Подошел Боресвет, который выбрал для себя роль разведчика. С согласия Таля, разумеется. Вон оно как обернулось, мальчишка все отрядом командует. Впрочем, пусть себе, он, варвар, никогда в командиры не лез. И гаданий боялся, вдруг предскажут, что королем станешь, вовек потом не отмоешься.
— Фараданцев, в натуре, не видно, — доложил воин. — Вообще никого не видно. Имеет место быть небольшая деревушка. Предлагаю чисто позырить, нет ли там коней децил. А то достало, в натуре, сапоги трепать пешкодралом.
— Да, надо взглянуть, — согласился Таль, посмотрев на свои сапоги. Видно, тоже заботился о сохранности этого памятника отечественной обуви.
Деревушка встретила пришельцев, как полагается, вилами и топорами. Вил было несколько больше, но не так уж, чтоб намного. Нанок, в свою очередь, взял в руки Томагавку, чтобы эти придурки не подумали, будто у них топоров нет. Боресвет обнажил меч, Таль натянул эльфийский лук, позаимствованный у него, Нанока. Все равно варвары стрелять не умеют принципиально. Вернее, стрелять как раз умеют, а вот попадать — нет. У Ларгета это получалось не в пример лучше, так что варвар отдал ему это грозное оружие, несмотря на то, что это была память о Тиле. Эльфийка, наверное, его одобрила бы.
Лани потянулась за ножами, Бол сделал вид, будто он тут не при чем. Убедительно сделал вид, ничего не скажешь.
— Кто такие? — грозно спросил мужик с топором, вероятно местный староста.
— Путники мы, — честно ответил Таль. — Мирные, вдобавок, если вы еще не заметили. Хотим у вас коняшек прикупить за мелкую монету.
Староста внимательно осмотрел нацеленное на него оружие, оценил, что его до сих пор не применили и решил, что путники действительно мирные. Если у них, понятное дело, карманы не выворачивать. Иначе уже полдеревни разнесли бы, по рожам видно, хоть сейчас готовы, только повод дай. И решил никакого повода не давать, такие ведь нипочем назад не вернут, ни повод, ни провод, ни любую другую блиновщину.
— Чужих нам тут на фиг не надо, — для порядка сказал он. — Если бузить не будете, заезжайте. С лошадьми у нас не очень, но пару кляч найдем. И даже продадим, все равно через день-другой сдохнут.
— Благодарствуем за доброту вашу, — поклонился Боресвет. — Вы бы, в натуре, железо убрали бы к Блину. Пацаны здесь реальные, что значит, нервные и донельзя подозрительные. Чуть что не так — сами заберут и в сторонку сложат. Топоры отдельно, вилы отдельно. И руки отдельно, которые весь этот хлам держали.
Что значит вежливый разговор! Вилы, топоры и прочие боевые орудия производства мигом исчезли, словно их не бывало. Варвар завистливо покрутил головой. Он так не умел уговаривать, с этой...дипломатерью. С другой какой матерью — влегкую, только зубы летят, а вот конкретно с этой — ну, не в какую. Не дано ему это Беодлом, понимаешь.
— Добро пожаловать к нам, в Таракановку, — пригласил повеселевший староста. Человек этот был немолодым, повидавший жизнь во всех позах, а оттого понимал, раз предупреждают, бить не будут. Сразу, во всяком случае, а уж что потом будет, сие Творцу одному по четвергам ведомо. В общем, хорошие парни собственной персоной, плюс одна девушка, которая хоть и не парень, а нехорошей язык не повернется назвать. Вырвет тут же, с корнем, и узлом вокруг шеи завяжет.
— В натуре, и здесь Таракановка? — удивился голунец. — Слышь, тело, мы, случаем, не в Гардарики притопали? Хотя, моря вроде не переходили...
— Да нет, это Ледания, — сознался староста. — Хотя сами мы — из Гардарики, из Тьмутараканского княжества. То есть, предки наши оттуда.
— Да, тараканов там — тьма, — согласился Боресвет. — Небось, предки и с собой децил прихватили, когда сюда сваливали?
— Такой децил, что до сих пор не передавить, — сознался староста.
Успокоились местные, оружие убрали, бородатые рожи улыбками расцвели. Которых, правда, из-за бород и усов не видно вовсе. Таль огляделся по сторонам, деревня как деревня, нипочем не скажешь, что народ здешний откуда-то там переселился. Девки, правда, попрятались, но это ни о чем не говорит, любят они прятаться, и все тут. Зато дети высыпали поглазеть на пришельцев, нормального мальчишку нипочем не удержишь дома, если что-то интересное на улице. Хоть розгой грози, хоть рыбьим жиром — все равно не поможет, это Таль знал наверняка. Сам таким был не так и давно.
Дома деревянные, формы странной. Боресвет тут же пояснил, что зовутся они избами, а варвар заявил, что в такой вот штуке с лягушачьими ногами он по болоту и прыгал. Трубы из обожженной глины, некоторые дымятся. Окна бычьим пузырем затянуты, у него светопроводимость куда выше, чем у того же дерева. В общем, обычная деревня, каких на свете бессчетное множество. У его отца таких десяток во владениях.
Староста извинился и ушел, чтобы буквально тут же появиться с двумя чем-то недовольными мужиками и двумя же подконвойными лошадьми. Таль подумал, что он все-таки мастер свой товар нахваливать. Какое там через день-другой, по виду эта кляча сдохнут сразу же, как только он, Таль, десяток шагов проедет. А под Боресветом — как только в седло сядет.
— Вы не смотрите, что неказисты, — объяснял староста, — Животина надежная, выносливая. Верблюд от зависти сдохнет, какая выносливая.
— А у вас и верблюды есть? — оживилась Лани. Верблюдов она еще не видела.
— Нету верблюдов, — вздохнул староста. — Передохли к Блину. От зависти, я ж говорю. Да и на что нам верблюды в лесу? Только волков подкармливать...
Лошадей осматривали Лани и Боресвет. Они в них что-то понимали. Что именно, неизвестно, но и тот, и другая, утверждали, что в конях разбираются. А Лани еще и в клячах, вдобавок. Осмотрев, принялись торговаться. Это у них тоже получалось лучше, чем у прочих. Нанок, к примеру, торговаться совсем не умел. Сколько спросят, столько и платил, а если уж совсем дорого — в зубы. Чтобы совесть проснулась.
— Эй, а гоблина забыли, — спохватился Таль. — Ему тоже кобыла не помешала бы.
— Моя да, голодный, — сообщил гоблин.
— Да не для еды, башка зеленая, — сообщил варвар. — Ехать на ней, понял?
— Моя лошадь не ехай на, — испугался зеленый. — Народ моя никогда не ехай. На волках только ехай достойно.
— Вот все сейчас брошу, и пойду тебе волка ловить, — обозлился Нанок. — Он же тебя за милую душу схарчит, не посмотрит, что мясо зеленого цвета.
— Мясо — не зеленый, — возразил Харкул. — Кожа зеленый только, мясо — нормальный. А лошак мне не надо, моя бегом любой лошак обгонит.
— Клянусь Беодлом, — добавил гоблин, малость подумав и без акцента. — Моя жаль, оборотень тот ушел. Вот на ком катайся моя, и горя не знай! А так пешком лучше.
— И сколько ты бегом одолеешь? — скептически спросил Нанок. — Загнешься ведь к Беодлу, весь день бегать-то. Бери, пока дают, чучело зеленое.
— На фиг, — сказал гоблин опять же без акцента. — Моя не загнуться. Моя бегать быстро и долго, а лошаки ваши сдыхать от зависть. Как вер...верглю...На фиг!
Лани и Боресвет ожесточенно торговались со старостой и непонятными мужиками, очевидно, хозяевами лошадей. Причем первую скрипку играла, безусловно, девушка. Остальные только время от времени открывали рот и тут же закрывали обратно от невозможности вставить хоть одно слово. Вообще-то, болтливой она не была, совсем даже наоборот, но когда торговаться начинала, лучше и не пытаться перебить.
Наконец, ударили по рукам. Старосте ударили, когда он их к деньгам протянул. Правильно, кстати, не фиг к чужому серебру невесть что тянуть. И торг продолжался дальше, пока лошадей не купили, как и предполагал Боресвет, за мелкую монету.
На сдачу прикупили немного еды и пива. И покинули маленькую деревушку, довольные удачной покупкой. Крестьяне, впрочем, тоже обиженными не выглядели.
Боресвет сидел на свежекупленной лошади, как влитой. Ноги, правда, иногда касались земли, приходилось их поджимать. Талю пришлось хуже, без седла и стремян ехать не в пример тяжелея, чем с упомянутыми аксессуарами. Бол ехидно посмеивался, говоря, что выглядит он богатырем на такой-то кляче. Лани тоже не упустила случая поиздеваться, спрашивая, все ли у него в порядке. Ларгет отшучивался, что все прекрасно, скаля зубы в эльфийской улыбке, ослепительной и загадочной. А себе дал слово обязательно найти и выучить заклинание по материализации лошадей и упряжи. А также по превращению иных так называемых людей во что-нибудь более молчаливое, типа камня. Пусть даже заклинания упомянутые окажутся какого-нибудь запредельного уровня... третьего, например, или второго.
Гоблин не обманул, держался вровень с конными и даже не особо запыхался. Да, выносливости у него хоть отбавляй, он бы с таким наперегонки марафон нипочем бы не побежал. Да и без него тоже, охота была в такую даль бегать.
Дорога стелилась под ноги не в пример веселее, чем раньше. Все-таки, конь — великое достижение цивилизации, пусть даже такой напрочь заморенный и недоукомплектованный. Все равно лучше, чем пешком шлепать. Правды вообще нет, а в ногах — еще меньше.
Боресвет снова ускакал вперед. Таль тихо хихикнул. Со стороны казалось, что конь у воина о шести ногах, как Слейпнир какой-нибудь легендарный. Все-таки, сажать богатыря на такого вот недомерка лошадиной породы — издевательство не простое, а изощренное. Хотя объяснить, чем одно от другого отличается Ларгет нипочем бы не взялся.
Леса по обе стороны дороги уже изрядно намозолили глаза. То и дело дорогу перебегали не пуганные зайцы — людьми не пуганные. Волки с этой частью своих лесных обязанностей справлялись как раз исправно, хотя на людей предпочитали не нападать и вообще на дорогу не выходили. Хотя и выли по ночам с неизвестными целями.
— Нет, в Школе было лучше, — заявил Бол. — Там хоть заклинания учили, есть давали вовремя. А здесь бьешь-бьешь лошадь задницей, а все равно никак не сдохнет.
— Плохо бьешь, значит, — решил Ларгет. — Или задница у тебя тощая.
— Абсолютно тощая, — подтвердила Лани, включаясь в обсуждение анатомических особенностей Бола. — Такой не то что коня, петуха не убьешь.
— Зато твоей хоть гвозди забивай, хоть дураков приманивай, — ответил обиженно Бол, благоразумно отъехав подальше, насколько это позволяла дорога. А она позволяла немногое, рядом могли проехать лишь два всадника. Или один, но толстый.
Лани на этот выпад не отреагировала. Наверное, не решила, комплимент это или оскорбление. Впрочем, она достаточно успела узнать Бола, чтобы не обижаться на его выходки, иначе так и будешь обиженной ходить.
— Как я полагаю, Бельгард мы оставили в стороне? — поинтересовалась она.
— Само собой, — охотно отозвался Таль. — Не хватало еще с фараданцами воевать. Нет, мы уклонились в сторону Белары, тут должно быть безопасней. Хотя, какие-то отряды все равно бродят. Вот как те четверо, у которых мы коней забрали.
— Это были дезертиры, — не согласилась девушка. — Не бывает отрядов из четырех человек. Самые обычные дезертиры.
— Интересно, в какой деревне ты военные науки изучала? — съязвил Бол, но и на этот раз кара его не настигла.
— Да тут и изучать ничего не надо, — фыркнула девушка. — Достаточно глаза иметь, и немного мозгов. Разжился бы ты ими, жить полегче бы стало.
Ответить Бол не успел. Вернулся Боресвет, нещадно погоняя свой транспорт тычками ног.
— Попали мы, братва! — закричал он еще издали. — В натуре, влипли. Там фараданцы, штук примерно шестнадцать, в пересчете на наши деньги. Без драки не уйдем!
— Свернем в лес? — быстро предложила Лани. Уже отчетливо слышался стук копыт, враги были совсем рядом, голунец привел погоню на хвосте.
— Без лошадей останемся, — вздохнул Таль. — Нет уж, будем драться.
В самом деле, полтора десятка противников уже не представлялось чем-то неподъемным. Меч Боресвета, топор варвара и его лук вполне могли положить такое количество врагов. Плюс еще гоблин со своим ятаганом. Нет, очень похоже на то, что это фараданцы попали, а не они. Просто приехали ребята, привели халявных лошадей.
В лес было сворачивать уже поздно. Из-за поворота с мечами наголо уже вылетали первые всадники. Варвар подал коня вперед, встав рядом с Боресветом. Таль ловко набросил тетиву на лук. Ну, сейчас начнется!
И началось. Для начала, варвара выбили пикой из седла. Удар он, правда, отразил, но кавалерийские таланты у горца отсутствовали напрочь. Его лошадь, получив долгожданную свободу от столь нелепого груза, с радостью бросилась прочь, на миг спутав ряды врагов. Боресвет этим тут же воспользовался, сверкнул на солнце (надежно спрятанном за низкими тучами) меч, и первый всадник свалился на дорогу опробовать вкусовые качества местной пыли. Нанок поднялся на ноги, и в этот миг свистнула первая стрела. Эльфийский лук и впрямь был хорош, и второй всадник поспешил улечься в теплую пыль.
Его лошадь с испуганным ржанием скрылась в лесу. Вот волкам-то радость, еда сама пришла! Но беспокоиться о судьбе несчастной скотины времени не было. Новый всадник подался вперед, сбив с ног только что вставшего варвара. Поднялась пика, чтобы завершить начатое и уменьшить численность этого мира ровно на одного варвара. Боресвет помочь не мог, он и так с трудом избегал ударов от другого противника. Зато гоблин себя показал. Зеленой молнией бросившись вперед, он ловко подсек ноги коня, и всадник рухнул на землю вместе со своим скакуном, придавив не только гоблина, но и пытавшегося встать Нанока. Всадник, однако, разлеживаться не стал и, отшвырнув прочь бесполезную пику, потянулся за мечом. Это движение он, наверное, запомнил до конца жизни, потому что оно стало последним. Свистнула стрела, и больше резких движений фараданец не делал. С пяти шагов для Таля просто невозможно было промахнуться.
— Дай, я ему врежу! — азартно вопил Бол. Врезать он мог только магической стрелкой, но обзор был настолько плох, что он ничего не мог сделать. Лани держала наготове нож, не спеша, однако, его метать. Выжидала нужный момент, когда ее вмешательство будет необходимо.
Варвар и гоблин совместными усилиями спихнули с себя ошалевшую от боли лошадь. Кажется, оба получили копытами по разным частям тела, во всяком случае, варвар согнулся и выругался. Если ругался он довольно часто по разным поводам, то к сгибанию склонен отнюдь не был. Гоблин же ловко перерезал несчастному животному глотку. Очевидно было, что это занятие для него отнюдь не в новинку.
Варвар разогнулся. Не в его привычках согнутым было оставаться. И как раз вовремя, потому что новый всадник готовил для удара копье. Взревев, Нанок прыгнул вперед, подняв топор. Гоблин, попавший под горячую руку, поцеловал землю, пробурчав что-то ругательное на своем непонятном языке.
Варвар не мелочился. Одним ударом лошадь нападавшего потеряла всякое соображение вместе с отрубленной головой. Всадник соскочить не успел, и его голова присоединилась к лошадиной. Брызги крови слетели с лезвия Томагавки.
— Ништяк пошла, — обрадовался топор. — А ну, еще одного!
Еще одного завалил Боресвет. Перерубив, наконец, копье в руках врага, он затеял с ним поединок на мечах. То, что свою саблю всадник так и не успел вытащить, значения не имело, расторопнее надо быть. Сильным ударом, воин пронзил грудь противника, крикнул, пугая лошадь. Убивать животину было не за что, но мешалась она преизрядно.
