— Не, у нас штурмовики не базировались — выкрутился Лёха вполне успешно.
— А где это вас так разукрасили? — поинтересовался лейтенант.
— В смысле?
— Да вот у товарища Семенова синяк на поллица, а у товарища Жанаева нос разбит, да и вы морщитесь, когда правой рукой двигаете — видно, что ушиб. И у сержанта Середы дырка свежая — кровь еще красная, не побурела на повязке — невинно пояснил Берёзкин.
— А это товарищ Семенов за хлебушком в деревню сходил.
— А там?
— А там Гогуны.
— То есть?
— Фамилия такая. Бандиты. Предатели, немецкие пособники. У нас к слову и списочек есть основных персоналий. Получили, когда в виде немцев туда приперлись. А синяки и шишки заработали пока фрицы нам свою форму с сапогами отдавали — вспомнил бумаготворчество артиллериста Лёха.
— Не очень охотно отдавали?
— Не то слово. Очень неохотно. Но мы их все-таки убедили.
— Впечатляет. Убедительные, видать, доводы получились — признал лейтенант.
— Если б мне кто рассказал — не поверил бы. Хоть кино снимай — честно признался Лёха.
— Может быть еще и снимут — наивно понадеялся лейтенант.
— Как же, дождемся, держи карман шире — честно ответил Лёха, отлично помнивший всю ту кинематографическую холеру, что выдавали на гора нелепые кинщики.
— Ладно. Отдохнули? Пора двигать!
Двинули дальше. От привала до вчерашнего стойбища топать еще было прилично и Лёха с тоской думал о том, что это совсем не конец, там придется взять на пустые носилки следующего инвалида и опять тащить десять километров, хотя уже сейчас руки явно свисают ниже колен, словно у гиббона.
Добрались до охраняемого раненым места, навьючились как караван верблюдов, пытаясь забрать по максимуму, и, пыхтя, двинулись к новому лагерю. Эту дорогу Лёха не запомнил совершенно, только что-то зеленое в глазах, то ли лес, то ли позеленело все в сознании. Впрочем ругавшегося всю дорогу раненого сумели положить на мягкий мох аккуратно, не тряханув, а вот сами повалились, кто куда, долго переводили дух.
— Много оставили? — спросил оживший за время их хождения Середа.
Лёха только кивнул. Говорить сил не было.
— А я супчика сварил — весело заявил артиллерист.
На его щеках был неровный румянец и не без основания потомок заподозрил, что, готовя обедоужин, сержант не удержался и клюкнул самогонки. Впрочем это не помешало ему поставить шалаш-шатер из плащ-палаток для здоровых, палатку из брезентухи для раненых, приготовить еду и как-то немножко место обуютить.
Тут менеджер отвлекся, посчитав, что за время хождения туда-сюда прошел по этому лесу за день три десятка километров, да еще с грузом и даже немного офигел от такого своего поступка. До попадания сюда в это злое время так ходить ему никогда не приходилось и теперь ноги гудели.
— Мда, то ли еще будет! — подумал Лёха.
Потом умерил гордость — и Семенов и Жанаев тащили оба раза куда побольше, чем выпало на его долю, один пулемет чего стоил. Но все — таки повод ужаснуться и погордиться одновременно был — и потомок и ужаснулся и погордился.
— А я разобрался с этим, что в пакетиках — заявил не без гордости Середа, когда усталые носильщики принялись ужинать обедом.
— И что это? — поинтересовался, из вежливости разве, Берёзкин.
— Лимонад, тащ летнант. Только сухой. Там так и написано, что надо засыпать в чашку или фляжку и залить водой в пропорции. Попробовал — ничего шипучка такая получилась, вкусненькая.
Бендеберя и Берёзкин переглянулись и прыснули.
— У нас один боец это куда раньше узнал. Снял с немца сумку, там значится среди всякого эти маршгетреньки и нашел. А они сладенькие, как карамельки крошеные, а читать он не умел. А и слопал несколько сразу и всухомятку...
— А потом запил водичкой — догадался Середа.
— Точно так — кивнул ефрейтор, усмехаясь.
— Боец потом кличку 'огнетушитель Эклер' получил, прилипла надолго. Пена-то из него залихватски хлестала. И изо рта и из носа! Мы сначала даже испугались, думали отравился или лопнет. Не лопнул. А вы тут неплохо обустроились — похвалил лейтенант хозяйственные успехи Середы.
— Служу трудовому народу — тихо отозвался Середа, не вставая, правда.
— С аптечкой разобрались?
— С этим сложнее, надписи-то я все перечитал, но там же не написано от чего и для чего. Бинты, индпакеты, вата, пластырь и перевода не потребовали, с лекарствами сложнее.Название, сколько таблеток и какая доза в таблетке. С аспирином или там йодом — понятно, валидол там, стрептоцид — тоже ясно боле-мене, но там еще всякое лежит, типа гексенала, кодеина, кофеин-бензоата, пирамидона, фенацетина — с этим я не сталкивался. Медик нужен. Да, еще сказать хотел — тут Середа почесал себе затылок, потом потер кончик носа, то есть начал явно тянуть время, сам не замечая того.
Все уставились на говорившего, даже ложки звякать перестали.
— Что хотел-то? — хмуро подтолкнул его ефрейтор.
— Помирает Усов. Дальше если потащим — добить лучше. Не перенесет транспортировку — щегольнул артиллерист книжным словечком. Впрочем, все поняли.
— Я и говорил — на печке бы ему отлежаться — несколько нарушив Устав влез Бендеберя.
— Заканчиваем ужин и спать. Караулим по вчерашней очередности — отозвался после недолгого молчания лейтенантик, усиленно думая о чем-то.
Оказалось, что если спишь в даже корявой и самодельной палатке, да еще закутавшись в брезент, да еще на чем-то теплом, да не один — то получается вполне себе тепло.
-Уважаемые покупатели! — Лёха обвёл взглядом целевую аудиторию состоящую из хитрожопых селянин, почему-то стоявших посреди торгового зала на коленях с сцепленными на затылках руками и продолжил звучным голосом.
— Сегодня вам повезло, ведь именно сегодня наша компания в связи с семилетним юбилеем со дня основания, может предложить вам прекрасного коня со скидкой по цене ниже среднедеревенской в два раза! Если вы сможете найти дешевле — мы вернём вам потраченные средства, а если нет, то — нет. В смысле — не вернем!
Лёха перевел дух опять окинул сияющим взглядом публику.
— Но и это ещё не всё! Обменяв все свои продукты на коня, вы получаете золотую карту постоянного покупателя! Теперь вы сможете покупать этого коня постоянно. Подумайте сами — вы всегда, в любое время можете купить этого коня со скидкой! Прекрасного трехногого коня повышенной проходимости и полным приводом! Оборудованного двумя глазами, двумя ушами и звуковым сигналом! С круиз-контролем и экологичным выхлопом! Почти не юзанного! И все это вы приобретаете с колоссальной выгодой! В любое время! Вы согласны?
Крестьяне слаженно и дружно закивали головами — Лёха ласково повел лоснящимся от масла стволом пулемёта и подумал, что с пулемётом в руках маркетинг лёгок, приятен и эффективен. От восторга он взлетел над толпой, ощущая приятную легкость полета, но тут его кто-то дернул за ногу, не позволяя воспарить еще выше. Менеджер недовольно глянул вниз и увидел, что это не очень хорошо ему знакомый сотрудник, хмурый крепкий парень, про которого он знал только, что зовут его Паша, по кличке Паштет, занимавшийся открытием новых торговых залов.
— Забирай коня, пора на пост иди!
— Ты чего? Я коня им продал! Сейчас золотые карты впарю!
— На пост иди!
Пару мгновений сон таял, как дымок на ветру или сахар в чае, потом Лёха потряс головой, и, ежась от холода, вылез из палатки на полянку. Терпеливо ждавший его бурят накинул ему на плечи караульный теплый суконный китель покойного полицая и моментально юркнул в душноватое тепло. Уже светало, Лёха отчаянно зевнул, чуть не свернув себе челюсть, и уселся среди притащенных вещей. Впрочем, сидеть одиноко ему долго не пришлось, вскорости вылез и Середа, завозился с примусом и флягами, начал готовить завтрак. Вдвоем караулить было гораздо веселее, тем более, что Середа вытянул с собой один из немецких термосов и угостил вчерашним кофием. Кофе был жидковатый, тепловатый и сладковатый, но в такую рань пошел на ура, тем более, что с вечера у Лёхи в кармане еще осталась горбушка хлеба. В общем жизнь была почти прекрасна, хотя немного попортило то, что не ко времени Лёха вспомнил, как пил по утрам кофе с круассаном в офисе, морща морду от того, что круассан частенько был не с луком, а шоколадный, и кофе нередко был переслащенный.
* * *
Боец Семенов
С подъема сразу лейтенант поставил задачу — двумя парами выдвинуться к сторожке лесника, обозначенной на немецкой карте, изучить обстановку и, в случае отсутствия там немцев, войти в контакт с местным населением с целью нахождения тут медика и последующего лечения больного Усова. Вид у лейтенанта был хмурый, словно у него самого зубы разболелись. Позавтракали и отправились — передней дозорной группой — сам лейтенант с картой и ефрейтором Брендерберей или как его там, вот ведь фамилие у человека какая, следом — пулеметный расчет из Семенова с Жанаевым. В случае обнаружения оккупантов, в бой не вступать по возможности тихо отойти. Собственно тут вопросов не возникало ни самомалейших — для боя просто боеприпасов нету, разве что на короткую стычку хватит. Идти было просто, с картой, где обозначались дороги, тропинки, болота и ручейки сложностей не возникало, да и Берёзкин оказался в этом плане толковым, ориентиры засекал и вел грамотно.
Привал устроили короткий когда до дома лесника (а по карте судя, домик был не маленький, да еще со всякими сараями) было рукой подать. Присели перевести дух, лейтенант стал сверяться с картой и делать какие-то пометки в тетрадке. Посидели, послушали. Вроде все тихо, двинулись дальше.
Домик лесника ожидаемо оказался здоровенной избой, со всякими пристройками. Судя по мычанию из хлева — и живность была, а по следам телеги и следам подков — не в единственном числе. В общем — крепкое хозяйство и хозяин не безрукий.
Сабака подбрехивает, но пока наблюдателей не заметила, кота еще засекли, шел зверь по своим делам. Наконец, лейтенант решил, что немцев тут нет и вместе с ефрейтором отправился в дом. Пара с пулеметом осталась сидеть в лесу, пока к ним не прибежала худенькая девчушка, подозрительно осмотрела и велела непререкаемым тоном:
— Тата загадаў ў дом iсцi! — и сама пошла к дому.
Семенов переглянулся с Жанаевым, тот пожал плечами и вскоре оба, поклонившись низкой притолоке уже вошли в комнату, где за столом — пустым кстати — уже сидели квадратный хозяин и оба из первой пары. Ефрейтор посматривал в окошко, да и Семенов сообразил сесть так, чтобы видеть подходы с другой стороны.
— Здравия желаем! — сказал за себя и бурята боец.
— Красноармейцы Семенов и Жанаев — представил их лейтенант.
— Жук — хмуро назвался хозяин, неприязненно посмотрев на вошедших. Не поздоровкался.
Он действительно походил на жука, был такой же непрошибаемый с виду, чернявый, упрямый и явно очень сильный.
— Так кажаце, ежа вам не патрэбна?
— Дзякуй, сытыя мы — отозвался ефрейтор неторопливо.
— Нам нужен доктор или фельдшер, у нас есть раненый — спокойно, но явно повторяясь, напомнил Берёзкин.
— Доктар ёсць, ды за iм ехаць трэба, а ў мяне спраў шмат — все так же хмуро заявил лесник по фамилии Жук и тут же более ласковым тоном сказал появившемуся в комнате пацаненку — такому же чернявому, как отец: 'сынок iдзi ў двор'.
Мальчик изподлобья оглядел гостей, пожал плечами и оставил взрослых с их непонятными разговорами. Семенов заметил, что на мальце — справные ботиночки, да и старшая девчонка за ними не босая прибежала. Крепкий хозяин и детишек своих балует.
— Мы можем помочь по хозяйству — сказал лейтенант.
Лесник пожал плечами. С легким пренебрежением сказал:
— Шмат вы напрацаваны. Гараджане. Больш на ежу выдаткавана для работнiкаў.
Семенов не очень понимал его говор, костромичей да вятичей было понимать проще, а тут что-то посложнее. И на украинский говор тоже не похоже. Но смысл был ясен и так — жлоб хозяин, боится, что харчи работникам дороже встанут, чем вся их работа, тут и переводчик не нужен.
— Так што ў цябе ўсё-ўсё ёсць i нiчога не трэба? — не без ехидства спросил ефрейтор с непроизносимой фамилией. Жук посмотрел на него повнимательнее, с интересом, потом сказал с подначкой:
— Ну тры вiнтоўкi i па полста патронаў у кожнай — а я лекара прывязу.
— А не многовато будет? — удивился Берёзкин. Впрочем — не сильно удивился, понимал командир, что раз торговаться хозяин начал, то дело на мази. А пара винтовок лишних как раз была. И бросить жалко и тащить тяжело.
— Ни — коротко обозначил свои мысли хозяин.
— Одна винтовка. И десять патронов — сказал Берёзкин.
Торговались недолго, не больше получаса. Лейтенантик даром, что сопляк, а уперся рогом и по рукам ударили все-таки на двух винтовках, вот патронов пришлось уступить — со скорбным вздохом Семенов прикинул, что сорок патронов отдать придется, досадно. Но тут сориентировался ефрейтор и предложил хозяину сделку обмыть. Чуточку повеселевший после торгования Жук не стал кликать хозяйку, а сам выставил бутыль с самогоном — довольно большую, а вот закуски оказалось с гулькин нос — миска с огурцами да полкраюхи черного хлеба. Впрочем, пили умеренно, не у тещи на блинах, неуютно, словно на еже. И трети бутыли не высмоткали. Договорились где завтра встретятся — и место обсудили и время. Все-таки лейтенант, как видно, не слишком доверял нерадушному хозяину и потому место назначил на глухой, полузаросшей дорожке, откуда до лагеря все-таки надо было добираться еще с километр.
Попытались расспросить хозяина что вокруг деется, но тот видно жил бирюк-бирюком и носа из своего леса не высовывал, потому ничего внятно сказать не мог. Разве что сообщил, что немцы уже Москву взяли и принес в доказательство своих слов листок бумаги, где и впрямь это было напечатано русским языком по — печатному — Москва сдалась, Сталин со своими жидами из Кремля удрал, большевицкой тирании пришел конец. Думайте мол, командиры и красноармейцы, над своей судьбой сами.
Бойцы и думали, когда назад возвращались. Если Москва сдалась — то это совсем хреново. На первом же привале Жанаев и спросил лейтенанта, что тот на эту тему думает.
Берёзкин изобразил удивление, брови поднял.
— А сами вы, товарищ красноармеец, как считаете?
— Я не знат. Шибко быстра едут — пожал плечами бурят.
— А вы как думаете, товарищи?
— Я думаю, брешут немцы — ответил Семенов. Вообще он печатному слову верил, но тут сильно смущало то, что своими глазами видел, что все эти немецкие листовки врут не стесняясь — особенно про хорошее обращение в плену. Потому, хотя вроде как и написано, и верить должно — решил с этим погодить. Да и шелапутный потомок прямо говорил — обломилось немцам с Москвой, так что уверенно ответил боец.
— А мне это без разницы — скорчил брезгливую гримаску ефрейтор.
— Что так?
— А брали ту Москву не раз всякие, факт. И потом их взашей гнали. Не та печаль. И сейчас погонят. Вот Усов помирает — это плохо. А Москва сколько раз горела — и ничего. И без нее обходились — сплюнул Бендеберя.
— Это ты про что?
— Да сколь раз слыхал от поляков, что Киев брали и Москву возьмут. Мол брали когда — то уже.
