— Еще не время, жизнь моя, — прошептал мужчина, оторвавшись от меня. — Еще не время, но уже скоро мы сможем соединиться с тобой.
— Мама Феня, — простонала я, отворачиваясь от него. — Я хочу одеться и уйти отсюда.
— Разве этого ты хочешь? — опять лукавый шепот, и губы чертят дорожку на спине.
— Ты не ответил, что нам предстоит, — хрипло напомнила я, снова отвлекая мужчину от своего тела.
Он повернул меня на спину, и я постаралась смотреть мимо него.
— Что предстоит? — я в третий раз задала вопрос.
— То, что мы желаем больше всего, мы соединимся под звуки заклинаний, среди мерцающих кристаллов и факелов. Я буду обладать тобой, отдавая взамен всего себя. И когда я наполню твое лоно своим семенем, ОНА начнет расти в тебе, заполняя тебя, вытесняя слабое сознание. И когда ты покинешь ЕЕ тело, мы встретимся за Гранью.
— Не поняла, — я перевела на него взгляд, о чем тут же пожалела. Желание вспыхнуло с новой силой, и я сцепила зубы до ломоты. — Ты умрешь?
— Как только извергнусь в тебя, с последней каплей уйдет жизнь, дарованная мне Тьмой. — Ответил он все с той же улыбкой.
— И ты так спокойно говоришь об этом? — удивилась я.
— Я был создан для этого, и я выполню свое предназначение, — сказал мужчина, снова склоняясь к моим губам.
Мне хватило сил отвернуть голову и вывернуться из его объятий. Это же ничего себе котеночек во мне появится! Видала я таких котят у пса под хвостом, и котов-смертников тоже и там же. Интересно, Воины Света уже спешат за маленькой несчастненькой мной? Возбуждение немного схлынуло, и я пошла за балахоном, деловито натянула его под взглядом черноглазого бога и направилась к креслу. Уже усевшись, я поняла, что до сих пор не узнала одну вещь.
— А как звать-то тебя? — спросила я и быстро отвела глаза, потому что он плавным звериным движением поднялся с ложа, и мой покой разлетелся, как осколки разбитого зеркала.
— К чему имена? — ответил он вопросом на вопрос. — Наше притяжение важней.
— Я хочу знать, с кем я буду это самое, — не огласилась я, выставляя перед собой руки, чтобы он не смог приблизиться.
— Асдар, — сказал мужчина, перехватывая мои руки и рывком поднимая с кресла.
— Тебе обязательно меня постоянно обнимать? — спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Я не могу противостоять влечению, — ответил Асдар, ловя мои губы.
— Надо хранить себя для ритуала, а то вдруг не сдержимся, — я постаралась говорить, как можно более весомо.
Ну, вообще понятно. Если он был создан вместе с матерью Эланы, а потом еще двадцать три года ждал саму Элану, тогда вопросов нет. Взрослый, физически развитый мужик столько лет ждет свой единственный раз.
— А у тебя женщины за это время были? — осторожно спросила я.
— Мы должны познать только друг друга. Я так же чист, как и ты, — сказал он, и я закашлялась.
Вот значит как. А если скажу, что я уже того, прибьют или нет? Да скорей всего, этот вот Асдар сам и задушит. Нет, сначала не устоит, а потом задушит. Хотя может и сразу, ему же надо чистоту блюсти. Интересно, а почему именно девственница? Ну, ладно, не мое дело. Так мне-то что делать? Если скажу, и меня прибьют, то никакое Воинство я точно не дождусь. Значит, буду таинственно молчать, авось, спасти успеют раньше, чем Асдар поймет, что ему еще ждать нужно. Бедолага. Вон, как радуется, что дорвался, а я тут со своими откровениями.
— Ты задумалась, — заметил мужчина. — О чем?
— О тебе, дорогой, — почти честно ответила я.
— И что думаешь? — слегка кокетливо спросил он.
— Хочу тебя, аж, зубы сводит, — и опять практически не соврала.
— Уже скоро, жизнь моя, уже совсем скоро, — меня опять ослепили улыбкой.
А если я его сейчас соблазню, мы избежим ритуала? Пес блохастый! Он же тогда поймет, что я уже того, и опять же прибьет, еще и за семя, извергнутое без дела. Нет, соблазнять не буду. Кошачьи боги, это опять я, и да, опять к вам. Мне очень нужна помощь. И желательно прямо сейчас, в крайнем случае, до начала ритуала. Ну, можно еще восстановить утраченное в первом студенческом общежитии... Нет, смысла нет, после этого самого, мне уже никто не поможет. Даже не знаю, что еще попросить. Ладно, остановимся на помощи. В общем, любимые мои кошачьи боги, жду спасения, не подведите.
— Ты опять задумалась, — немного обиженно произнес Асдар.
— Я в смятении, — я сегодня необычайно честна.
— Я тоже, — прошептал он, снова целуя меня. — Ты рядом, наконец-то. Мне даже жаль, что у нас так мало времени.
— Может, сбежим? — с надеждой спросила я.
Он рассмеялся завораживающим бархатистым смехом, и мне захотелось впиться в его губы, но я сдержалась, уговаривая себя, что это все магия страсти, как подсказало сознание. Асдар сел, усадил меня на колени и нежно посмотрел в глаза.
— Это все твоя жизнь среди людей, ты боишься. — Да, нет, это здоровый инстинкт самосохранения. — Нечего бояться. Мы продолжим свое существование за Гранью. Вместе целую вечность.
— Я бы еще здесь задержалась, — не согласилась я. — Мне здесь нравится.
— Ты не должна бояться, я же с тобой. — Спасибо, успокоил! — Скоро за нами придут. Уже совсем скоро. Нас подготовят к ритуалу, а потом мы войдем в круг и там...
Дверь неожиданно открылась, и я испуганно вскрикнула. В комнату вошли два Последователя в красных балахонах.
— Пора, — произнес один из них, и я завизжала, потому что это было начало конца.
* * *
В одно мгновение забыв обо всех желаниях, о том, что сижу на коленях у почти бога, я забилась в угол и ощетинилась, шипя на всех, кто пытался ко мне приблизиться. Последователи бестолково топтались, уже получив свои первые украшения на физиономию от Марси. Асдар взывал к моим чувствам и совести, но так же не решался приблизиться. Видно в круг страсти хотелось вступить все с тем же идеальным лицом, а мне вот уже никуда не хотелось, инстинкт самосохранения сильней самого сильного желания. Последователи напали одновременно, я кусалась, царапалась, ругалась, но уже через несколько мгновений меня выносили из красной комнаты, следом шел разгневанный Асдар, метавший из глаз молнии.
— Слишком эмоциональна, — сказал он. — Вы знаете, что делать.
Они кивнули, и мое извивающееся тельце затолкали в каменный зал, осторожно положили на пол и сбежали. Я вскочила и начала затравленно озираться. Зал был совершенно пустой, только каменные стены и все. Я сжала кулаки и заорала, выплескивая хотя бы частично свой страх, свою злость и ненависть к тем, кто хотел отнять у меня самое ценное, меня саму. Мой крик отразился от стен и обрушился на меня, разлетаясь громогласным бесконечным эхом. Я зажала уши, зажмурилась и упала на колени, проклиная все на свете. Когда снова открылась тяжелая дверь, я не заметила, потому продолжала выкрикивать все, что приходило на ум, лишь бы снова не оглушила тишина.
— Орешь, кошка? — прозвучал голос, наполненный холодной брезгливостью.
Я вскочила и уставилась на женщину в белоснежном балахоне. Ее желто-зеленые глаза еще не затопила Тьма, но цвет ритуальной одежды говорил о степени силы, которой обладала магистр. На мгновение я задумалась, я ведь тоже в белом, а силы никакой нет. Хотя... Я же будущая Тьма, точней мое тело примет Вечную. Наверное, и Асдар так же. Да, плевать! Я жить хочу, ма-ау-у!
— Что надо? — спросила я, снова выпуская когти.
— Что, блохастая тварь, не можешь принять честь, которой удостоилась по невероятному стечению обстоятельств? — издевательски вопросила женщина.
— Повтори, что сказала, — потребовала я, закатывая рукава балахона.
— Киска решила показать зубки? — к издевке прибавилась еще и ирония.
Страх? Кто сказал про страх? Да я злая, как свора собак! Женщина продолжала издеваться надо мной, оскорбляя мою блудливую мамочку Феньку, меня и весь кошачий род. Кошачьи боги, как вы это терпите? Как я это терплю и все еще не вцепилась в морду мерзавки?!
— На мыло только и годишься, облезлая тварь, — хохотнула язва в белом, и ярость забурлила, понеслась по венам.
Первый выплеск припечатал гадину к стене, от второго она еле увернулась, но издеваться не перестала.
— Ты не кошка, ты псина смердящая, — выкрикнула она, только теперь веселья в ее голосе не стало, сменившись ответной злостью. Тьма заклубилась вокруг нее, и я снова атаковала.
Тьма расступилась, и на меня посмотрели черные без белков глаза, руки вскинулись навстречу моему выплеску, и сила ярости ушла в женщину, не причинив ей вреда. И снова, и снова, и снова. Меня уже качало от слабости, апатия все больше опутывала сердце холодными щупальцами. Слишком поздно я поняла, что делала женщина, выматывая меня. Лишенная эмоций, пустая и равнодушная ко всему, я стану покорной куклой, которая выполнит все, что от нее ждут.
— Ну, давай же, кошка, — с усмешкой произнесла магистр, и последняя капля ушла в черный туман, наполнявший ее руки.
И все прекратилось. Не было оскорблений и издевательств, не было гнева, не было ненависти, не было даже желания жить. Я стала опустошенным сосудом, безразличная ко всему происходящему. Глаза женщины вернули свой нормальный цвет, и она подошла ко мне, с интересом разглядывая.
— Пойдем, девочка, времени мало, — даже дружелюбно сказала стерва и взяла меня за руку.
— Пес блохастый, — равнодушно произнесла я, скорей потому, что ситуация требовала это произнести.
— Ты забавная, — улыбнулась магистр, и мы направились на выход. — Пустая ты не такая интересная, но теперь с тобой можно работать.
Я промолчала, говорить не хотелось. Женщина провела меня очередным коридором, открыла резную деревянную дверь, и я оказалась в большой купальне, где меня ждали еще женщины в черных балахонах. Они поклонились, как только я переступила порог.
— Она ваша, — коротко бросила магистр и ушла, оставив меня на попечение женщин.
Они окружили меня, сняли балахон и повели к купальне. Теплая вода, источавшая странный сладковатый запах приняла меня в свои мягкие объятья. Женщины спустились вместе со мной, не раздеваясь. Ритуал омовения был наполнен таинственным молчанием и ощущением, что женщины притрагиваются к божеству, настолько осторожны и несмелы были прикосновения. Я послушно поднимала руки, поворачивалась и закрывала глаза, когда сверху лилась вода из большого серебряного ковша. Уже в конце всей процедуры я запоздало сказала:
— Я уже мылась.
Женщины промолчали в ответ, так же под руки вывели меня из купальни, и те, кто не принимал участия в отмывании меня от всех грехов, начали умащивать мое тельце тем же пахучим сладковатым составом, которым пахла вода. Волосы сушили, причесывали, и все это так же молча и с благоговением, которое могло бы привести в восторг такую самовлюбленную кошку, как я, если бы в этот момент я была способна чувствовать хоть что-то. Когда я была готова, на меня снова надели белоснежный балахон, только чистый, поправили волосы, надели мягкие туфли и вывели из купальни. Меня сопроводили в большой зал, где на возвышении стояло кресло, больше напоминавшее трон. Я самостоятельно поднялась на возвышение и села, откинувшись на спинку.
Дверь в залу открылась и появилась та магистр, что привела меня в купальню. Вместе с ней вошли еще восемь белых балахонов.
— Все девять, — сказала я, просто констатируя факт.
— Великий день настал, — слегка скрипучим голосом провозгласил самый старший из девяти.
У него были карие глаза, это немного вывело меня из апатии, я дернулась, но тут же вновь откинулась на спинку. К чему? Все тлен, впереди вечность. Девять старейшин, девять самых сильных магов, что смогли выдержать дар Тьмы, и готовые отдать свои жизни во имя ЕЕ, приблизились к трону, на котором восседала я, и встали на колени, поклонившись так низко, что их лбы чуть не встретились с каменным полом. С полным безразличием я следила за ними. Последователи спешили оказать почести своему божеству, пока ОНА не поглотила мир и не забрала их жизни.
Когда они поднялись на ноги, в залу внесли чашу и шкатулку. Красные балахоны остановились у дверей, ожидая позволения подойти. Кареглазый махнул им. В чаше оказалось обычное успокаивающее зелье. Должно быть хотели подстраховаться, если я вдруг не вовремя приду в себя. А в шкатулке лежала диадема, которую торжественно водрузили мне в голову и снова поклонились. О чем я думала в этот момент? О кушетке в кабинете Ормондта, на которой я приходила в себя после первого в своей жизни выплеска. Хотелось свернуться клубочком, и чтобы добрая любящая рука гладила по голове, обещая, что все будет хорошо.
— Так и не выяснили, как в теле Эланы оказалась кошка? — до меня донесся осторожный шепот.
— Нет, — едва слышно ответили на вопрос. — Узнали только, что Элану убили, и кто-то воспользовался той девочкой-медиумом, но кто...
— Так это не вы? — спросила я, поглядев в сторону, откуда донесся шепот.
— Нет, Повелительница, — последовал смиренный ответ.
— Вы не знали, что Элана мертва? — вопросы рождались в голове как-то сами собой.
— Нет. Мы бы не допустили этого, — ответил первый старейшина. — Она сбежала, и мы потеряли ее след. А когда нашли, в тело уже была вселена кошка.
— Почему прекратились атаки после постоялого двора? — снова спросила я.
— Воины Света перекрыли нам доступ, — старейшина недовольно поморщился. — Отродья Света вечно суют свой длинный нос, куда их не просят. Но теперь, слава Вечной, вы с нами.
Мои вопросы закончились, и я вновь уставилась в пустоту перед собой...
— Когда-то несколько страшных тысяч лет назад, нашу Повелительницу низвергли в Безвременье девять псов Света, отправленные королями древности на ту страшную битву. И тебе, Элана, выпала величайшая честь вернуть Вечную в наш мир, дать начало новой жизни. Твое тело единственное может выдержать ЕЕ мощь. Ты наша надежда. Твоего появления ждут, как великого праздника. К твоим ногам падут сильнейшие маги. Ты не можешь выйти замуж, потому что тебе предназначен самый идеальный мужчина из всех существующих. Он ждет тебя. Вы сочетаетесь браком перед лицом Вечной, вы откроете врата и впустите Тьму. Ты осознаешь, что предстоит тебе?
— Осознаю.
— Готова ли ты отдать свое тело Повелительнице?
— Готова.
— Что предстоит тебе, Элана?
— Исполнить предназначение.
— Да будет так...
... Я подняла глаза на старейшин.
— Готовьтесь, — все правильно, все так, как должно быть.
Девять старейшин снова поклонились и покинули залу. Я дождалась, пока закроются двери, и прикрыла глаза. Путь простой дворовой кошки с сомнительной родословной подошел к концу. Разве могла мечтать она, что когда-то сможет познать жизнь человека, окунуться в страсти, боль, любовь и ненависть? И теперь последний шаг, самый значимый, самый главный. Я сберегла тело для его настоящей хозяйки. Я пришла к ней, преодолев страхи и сомнения... Что было в этом зелье? О чем я думаю? Все верно, это правильные мысли. Тьма войдет в меня, и наступит Хаос... Джар, Ормондт, Сильвия, Нарв, они же все погибнут. Как только Проклятая вернется, этому миру наступит конец... Это то, чего заслуживает этот мир, смерти, полной и всепоглощающей. Будет новый мир, населенный новыми существами, почитающими единое божество — МЕНЯ!
