Проведя руками по его рукам от запястий к локтям, Алекс замер, переводя дыхание. Охватившее его чувство походило на то, которое, вероятно, испытывает вор, когда его ловят за руку. Но совсем скоро это ощущение значительно отдалилось от такого определения, став более волнительным с точки зрения осязания.
Дэвид коснулся теплой кожи кончиками пальцев, но отпустил, слыша звонок в дверь.
Вздрогнув не столько от звонка, сколько от такого прикосновения, Алекс ощутил, как по коже пробежались мурашки... и они лишь новой волной прошли по спине, когда Дэвид отстранился. Выходя, он включил в комнате свет и опустил руку, на ладонь которой из рукава рубашки скатился телефон Алекса. Улыбнувшись краем губ, Дэвид перекинул его в другую руку и вышел в коридор.
Порой он напоминал если и не ребенка, то как минимум слишком молодого человека, способного на что-нибудь простое, но провокационное, что нельзя смотреть на это без удивления. Иногда он может быть слишком резким и грубым, а иногда и обходиться без этого, ведь он бы вполне мог забрать телефон иначе, но сделал это настолько ловко и странно.
Пару раз моргнув, отходя от удивления его жестом, Алекс поспешил в сторону кухни. Встретившийся на пороге Дэвид пропустил его перед собой, держа в руках небольшой фирменный пакет из уже знакомого ресторана.
Расставив все его содержимое на столе, Дэвид отошел к окну и открыл его.
— Приятного аппетита, — проговорил он, закуривая.
— Спасибо... а вы не будете? — садясь за стойку, Алекс вопросительно взглянул в его сторону.
Отрицательно покачав головой, Дэвид навалился на подоконник локтями, выдыхая сигаретный дым. Этот запах быстро наполнил собой комнату, смешиваясь с порывами прохладного и влажного ветра из открытого окна.
Алекс чуть поморщил нос, уже успев отвыкнуть от этого едкого и горького запаха, но быстро снова притерпелся.
Неспешно куря, Дэвид смотрел куда-то за окно, в темное небо, на котором не было видно ни звезд, ни луны. Тонкая белая ткань его рубашки натянулась от такого положения, облегая спину, позволяя лицезреть его татуировку, виднеющуюся сквозь ткань темными разводами.
По коже Алекса пробегали мурашки каждый раз, как он видел ее. Несмотря на красивое исполнение эта татуировка казалась жуткой и отталкивающей. Даже те бесчисленные шрамы, покрывавшие спину Дэвида, выглядели не так неприятно. А неровные концы его волос наводили на мысли, что он сам обстриг их в порыве эмоций.
Затушив остаток сигареты в пепельнице, Дэвид достал из кармана брюк телефон Алекса и без особого интереса изучал его содержимое. Алекс, отодвинув от себя тарелку с начатым пирожным, уже было открыл рот, чтобы спросить, что же ищут в его телефоне, но в этот момент Дэвид выбросил его в окно.
Буквально подбежав к нему, Алекс посмотрел вниз: ровное полотно темноты рассекали придорожные фонари, шум машин и частые блики фар.
— Зачем вы это сделали? — продолжая смотреть вниз, спросил Алекс, на что услышал усмешку. — Что в этом смешного? — он непонимающе взглянул на Дэвида, который стоял рядом, упираясь рукой в подоконник.
— Ничего, — взяв за край футболки, он оттянул Алекса от окна и захлопнул его. — Телефон был для чего-то нужен тебе?
— Нет, но...
— Тогда какая разница? Лежит он где-то здесь или там... частями, — перебив возражения, Дэвид улыбнулся краем губ, но слишком уж натянуто и неестественно.
— Странная логика... — буркнул Алекс, возвращаясь к стойке.
— Нормальная, — едва не огрызнулся в ответ Дэвид, проходя мимо.
Первое впечатление нередко обманчиво. Недавний жест Дэвида, похоже, был лишь минутным приступом милосердия.
Сев на диван в углу кухни, почти как и в его прошлой квартире, Дэвид свел брови и потер переносицу.
— Что-то не так? — спросил Алекс, когда пальцы переместились к виску и настойчиво терли уже его.
— С чего ты взял? — убрав руку, Дэвид вскинул на него гнетущий взгляд.
— Просто... вы так резко изменились в лице, — пожал плечами Алекс, отвечая на весьма резкий вопрос.
— Тебе показалось, — более ровно сказал Дэвид, выдыхая. Протянув руку, он достал с небольшого столика, стоявшего рядом, бутылку с темным содержимым.
Дэвид сделал пару глотков прямо из горлышка бутылки и, не закрывая ее, поставил обратно.
— У вас болит голова? — осторожно предположил Алекс, наблюдая за ним, ведь такое странное поведение можно было объяснить только этим.
— Допустим.
— Тогда, наверное, вам лучше что-нибудь съесть... ведь вы целый день... — Алекс замолк, встретившись со взглядом Дэвида, в котором отчетливо читалось, что слушать советы от кого-то там он не намерен.
— Не хочу, — потирая висок, другой рукой Дэвид снова взял бутылку, — а если ты закончил с ужином, то можешь пойти и занять себя чем-нибудь полезным.
— Но... вы должны что-нибудь съесть, иначе от спиртного голова заболит еще больше, как мне кажется, — ненавязчиво продолжил Алекс и, взяв тарелку с небольшим пирожным с фруктами, подошел к Дэвиду.
— Я не люблю сладкое, — озвучил уже привычную фразу тот.
— Тогда зачем вы его заказали? — протягивая ему тарелку, Алекс улыбнулся.
— Для тебя, — вновь недовольно сведя брови, Дэвид отвел от себя его руку вместе с тарелкой.
— Вы думаете, я его люблю? — Алекс улыбнулся чуть шире.
— Нет? — одна бровь Дэвида невольно приподнялась от удивления. Спустя столько времени уже было как-то поздновато для таких открытий.
— Ну... во всяком случае, не против, — пожав плечами, Алекс взял тарелку двумя руками, держа ее перед собой.
— Вот как... — фыркнул Дэвид и навалился на спинку дивана.
— Все, что вы заказываете, очень вкусно, особенно сладкое. Почему бы вам не попробовать? — Алекс подошел ближе и все-таки вручил ему в руки десерт.
Взглянув на содержимое тарелки без особого желания, Дэвид обвел ее взглядом по кругу, придираясь к отсутствию вилки, вспомнив о которой, Алекс быстро прошел к стойке и взял вилку, но когда вновь вернулся к Дэвиду, то тот уже прекрасно обходился и без нее, аккуратно беря нарезанные фрукты кончиками пальцев.
— Ведь вкусно? — с улыбкой спросил Алекс, когда Дэвид взял очередной кусочек. Глядя на это, невольно возникало чувство, схожее с дежавю.
— Неплохо... хочешь? — взяв тонкий ломтик дыни, Дэвид лукаво прикрыл глаза.
Алекс, проглотив невидимый ком, вставший в горле, нерешительно помедлил пару секунд, прежде чем подойти ближе. Вилка, выпавшая из его руки, звонко ударилась о гладкий пол, а Алекс, по-прежнему сомневаясь в такой дегустации, все-таки осторожно наклонился. Приоткрыв рот, он коснулся ароматного кусочка губами, и, прежде чем успел ухватить его, Дэвид взял за руку и заставил опуститься ему на колени.
Раскусив сочный ломтик дыни, Алекс ощутил его терпкий и сладкий вкус, чуть оттененный карамельным сиропом в самом пирожном. Но больше всего пикантности и остроты добавлял запах табака на пальцах Дэвида, которые мягко надавливали на губы и размазывали по ним липкий сироп. Алекс робко лизнул один из них и закрыл глаза, более ярко ощущая горький вкус сигарет и сладость дыни. Проникая пальцами в рот, давая обхватывать их губами и облизывать, Дэвид неотрывно смотрел на это.
Приоткрыв глаза и увидев этот взгляд, Алекс тут же отстранился, будто только опомнился, и отвернулся.
— Нравится? — спросил Дэвид, касаясь чистой рукой шеи Алекса, заставляя снова повернуться к нему, а другой — вновь коснулся мягких губ.
Алекс кивнул, чувствуя, как от стыда горят щеки... и смущенно зажмурился, поддавшись и открыв рот, позволяя тонким холодным пальцам отправить туда ломтик карамболы. Не задерживаясь, они скользнули к подбородку, оставляя липкие следы, а губ коснулись губы, легко и поверхностно, опускаясь ниже, касаясь лишь нижней губы. Когда они плавно и ненавязчиво, словно чтобы не отпугнуть, прижались чуть сильнее, Алекс послушно разомкнул свои, позволяя углубить поцелуй, который имел не только пряность карамболы, но и терпкость алкоголя и табака. Неприятное в первые секунды сочетание притерпелось, став более мягким.
Отпрянув, давая возможность сделать вдох, Дэвид оттянул ворот футболки Алекса и переключил свое внимание к шее, собирая языком липкий сироп, оставленный пальцами.
Поддаваясь каждому его жесту, Алекс приподнял руки и запустил их ему в волосы, осторожно зажимая между пальцами темные пряди. Они были такими же гладкими и приятными, хотя и гораздо короче прежних.
Не сдержав легкого стона, Алекс приник ближе, когда Дэвид несильно прикусил возле впадины у ключиц, а неторопливые прикосновения свели все ощущения к одному — возбуждению. И не только его... это Алекс отлично чувствовал, находясь так близко.
И чем четче он это ощущал, тем отчаяннее хотел избавить Дэвида от головой боли тем же методом, какой продемонстрировала его новоявленная секретарша. Но чем чаще Алекс вспоминал о ней, тем неприятнее щемило в груди, не столько от чего-то плохого, сколько от осознания своей неопытности и неумелости в данном деле. Помня ее манипуляции, Алекс отчетливо понимал, что едва ли сможет так же, ведь если ему и приходилось ранее сталкиваться с таким, то он лишь открывал рот и терпел.
— Что ты делаешь? — выдохнул Дэвид, когда Алекс отстранился и плавно опустился на пол. Глядя сверху вниз весьма не воодушевляющим взглядом, Дэвид поймал его за предплечье и притянул обратно.
— Позвольте мне попробовать избавить вас от головной боли... — покраснев, робко проговорил Алекс, стараясь не отводить взгляда.
— Думаю, это и так уже зашло слишком далеко, — отпустив, Дэвид хотел встать, но Алекс, присев перед ним на колени, удержал его.
— Не дальше, чем приходилось... — пытаясь переубедить, Алекс провел ладонями по его ногам, но, похоже, Дэвида это не разубеждало, скорее, наоборот. Однако его брюки позволяли увидеть, насколько он остался неравнодушен. Тонкая ткань до неприличия плотно облегала напряженную плоть.
Решив, что Алекс отступится сам, Дэвид ничего не ответил и окинул испытующим взглядом.
Расставив ноги, позволяя Алексу удобнее сесть перед ним и придвинуться ближе, Дэвид изогнул бровь, наблюдая за ним.
Едва ли не трясущимися от волнения руками Алекс расстегнул брюки Дэвида и, переведя дыхание, приспустил край белья, с замиранием сердца лицезря открывшуюся плоть. Приблизившись, Алекс закрыл глаза, вспоминая все ту же секретаршу, и обхватил горячую головку губами... захватив чуть дальше, он судорожно понял, что физически дальше просто не может.
— Вставай, хватит, — скривил губы Дэвид, когда Алекс закашлялся и резко отпрянул.
Но когда тот отрицательно помотал головой — Дэвид почти обреченно вздохнул. Все это было ему отнюдь не приятно, а скорее в тягость, но не все такие умелые, как его секретарша. Если тогда хотелось мурчать от удовольствия, то сейчас хотелось разве что стукнуть по лбу, чтобы Алекс одумался.
Предприняв вторую попытку, Алекс попытался максимально расслабить горло... а в результате несильно задел зубами, когда головка зашла слишком глубоко и он непроизвольно сжал челюсть.
— Черт... мне казалось, ты более способный в этом, — болезненно охнув, когда Алекс в очередной раз задел его зубами, Дэвид удивленно изогнул бровь. Он бы никогда и подумать не мог, что тот, кто столько раз прошел через клиентов из-за вынужденной оплаты долга — не может элементарного. Было бы в пору рассмеяться, но Дэвид лишь терпеливо поджимал губы и надеялся, что все обойдется без травм с его стороны.
Окончательно смутившись, Алекс вообще старался не поднимать взгляда. Никогда еще он не чувствовал себя так плохо и глупо.
— Не делай то, чего не умеешь... — приподнявшись, Дэвид протянул руку и погладил его по щеке, решив хоть как-то ободрить.
Промолчав, так и не подняв взгляда, Алекс перевел дыхание. Ничего не оставалось, кроме как сделать так, как он может, а не так, как представлял себе.
Придерживая член у основания, он осторожно лизнул головку, а после, обхватив губами, продолжил поглаживать ее языком. Постепенно плоть напрягалась сильнее, воодушевляя, что все не так уж и плохо. Обычно Алекс испытывал дикое и стойкое отвращение не только от самого процесса, но и от мысли об этом, а сейчас же хотел попытаться сделать все как можно лучше, и было даже приятно.
Облизав губы, вновь обхватив головку и осторожно посасывая ее, Алекс помогал себе руками в такт движений языком. Иногда отстраняясь, переводя дыхание и касаясь губами напрягшихся вен по всей длине, он уже не особо придавал значение тому, как он это делает, потому что куда важнее было то, что он вообще делает это, и оно приносит свои плоды. Если поначалу Дэвид все-таки иногда морщил нос, когда его случайно задевали зубы, то вскоре его дыхание начало сбиваться, пропуская едва заметные вздохи.
Уловив, что ему приятнее всего, Алекс старался сделать это лучше. Ненадолго замирая, позволяя головке продвинуться дальше к горлу, он так крепко зажмуривал глаза, что иногда выступали слезы, но он тут же отстранялся и, пытаясь отдышаться, касался горячей плоти щекой.
Опустив руку ему на затылок, Дэвид несильно сжал его волосы, заставляя помедлить и отстраниться... но это чувство пульсации, вероятно, было единственным, что Алекс запомнил из своего вынужденного опыта.
Он замер, обхватывая губами самый конец головки, а горячее семя незамедлительно коснулось языка, заполняя рот.
Слыша глухой удовлетворенный вздох, Алекс ощутил почти болезненное возбуждение, но продолжил свои движения, легко двигая головой вперед-назад, и, отпрянув, проглотил все. Вновь приблизившись и слизывая последние горячие терпкие и чуть солоноватые капли, он не осмеливался открыть глаза, но когда все-таки сделал это, то встретился с довольным, но слегка удивленным взглядом.
— Неплохо... хотя и неумело, — поймав его за руки и заставив подняться с пола, Дэвид вновь посадил Алекса себе на колени. Он делился своими впечатлениями на ухо, а его низкий тон звучал мягко и завораживающе. — Пройдя через столькое, ты все еще так неопытен и по-своему невинен...
Тонкие губы, касаясь кожи, то и дело изгибались в улыбке, простой и не обремененной насмешкой или лукавством.
Нетерпеливо поерзав на коленях Дэвида, удобнее устраиваясь, Алекс едва успел сдержать стон, когда чужая ладонь легко скользнула под его джинсы. Казалось, ему бы хватило и пары касаний, но каждое новое прикосновение тонких длинных пальцев приносило удовольствие, все никак не находящее своего пика.
Эта тяжесть изматывала, мешая дышать и заставляя сердце биться еще быстрее.
Алексу словно не хватало воздуха, как бы глубоко и часто он ни дышал. Это чувство подталкивало к мысли, что еще чуть-чуть — и задохнешься от желания. Впервые в жизни его тело охватывали такие яркие ощущения, но Алекс все равно сдерживался, будто боясь продолжения.
Придерживая его за пояс, Дэвид наклонился, укладывая Алекса спиной на диван, следом наваливаясь на него.
Тарелка с пирожным, стоявшая на краю дивана, тут же упала с него и звонко разбилась.
На мгновение приникнув к губам, Дэвид тут же отпрянул, позволяя сделать вдох. Его взгляд был внимательным, в чем-то изучающим и выжидающим, будто он сомневался. Оглаживая ладонью шею Алекса, он постепенно спускался легкими прикосновениями ниже по телу, чувствуя в нем дрожь.
