Башня рассказала и о Магических Кольцах. Большую часть Колец выковали эльфы во Вторую Эпоху — вкладывая в них свои знания и силу, полагая, что после разгрома Тонгородрима и падения Моргота им не придется больше сталкиваться с подобными воплощениями Зла, и стараясь сделать окружающий их мир чище и прекраснее.
Наконец Торин не выдержал, когда вечером того же дня Фолко, укладываясь спать, мечтательно сказал, что хорошо бы пожить здесь месяц-другой... Торин заявил, что, во-первых, их уже давно ждут на севере; во-вторых, сам же Фолко говорил, что тут можно просидеть до конца дней своих и не узнать и стотысячной доли того, что может сказать Башня; в-третьих, дело не ждет — нужно искать "хозяина" орков, а его, Торина, сердце чует, что дело это куда как нечисто и особо мешкать им нельзя; так что завтра они должны выйти — и точка!
Фолко сперва дернулся что-то возразить, но как-то сразу сник и неожиданно быстро согласился с гномом, прибавив, что у него у самого появилось нехорошее предчувствие, что, мол, на арнорских границах затевается какое-то зло и, стало быть, им следует поторопиться в Аннуминас. На следующий день друзья стали прощаться со Старым Энтом. Древобород проводил их до самого края Леса, напоследок взяв с Фолко обещание вновь навестить его, как только тот сможет и захочет. Друзья влезли в лямки, в последний раз помахали руками Древобороду и вышли из-под оказавшихся в конце концов столь гостеприимными крон Сторожевого Леса. Перед ними лежала дорога домой.
Глава 8.
МОРСКОЙ НАРОД
Сторожевой Лес остался позади. Благополучно миновав роханские посты, друзья спустя два дня выбрались из теснины Нан Курунира; перед ними вновь раскрылся простор беспредельных степей. Нужно было заворачивать на север.
— Пешком мы и за полгода не доберемся, — сумрачно буркнул Малыш, когда они укладывались спать неподалеку от берега реки. — Пони нет, и взять неоткуда. На конях мы ездить не можем...
— Придется плестись до Бродов, — вздохнул в ответ Торин.
Хоббит потребовал разъяснений: что им делать на переправе через Исену? Торин объяснил, что там, возле перекрестка дорог, сперва возник небольшой роханский выселок, затем люди построили там пристань для барж с товарами, наловчившись сплавлять их вниз к берегу Моря. Гном слыхал, что в устье Исены есть город-порт, заложенный Великим Королем, откуда корабли идут на юг и на север, к Андуину и в залив Луны. В торговом городке на Бродах Торин рассчитывал раздобыть пони.
Путь вдоль Исены занял у них полных три дня. Мешки с провизией уже показывали дно, и Торин решительно пресекал малейшие попытки хоббита поесть так, как тот, бывало, едал в родном Бэкланде. Фолко возмущался, спорил с гномом, однако, убедившись, что ничего не помогает, затянул пояс потуже и стиснул зубы.
На четвертый день впереди, на далеких еще холмах, замаячили сторожевые башни, и вскоре им встретился первый за все это время роханский разъезд. Торин кое-как отговорился, но хоббиту бросилось в глаза, что Всадники стали весьма недоверчивы и чем-то сильно озлоблены. При входе в городок их подорожную прочли вдоль и поперек и лишь после этого впустили.
Жизнь, однако, шла здесь своим чередом. На торжище прилавки ломились от товаров, поблескивало серебро, переходя из рук в руки, а на высокой дозорной вышке трепетало на ветру зеленое полотнище с распластавшимся в беге белым конем. Рохан-ская речь причудливо мешалась со Всеобщим Языком, слышался и гондорский говор.
Добравшись до обжитых мест, гномы и Фолко первым делом отправились в таверну пропустить глоточек-другой пива, а заодно и послушать, что творится на этом свете. Вести оказались неутешительными. Южный Тракт стал опасен, как никогда: объявились крупные отряды разбойников и каких-то новых, неведомых людей из-за гор, небольшого роста, но с такими луками, что пробивали насквозь любой доспех. Они творят зло и большое разорение на дороге. Из уст в уста передавались названия сожженных деревень и имена знатных купцов, ограбленных или даже убитых в последнее время. С грустным удивлением друзья выслушали и историю собственной стычки с грабителями в Сизой Теснине; отважные гномы ставились в пример арнорской дружине, так и не сумевшей справиться с новой напастью. Говорили и об отряде молодых роханских конников, так глупо погибших, угодив в засаду врага; назывались, впрочем, и успехи — главным образом роханские. Всадники сильно обозлились за погибших юношей; сотни Рохиррима рыскали по окрестностям, не давая себе ни минуты отдыха и перебив несколько крупных шаек. Шепотом говорили о появлении Ездящих на Волках; как всегда, правда обрастала самыми дикими слухами. Еще год назад хоббит, наверное, забился бы от страха в самый темный угол, услышав леденящее кровь повествование об изрыгающих пламя волках-оборотнях, одним движением челюстей перекусывающих пополам любого, в самой прочной кольчуге; о неистребимых их повелителях, неуязвимых для стали, убивающих без пощады всех, кто дерзал становиться на их пути... Друзья обменялись презрительными усмешками, услышав эти сказки.
Однако усмехаться можно было сколько угодно — Южный Тракт и впрямь стал опасным местом. Можно было, конечно, махнуть на все рукой и, по гномьему обычаю, положиться на меткость руки, верность топора да на помощь Великого Дьюрина, но осторожность взяла верх.
— Думаю, нам стоит подождать обоз, — заметил Торин. — Может, он еще не скоро будет, но теперь нас не тридцать, а трое!
В это время дверь таверны распахнулась, и в полутемную залу вошел новый гость — смуглый, с короткой черной бородкой, окаймляющей вытянутое лицо с чистым открытым лбом. Обращаясь к хозяину, он заговорил на Всеобщем Языке, но со странным акцентом, живо напомнившим хоббиту загадочную встречу в "Роге Арахорна", от которой осталась странная памятка — монета Тервина, погибшего друга Торина.
Незнакомец осмотрелся. Его взгляд на мгновение задержался на гномах и хоббите, а спустя еще мгновение он уже присаживался к их столику.
— Хэй! Гномы! — весело удивился он. — Откуда вы здесь, почтенные?
— Тебе-то что за дело? — засопел Торин, не жаловавший подобную бесцеремонность.
— Да так, заработать на вас хочу, — дерзко блеснул глазами тот. И, не давая друзьям опомниться, заговорил, заговорщически понижая голос: — Вам куда надо? На юг? Если на север, то столкуемся, ежели на юг — я вам дружка пришлю. Тракт-то нынче ого-го. — Он с ухмылкой подмигнул им. — А я вам другую дорогу предлагаю. Быстро, безопасно, а главное, ногами шевелить не надо!
— По воздуху, что ли? — прищурился Малыш.
— Зачем по воздуху, друг? По Морю! — выдохнул тот и вдруг улыбнулся, чисто, открыто, так что Фолко неожиданно почувствовал безотчетное доверие к незнакомцу, хотя его слова и манеры могли внушить подозрение кому угодно.
— По Морю?! — в один голос воскликнули Торин и Малыш.
— А что такого? Мы товары возим, людей возим — только заплати, а вы, гномы, я знаю, народ не бедный. Вижу, вы на мешках сидите, одежда ваша вроде северная — ну, думаю, то, что надо! — беззаботно болтал неизвестный. — Я Хьярриди, помощник кормчего. Мы везем груз из Рохана в Арнор. Так как, нам не по пути? Да вы не бойтесь, спросите кого угодно, хоть купцов местных, Сеорла или там Гвэйла, а если их не знаете, так справьтесь у Эотайна, сотника. Понимаю, понимаю — гномы народ недоверчивый, вас на мякине не проведешь. Ладно, если надумаете, мы отваливаем завтра рано утром, баржа наша у пристани, она там одна, не спутаете. Ну, бывайте!
Он поднялся, повернулся на каблуках, высмотрел кого-то среди посетителей и потащил того в угол, откуда до Фолко вскоре донеслось: "Вам на юг или на север? Ежели на север, то сторгуемся..." Друзья переглянулись.
— Заманивает, как есть заманивает, — хмуро процедил сквозь зубы Малыш. — Эх, двинуть бы ему сейчас топорищем по затылку, а когда очухается — вызнать, кто он да откуда!
— Лучше пойдем посмотрим, что это у них за баржа такая, да что на ней за народ, — поднялся Торин. — А двинуть всегда успеем.
Спросив у первого встречного дорогу к пристани, друзья вскоре оказались на берегу Исены, ставшей здесь заметно шире и спокойней. Возле бревенчатого причала стояла длинная баржа с одной невысокой мачтой и десятью веслами с каждой стороны, сейчас подтянутыми и закрепленными возле прямых невысоких бортов. С причала на палубу был перекинут дощатый настил, и цепочка людей таскала с телег на баржу какие-то кули и мешки. Опершись о широкое рулевое весло, за погрузкой наблюдал невысокий коренастый человек в заношенной куртке и простых кожаных сапогах; оружия при нем не было. Фолко ожидал, что народ на барже будет под стать Хьярриди, однако у стоявшего было лицо обычного северянина; светлые волосы — не седые и не золотистые, как у большинства роханцев, — были коротко обрезаны, и Фолко вспомнил, что в Аннуминасе так обычно ходили те, кто перевозил товары через озеро. К человеку у руля подошел выбравшийся откуда-то снизу парень, тоже смуглый, как и Хьярриди, но круглолицый и толстогубый, и они о чем-то заговорили. Хоббит напряг слух, но язык ему был незнаком.
Понаблюдав некоторое время, они увидели еще нескольких человек из команды баржи, и Фолко подивился разнообразию их лиц — здесь были, казалось, люди из всех народов Северного Мира.
В таверне, куда они вернулись, их ждала новая весть с Тракта — большой обоз, шедший с севера, был перехвачен и разграблен; немногие вырвавшиеся, вокруг которых собралась плотная толпа встревоженных обитателей городка, говорили, что среди нападавших были и люди, и орки, и волчьи всадники, и те, кто с луками. Роханцы уже бросились в погоню.
— Похоже, деваться нам некуда, кроме как с этим Хьярриди, буркнул Торин. — Кого он там называл?
Эотайна, командира сотни, они застали, когда тот отдавал последние распоряжения своим воинам. Он не сразу выслушал их — ему было не до того, и Фолко покраснел от стыда, что они отрывают от дела человека, который, быть может, идет навстречу смертельной опасности.
— Хьярриди? А, знаю, — отозвался Эотайн, не сводя глаз с цепочки своих конников. — Люди верные, хоть и морские... Отправляйтесь смело.
Торин вежливо поклонился, а сотник уже поворачивал коня.
На следующее утро, когда туман еще не рассеялся над сонными улицами, друзья вышли за ворота захудалого постоялого двора, где провели ночь. С реки доносился плеск весел, невнятные голоса — там готовились к отплытию. Хьярриди заметил их сразу, едва они вынырнули из-за угла.
— Эй-хой! Это мои! Мои, Фарнак! — весело крикнул он.
Стоявший у руля светловолосый человек, тот самый, кого они видели вчера, повернулся к гномам и Фолко, подошедшим к краю пристани.
— В Арнор путь держите? — спросил он, четко, по-аннуминасски выговаривая слова. — Через десять дней будете в столице, мое слово верное. Двадцать золотых с каждого и наша кормежка. Идет?
— Идет! — ответил Торин. — А спать где?
— Ну это найдем, — усмехнулся Фарнак. — На этом корыте нам только до Тарна, а там переберемся на наш "дракон".
— Дракон? — удивился хоббит. — Живой?
— Так мы зовем наши морские ладьи, — с улыбкой ответил Фарнак. — Да вы не стойте на бревнах-то, давайте сюда, мы отваливаем. Рон! Покажи им, где устроиться.
Рон, высокий, длиннорукий парень с живыми черными глазами говорил быстро и невнятно, глотая окончания слов, и Фолко припомнил, что в Аннуминасе подобную речь они слыхали от уроженцев далеких поселений Золотистого Взморья, Белфаласа, лежавших к югу от Белых Гор. Их привели в небольшую каморку под носовой палубой; впрочем, друзей она вполне устроила — чисто, сухо, пахнет смолой, вдоль стен лежанки, у квадратного окна сколоченный из тщательно оструганных досок стол. Привыкшие ко всему за время странствий, они побросали вещи и поднялись наверх — однако ни один из них не снял кольчугу и не расстался с оружием. Фарнак это заметил и едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал, лишь справился, всем ли они довольны. Торин осведомился, когда нужно внести плату, и получил ответ, что лишь по прибытии на место. Хоббит тем временем подошел к борту.
Люди Фарнака отвязали канаты и поставили парус. Дул хороший восточный ветер, и баржа, увлекаемая ветром и течением, медленно стала отдаляться от пристани.
Они простояли втроем так до самого полудня, глядя на проплывающие мимо берега. Зеленые холмы уступали место небольшим дубовым и буковым рощам, по спускавшимся к реке оврагам тянулись заросли орешника, среди них несколько раз буйным пожаром вспыхивали усеянные спелыми ягодами рябины, и только тут хоббит сообразил, что уже середина августа и не за горами долгая осень. Почти год минул со дня встречи его с Торином...
Мало-помалу друзья освоились и завели разговоры с корабельщиками. Малыш в первую очередь поинтересовался, где можно раздобыть пива, и вскоре пребывал уже в полном согласии с миром, неспешно прихлебывая темное роханское пивко. С Торином завел деловой разговор о сравнительных достоинствах корабельных скоб и гвоздей случившийся среди людей Фарнака кузнец, Фолко же подошел к Хьярриди.
Молодой помощник кормчего охотно вступил в разговор и, не давая хоббиту раскрыть рта, стал выспрашивать его о делах на севере, о самой Хоббитании, о нравах и обычаях ее обитателей. Фолко отвечал обстоятельно и, улучив момент, спросил сам:
— А где твой дом, Хьярриди? Откуда ты родом?
Беззаботная улыбка, не покидавшая оживленное лицо его собеседника, сразу исчезла, словно Фолко задел какую-то старую незажившую рану.
— Дом? Мой дом — это Море! Мы рождаемся и умираем на палубах, и редко когда тело кого-нибудь из Морского Народа, как нас зовут в Арноре и Гондоре, принимает земля.
Фолко счел за благо умолчать о том, что Теофраст называл Морской Народ пиратской шайкой. Он продолжал расспрашивать:
— Но чем же вы живете?
— Морем! Оно кормит и одевает нас. Возим путников и грузы, ловим рыбу, промышляем морского зверя, торгуем. Случается, что и воюем.
— С кем?
— С теми, кому не по нраву, что мы живем по собственным законам, не подчиняясь никому! Случалось, мы сталкивались и с Соединенным Королевством! — Хьярриди гордо выпрямился. — Об этом знают все. Было так, что Король — и нынешний, и его отец — пытались поставить нас под свою руку. Да не вышло!
— Но я слышал, — осторожно вставил Фолко, на всякий случай отодвигаясь подальше, — что Великий Король овладел Умбаром, городом Корсаров, за то, что они служили Тьме во время Великой Войны.
— Да, было, — нехотя ответил Хьярриди. — Что было, то было, хотя мы и стараемся пореже вспоминать об этом... Отцы отцов наших отцов еще застали тех, настоящих Корсаров, которые ушли на дальний Юг, куда не могла дотянуться рука Гондора. Многие из них служили Тьме, потому что были врагами Гондора — среди Корсаров находили приют те, кому не по нраву было жить под тяжелой рукой Владетелей! И они заплатили своими жизнями за это...
— А ты бывал на дальнем Юге?
— Приходилось, — отвечал Хьярриди. — Это месяцы и месяцы пути отсюда вдоль удивительных берегов, о которых я рассказать тебе все равно не смогу. Скалы, леса, песчаные дюны... нет, не хватает слов. Эту красоту нужно видеть! Там, за южными рубежами Харада, побережье принадлежит нам, а в глуби материка живут странные и сумрачные племена, мало озабоченные тревогами этого мира. Побережье тянется все дальше и дальше, но и туда плавают наши корабли. Правда, там я уже не бывал, сам не видел, а зря повторять небылицы, что у нас любят сочинять, не стану — это не по мне.
