане отсиживались, выпуская ливень стрел по атакующим французским рыцарям. В итоге, в битве при Патэй, за четверть часа почти две с половиной тысячи англичан, в основном лучников, были зарублены, их командир Тальбот попал в плен, а его офицеры, такие как Фастольф, сбежали. В этой невероятной атаке Франция потеряла троих храбрых сыновей...
8 мая 1429 года Жанна д`Арк сняла осаду Орлеана, но наступать дальше, чтобы освобождать Францию от захватчиков, французская армия смогла только через месяц. Как по мне, то причина этой задержки в прямом саботаже со стороны не умного короля Шарля VII, еще не коронованного, строго говоря. Коронуют этого Шарля только 17 июля 1429 года в Реймсе, куда Жанна притащила этого дофина буквально коля его дагой в спину. Что, строго говоря, весьма странно, поскольку своими родителями — Шарлем VI Безумным и Изабеллой Баварской — он, пятый сын, был лишен права на трон и объявлен внебрачным ребенком своей матери. Как только этот бастард стал королем, французская корона перестала финансировать отряд Жанны под Парижем в конце 1429 года, её армия растаяла сама собой — точно так же, как растаяли испанцы под Бордо в 1653 году, когда я вывезла из города наличные.
Летом 1429 года аступление Жанны д`Арк развивалось стремительно — 12 июня французская армия штурмом взяла Жаржо, 15 июня был взят Менг-сюр-Луар ( да, да, тот самый!), 16 июня — Божанси. А 18 июня — победа при Патэй, о которой я уже упоминала. Далее на пути к Реймсу все города, в том чиале и важнейшие, зачастую сдавались Жанне деморализованными английскими войсками без боя.
Вот так вот требуется воевать — стремительно наступая.
Если не удается победить быстро, если война не приносит прибыль, ее необходимо немедленно заканчивать переговорами. Немедленно заканчивать войну, не надеясь взять врага измором — коалиция даже слабых стран может оказаться сильнее вас. "Quand les riches maigrissent, les pauvres crèvent" (Когда богатые худеют, бедные дохнут)". И этим бедным можете оказаться именно вы. Так что лучше всего старайтесь избегать войн, и не начинайте их сами.
Я еще раз повторяю то, в чем я смогла сама неоднократно убедиться: любая война должна быть быстрой, как у Цезаря — veni, vidi, vici. И лучше еще быстрее, вообще молниеносной, дабы потери и расходы на войну были минимальны, а трофеи и территориальные приращения максимальны. Только такая, молниеносная война может максимально быстро окупаться и приносить прибыль, а не становиться причиной банкротства страны, как это произошло с Францией под "мудрым" руководством короля— солнце, Черное солнце...
А воспитатель внука короля, архиепископ Фенелон, в своем знаменитом анонимном письме Луи XIV (о том кто автор сего письма общество прекрасно знало) высказался еще жестче:
"Ваш народ, который вы должны были бы любить как своих детей... умирает от голода. Земли заброшены, города и деревни пустеют... Вся Франция превратилась в один большой госпиталь, лишенный припасов".
Но и они не смогли переубедить упрямого и глупого короля.
Луи XIV в конце своего правления пошел на крайние меры — он начал проводить регулярные "денежные реформы" (remaniements). Корона принудительно изымала из обращения старые золотые монеты, переплавляла их, уменьшала вес монеты, снижала долю золота в монете, но оставляла прежний номинал, забирая разницу в казну. Банкиры в Лионе и Бордо из-за этого стонали, а наличные деньги стремительно утекали за границу — в Голландию и Женеву.
Только перед смертью, в августе 1715 года, 76-летний Луи XIV, стоя перед лицом вечности, понял, какие кашмарные глупости он сотворил, и позвал к своей постели своего единственного выжившего законного наследника — своего пятилетнего правнука, нынешнего короля Луи XV. Я не была очевидцем этой сцены, но ее мне подробно описал мой внучатый племянник герцог Сен-Симон, сопровождавший юного принца. Король произнес поразительно честную, смиренную и очень горькую речь, которая фактически стала официальным признанием краха всей его многолетней политики. [1, 2]
Позже эти слова даже оформили в рамочку и повесили у кровати маленького наследника престола, чтобы он никогда о них не забывал. [1]
Я молю Господа, что бы юный король понял то, что сказал ему перед смертью его прадед и не повторил ошибку своего предка.
Главные признания Луи XIV сказанные им правнуку:
"Дитя мое, скоро вы станете королем великого королевства. Стремитесь сохранять мир со своими соседями. Я слишком любил войну, не подражайте мне в этом. Война — это разорение народов. В итоге "У меня нет средств" (Je n'ai plus de fonds) и "Моя казна пуста" (Mes finances соnt épuisées). И мне нечего вам оставить.
Не подражайте мне и в моих чрезмерных расходах. Во всем принимайте советы и всегда ищите лучшее решение.
Постарайтесь как можно скорее облегчить бремя своего народа и сделайте то, что я, к несчастью, не смог сделать сам".
Этим умирающий король признал, что безумные траты на все его войны и все связанные с войной расходы, в сочетании с тратами на Версаль и роскошь двора, истощили Францию.
Умирая от гангрены, Король-"солнце" наконец-то понял, что он оставляет страну в крайне печальном состоянии, в состоянии упадка и истощения государства (l'épuisement de l'État). Напоследок он добавил мальчику: "Помните, что короли умирают так же, как и все остальные люди".
30 августа 1715 года я навестила умирающего короля. Он узнал меня и тихим шепотом спросил:
— А... это вы, маркиза... Пришли позлорадствовать?...
— Не без этого, Ваше Величество, не без этого.
— Вынужден признать, вы были правы... Господи, как же вы с Кольбером были правы... Господи, и почему ты не дал мне тогда понять, как жестоко я ошибался? Сегодня я думаю, что вы были бы для Франции лучшим монархом, чем я...
— Не знаю, что решил Господь, но я прощаю вам то зло, что вы причинили моей семье. Я не могу простить вам зло, которое вы причинили Франции, но я буду молить Господа нашего, дабы Он даровал вам свое прощение и забвение. И до встречи в аду, Ваше Величество, мне тоже уже недолго осталось ходить по этой земле...
Это было в предпоследний день земной жизни короля Франции Луи XIV, по недоразумению названного "Солнцем". Если он и был Солнцем, то он был Черным Солнцем. Этот венценосный враг Франции умер 1 сентября 1715 года. День его смерти превратился в искренний и стихийный народный праздник. Парижский парламент 4 сентября отменил завещание короля, открыв эру возвращения дворян и парламентариев в управление страной. Но мне кажется, Франции это уже не поможет.
Старые друзья нашей семьи, те, кто еще помнит меня, рассказали мне по секрету о финансовых итогах долгого правления Луи XIV — государственный долг превысил два миллиарда ливров, а королевские сборщики налогов собирают около шестидесяти миллионов ливров в год.
Это полное разорение, это банкротство страны. И я не знаю, как вытащить мою страну из этой бездонной пропасти.
Я трудилась все эти десятилетия вовсе не для такого прискорбного финала...
Написано крупными буквами, другими почерками и другими чернилами поперек следующей страницы манускрипта, ставшей последней заполненной страницей в этой тетради:
"Наша прапрабабушка, Мари Клотильда Изабель Жюли, маркиза де Рокфёй, урожденная виконтесса де Ла Фер, баронесса де Монфланкен в своем праве, ушла в вечность 21 декабря 1719 года, славно прожив на нашей грешной земле 99 лет".
https://www.youtube.com/watch?v=bWBy8ug9LhI
Битва в Дюнах (фр. Bataille des Dunes), известная также как битва при Дюнкерке, произошла 14 июня 1658 года во время франко-испанской войны (а равно англо-испанской войны). Завершилась победой французских войск маршала Тюренна над испанскими войсками Хуана Австрийского и принца Луи де Конде.
