В какой-то мере, кампрам повезло больше. Не успела группа прикрытия добить последнего имперца, как поступило предупреждение, что к ним, ориентируясь на звуки перестрелки, спешным шагом движутся все три шеренги загонных охотников. Поэтому, несколькими выстрелами добив вражеских солдат, партизаны начали отход. Ушли сразу в нужном направлении, дабы предатели безошибочно указали своим хозяевам "правильный" курс. Туда, где в целях охлаждения служебного рвения, имперцам был подготовлен новый сюрприз. Всё бы хорошо, но раненый в руку Рябой, не мог выдержать слишком долго нужный темп. И это несмотря на то, что находящиеся в его теле наниты, давно начали восстановление полученного носителем ранения.
Отредактировано.
Можно смело говорить, что четвёрке бойцов, покинувших место последней засады, повезло. Ведь они, более-менее быстро и точно вышли к месту подготовленного "сюрприза", а тем временем, их преследователи ещё были далеко. Поэтому, пройдя по безопасному коридору нестандартного "минного поля" и аккуратно сняв все установленные "сапёрами" метки, все, кроме нескольких ложных ориентиров, они, соединившись с основной группой продолжили движение. (На месте лесного завала применялись растяжки, изготовленные с использованием трофейных гранат. Так же, были выкопаны небольшие ямы-ловушки, аналогичные тем, что использовали Вьетнамцы против американских солдат.) Самое главное, Сыч, во время короткого привала, как следует обработал рану молодого человека, сделав более качественный лубок для лучшей фиксации места перелома.
Из-за того, что без какой-либо команды бойцы разгрузили раненного Клима, забрав у него всё, кроме оружия, он не очень сильно замедлял движение отряда. Пусть он и осторожничал, преодолевая всевозможные препятствия, которыми изобиловал дикий лес, однако, морщась и слегка постанывая, он двигался за товарищами, которые помогали ему, чем и как могли. Только через час, как-то незаметно лоб Рябого покрылся обильной испариной. К этому стоит сказать про его сильно побледневшее лицо и самое главное, парень двигался всё медленнее и медленнее. Нет, он не сдавался, однако было видно, как он всё чаще начинал отставать, не более чем на четыре шага, затем спохватывался и догонял впередиидущего товарища. И так, вновь и снова, раз за разом. Когда, обратив внимание на эти регулярные рывки, к Климу подошёл Кам, молодой человек, показательно взбодрившись, в очередной раз ускорился, правда не на долго.
— Давай, обопрись на мои плечи здоровой рукой. — тихо, буднично проговорил Хордыш, самостоятельно поднырнув под руку раненного. — Помогу двигаться быстрее.
— Господин Кам, лишнее это, я ещё сам могу двигаться.
— Не возражай, а делай. И вообще молчи, экономь силы.
— Так ...
— Молчи, береги дыхалку. На привале поговорим.
Так и шли до самого привала. Отставаний, у Клима более не было, однако и идти с прежней скоростью отряд не мог. Так как при всём старании, там, где легко проходил один человек, Кам с своим подопечным были вынуждены терять драгоценные секунды. Правда кружащие в небе беспилотники врага, не наблюдали, однако, это не значило что он постепенно нагоняет партизан. Хуже всего то, что юноше казалось, что его боевые товарищи на него постоянно поглядывают, от чего, у парня зарождалось ложное убеждение, будто делают они это с упрёком. Что в свою сторону, только усиливало чувство вины.
Когда Белка объявил долгожданный привал, все бойцы, сбросив свои рюкзаки, устало на них осели. Так как Рябой шёл налегке, если не считать закинутый за спину П.П., то он уже собирался усесться прямо на сырую землю. Так бы и поступил, не успей Хордыш его придержать. Ровно до тех пор, как Сыч не бросил под ноги парня его вещмешок. То ли старший товарищ, воспользовавшись нейросетью оговорил этот момент с Камом, то ли сам так подгадал, было не важно. Главное, всё произошло своевременно. Именно в тот момент, молодой человек решился и через отрядный чат, обратился к Белке:
— Господин лейтенант, разрешите остаться здесь и прикрыть ваш отход?
— И как ты это себе представляешь?
— Ну-у. Тут есть много мест, где я могу оборудовать лёжку.
— Это, как раз не проблема. Только как ты будешь воевать? С одной то рукой. Ладно, была бы ранена левая. А то, покалечена именно правая. Да и, ты не левша.
— Но ведь я вас всех торможу.
— И что с того? — показалось, что сказано это было категоричным тоном, не допускающим даже мелких возражений. — Жди. Сейчас подойду и лично возьму твоё оружие.
— Зачем? Я что, арестован?
— Дурак ты и не лечишься. Всё, через три минуты конец привала. И чтоб ты выдерживал нужный темп, я тебя ещё немного разгружу, давай сюда свой автомат. Всё равно, ты сейчас не боеспособен.
— Так я ...
— Молчать! Боец, мы на боевом выходе. Продолжишь пререкаться — пристрелю как паникёра. Понятно?
Продолжение.
— Всё понятно, командир. -поспешно встав, при этом мгновенно сморщившись от прострелила боли в травмированной руке, ответил Клим.
— Сиди уже, — недовольно махнув рукой, тихо проговорил лейтенант, — не стоит так тянуться на боевом выходе.
Далее, ничего не объясняя, Белка, на минуты раньше отдал команду строиться, и не теряя времени на проверку личного состава, сразу же задав быстрый темп движения, слегка сменив направление, повёл отряд. Сказать, что лейтенант повёл себя беспечно, нельзя, так как он, через нейросеть дал команду командирам троек проверить наличие в строю их подчинённых, и доложить. Когда все отчитались, Лег, в групповом чате дал очередную команду: "Шире шаг!" — После чего, сам подал пример.
Даже без оружия, Клим, прикусив губу, и ещё сильнее побледнев, еле поспевал за товарищами, не веди Кам его на "буксире" то он вновь бы отставал. А так, молодой человек на одной лишь силе воли старался выдерживать темп. Что касаемо уколов обезболивающих препаратов, то их было сделано на два больше, чем это дозволялось на определённый промежуток времени. Да и инъекция стимулятора, по глупости сделанная Рябым ещё при отходе с места засады, так же оказывала своё негативное воздействие. Занятая организмом для рывка энергия, была израсходована, а пополнить её запас, было не чем. Не сильно-то выручил энергетический батончик, которым с ним час назад поделился Хордыш. А лес всё не кончался, даже хуже того, становился более труднопроходимым.
"Ускоряемся!" — прозвучал по ментальной связи очередной приказ лейтенанта. От этих слов, скривились все бойцы, которые и без того считали, что идут на пределе своих сил. Никто из них ничего не сказал, а Кам, имеющий доступ к камерам коптера, не стал озвучивать, что прикрывающий арьергард коптер, засёк приближение первой цепи преследователей. Через десять минут, ну может быть немногом больше, в общем чате прозвучал приказ:
— Всем принять целеуказание. Мы приближаемся к линии оцепления.
— Есть. Есть. — слегка в разнобой последовали доклады бойцов, причём, Каму показалось, что даже по мыслеречи, в голосах парней чувствовалась усталость, спасибо что не померещилась обречённость.
— Кам, ты с Рябым, укрываетесь за этим деревом, — на виртуальной карте,
лесной исполин подсветился красным цветом, — по команде, делаете инъекцию обезбола и оба, бегите к ориентиру двенадцать.
— У него и без того передозировка анестетика. Куда ещё?
— Выполнять приказ!
— Есть.
Не стоит упоминать о том, что хуже всего, это ждать и догонять. Поэтому, что для Кама, что для Клима, время выхода их товарищей на рубеж открытия огня, казались вечностью. Поэтому, они обрадовались прозвучавшей в эфире команде: "Кам, коли раненному обезболивающее!" — Ещё через минуту, прозвучал другой приказ: "Доложить о готовности!" — Когда все доложились, в чате прозвучало: "Огонь!"
Кам, видел через объектив коптера, как начали падать вражеские солдаты, причём, их группа просто физически не могла обеспечить необходимую плотность огня, при этом, обеспечивая должную меткость выстрелов. Однако, это было. А ответ был прост, в неприятельском тылу, прорыв поддержала полусотня партизан, ударившая неприятелю в спину. Прошла не более двух минут, за которые, трое подчинённых Белки доложили о получении пулевого ранения. Кам, о том, что и его шею чиркнула шальная пуля, прилетевшая с правого фланга, решил не докладывать. Причиной тому было то, что она не нанесла существенного вреда, только разодрала кожу. И не обращая внимание на текущую по спине кровь, получив добро, он что есть силы побежал, не жалея буксируемого им бойца. Надо же, удача отвернулась от Хордыша ещё до того, как он добежал до грунтовой дороги, служившей для имперцев линией оцепления. (Сама дорога, плюс по десять метров вырубки, по обоим её обочинам, создавали имперцам неплохую полосу обеспечения.) Его левую ногу пронзила острая и жгучая боль. Точнее сказать, вначале почувствовался сольный удар, а его последствия, ощутились немного позже. Отчего Кам упал, и стал кататься по земле. На его счастье, идущая вдоль дороги просека была довоенной, и на ней не было ни единого пенька. Клим же, от падения потерял сознание, и лежал неподвижно.
Хордыш не знал как быстро он "взял себя в руки", и подползя к Рябому, попытался тянуть его ползком, однако, чьи-то сильные руки подхватили их обоих подмышки, и потащили их в нужном направлении. К несчастью, спасительное забытьё так и не отключило Хордыша, поэтому, его травмированная нога, обеспечила своему хозяину полный "пакет приятных ощущений" от волочения по земле.
