-А с вами, это с кем? — осторожно спросил Блеер.
-Не бойся, кабинет не прослушивается, — по-своему понял его осторожность Яков Афанасьевич, — каждый день проверяем по-всякому. А мы это товарищи Романов, твой начальник Носырев и твой покорный слуга. Мы в одной связке работаем на благо нашей Родине и партии. Потому, что начальство, оно там, а мы здесь. А чтобы ты сильно не переживал, нынешние решения нашего политического руководства в лице товарища Брежнева мы всецело и искренне поддерживаем.
-Кто мы я понял, — по-прежнему осторожничал генерал, — а они кто?
-Они, Влад, это те, кто с Юрой был тесно связан и не только у Вас в Комитете, — ответил Едунов,— цели их пока не ясны, но то, что они построение коммунистического общества у нас в стране явно не планировали, это факт.
-Вы считаете, что у нас в стране существует заговор, с целью уничтожения социалистического строя? — удивился Блеер.
-Я этого не говорил, — сухо ответил Яков Афанасьевич, — но то, что идет большая игра, направленная против нашей страны и Варшавского Договора это очевидно. И самое плохое, что эти действия получают серьезную поддержку внутри нашей страны от весьма высокопоставленных лиц, в том числе и в Комитете. И ты это сам прекрасно понимаешь. Не можешь ты не видеть, куда ниточки от всяких спекулянтов и других криминальных лиц, которые мы вскрыли в результате спецоперации, тянутся.
Генерал некоторое время молчал, переваривая услышанное, затем взглянул Едунову в глаза, — что от меня требуется?
-Да ничего, в общем-то, особенного, — ответил тот, — главное, не стоит скрывать имеющуюся у тебя информацию от старших товарищей, в первую очередь от Даниила Павловича. Один раз скрыл, чуть кресла не лишился. Понимаешь о чем я?
Блеер кивнул.
-Вот и отлично, значит, сработаемся, — удовлетворенно произнес Яков Афанасьевич, — и не переживай ты за начальство, найдется кому их приструнить. Надо будет, и до генсека дойдем, благо связь с ним прямая.
Пятница 7 июля. Кембриджский университет. Время ланча.
-От лица всех присутствующих и от себя лично, я благодарю мистера Соколоффа за чрезвычайно познавательную лекцию и подробные ответы на наши вопросы, — Майкл Атья крепко пожал руку слегка покрасневшему парню, под аплодисменты и одобрительные выкрики аудитории. — К сожалению, Андрей я должен Вас покинуть, дела, сами понимаете.
-Понимаю, — кивнул тот, — и еще раз, мистер Атья, приезжайте в конце августа в Москву, на международный симпозиум по математике. Не пожалеете!
-Я вас услышал, Андрей, — рассмеялся тот, — я постараюсь приехать. Еще раз спасибо за всё и до встречи!
-Ну что же господа, наступило время ланча, — радушно улыбнулся мистер Кендалл, — надеюсь, Вы не откажетесь разделить его с нами, обратился он к гостям.
Виктор Васильевич на мгновение задумался, но тут же согласился.
-Вот и замечательно, — обрадовался профессор, — тогда пройдемте в мой кабинет, там нам будет удобно.
В кабинете кроме Соколова и Сафонова остались только сам мистер Кендалл и член попечительского совета Кембриджского Университета сэр Генри, как представил его профессор. Невысокая пухленькая секретарша быстро сервировала стол и ретировалась, оставив мужчин наедине. Некоторое время все молча ели, лишь изредка перебрасываясь отдельными фразами. Внезапно Виктор Васильевич довольно резко побледнел и схватился рукой за левой бок.
-Что случилось, — встревоженно спросил сэр Генри.
-Режет, — сквозь зубы ответил мужчина.
Сейчас, — мистер Кендалл схватил трубку, — Джордж, скорее ко мне в кабинет, у меня тут одному из гостей плохо!
Он положил трубку, — потерпите мистер Сафонофф, сейчас придет врач, буквально пару минут!
Врач пришел действительно быстро. Осмотрел Сафонова, осторожно нажимая ему на тело в районе живота, и сказал, — похоже на сильный мышечный спазм. Я вколю обезболивающее и но-шпу. Через полчаса все должно пройти. Но это время Вам надо где-то полежать. Лучше всего у меня в медпункте.
-Исключено, — прохрипел Виктор Васильевич, — я должен быть рядом с Андреем, это не обсуждается.
-Ох, уж эти Ваши заморочки, — вздохнул мистер Кендалл, — тогда давайте сделаем так, у меня в приемной есть диван, вы ляжете на него и отдохнете. А дверь в кабинет я оставлю открытым, чтобы вы могли видеть своего подопечного. Согласны?
-Хорошо, — Сафонов, кряхтя и держась за бок, поднялся и прошел в приемную. Там он лег на диван, который действительно был напротив кабинета. Ему быстро сделали два укола и через несколько минут Виктор Васильевич ровно засопел.
-Уснул, неугомонный, — удовлетворенно произнес сэр Генри.
-С ним все в порядке? — встревоженно произнес Андрей. Он быстро подошел к дивану, Сафонов действительно спал.
-Зачем вы это сделали? — резко спросил он.
-Это Вы о чем? — не понял мистер Кендалл.
-Это он о том, что наш добрый доктор добавил в укол капельку снотворного, — пояснил сэр Генри. — Понимаете, Андрей, вашему неугомонному сопровождающему действительно лучше сейчас поспать. А потом неплохо было бы, и обратиться к врачу. Такие приступы очень неприятная штука, я вам скажу.
-Я понял, — произнес Соколов и замолчал, бездумно глядя в окно кабинета.
Некоторое время все молчали.
Тишину решил нарушить мистер Кендалл. — Раз уж так получилось, Андрей, не могли бы Вы с нами обсудить некоторые моменты.
-Давайте обсудим, — глухо ответил парень.
-Да не переживайте Вы так, мистер Соколофф, — всплеснул руками профессор, — все будет хорошо. У нас очень хороший доктор. И раз он сказал, что через полчаса все пройдет, значит так и будет. Не сомневайтесь.
-Хорошо,— чуть просветлел лицом парень, — давайте поговорим.
-Сэр Генри, тогда Вам слово! — чуть торжественно произнес мистер Кендалл.
-Понимаете Андрей, я не только вхожу в состав Попечительского Совета Кембриджского университета, но и являюсь одним из владельцев местного издательства. А еще я редактор журнала Composito Mathematica, в котором были перепечатаны Ваши статьи. И за них Вам, как одному из соавторов, полагается гонорар, — сообщил сэр Генри.
-Весьма неожиданная новость и честно сказать очень приятная, — неожиданно широко улыбнулся парень, — и как мне получить этот гонорар?
-Легче легкого, — развел руками тот, — распишитесь в ведомости и я вам их сейчас же выдам. Шестьсот фунтов стерлингов.
-Ого, серьезная сумма, — усмехнулся парень, — только что мне с ними потом делать? Сдать руководителю делегации и пытаться объяснить, откуда они? Или попытаться тайком провезти в Союз? Чтобы там меня привлекли по статье за валютные операции. Вам не кажется, господа, что это сильно смахивает на провокацию?
-Что Вы мистер Соколофф, — начал было мистер Кендалл, но тут же умолк под тяжелым взглядом сэра Генри.
-Это не провокация, Андрей, провокацией могли бы быть эти фотки, например, — тут он выложил перед парнем несколько фотографий, на которых тот был запечетлён вместе с Анной. — Как Вы думаете, понравится Вашему руководству, что комсомолец развлекается с иностранной гражданкой в её номере?
Андрей взял фотки в руки, — красиво получилось, можно я возьму их себе, на память?
И, глядя прямо в глаза несколько обалдевшему от подобной наглости англичанину продолжил, — вы господа, сильно нас недооцениваете. Об этой истории мое руководство узнало еще вчера, и втык за это я уже получил. Хотя особо не за что было. Просто у моей знакомой во время танца, случился небольшой конфуз с бельем, и ей срочно пришлось пойти его поменять. Как вы видите на ваших же фотках сначала она была в белой майке и сером бюстгальтере, а потом в красной и в розовом, соответственно. А так ничего между нами не было, кроме поцелуев, конечно. Маленький я еще, мне и шестнадцати-то нет. А за поцелуи максимум, что я могу получить, это выговор по комсомольской линии, ну и не выездным, возможно стану, на пару лет, но это уже вряд ли, хороших математиков у нас тоже ценят.
Англичане стоически молча выдержали тираду парня, но потом не сдержались. Первым рассмеялся сэр Генри, за ним следом залился смехом и мистер Кендалл.
-Все беру все свои слова обратно, — произнес первый и протянул руку, чтобы забрать фотки со стола.
-А может, вы мне их все-таки оставите, — неожиданно попросил парень, — очень хороший фотограф их сделал. Будет мне память о вашей столице.
-Андрей, а вам точно за них ничего не будет? — серьезно спросил сэр Генри, — нам не хотелось бы навлечь на вас неприятности, тем более, что вы еще не услышали всех наших предложений.
-Я весь во внимании, — подобрался парень.
-Смотрите, Андрей, деньги эти действительно Ваши, и я готов пройти с вами к господину Савину и подтвердить их законное происхождение, а дальше вы уж решайте сами. А второе наше предложение. Вы ведь в следующем году, заканчиваете вашу школу, не так ли? Вот я и предлагаю Вам Грант на обучение в нашем университете или в Оксфорде, а параллельно мы устроим Вас на работу ассистентом, ну скажем к мистеру Атья, он с большим восторгом о вас отзывался. Как вы понимаете, это на порядок интереснее во всех отношениях, по сравнению с тем, что мы можете иметь у себя там. Сразу скажу, если бы вы сделали ваше открытие алгоритма у нас, то были бы уже миллионером, — сэр Генри закончил свой спич и пристально посмотрел на парня.
Тот несколько мгновений помолчал и так же серьезно ответил, — я благодарен вам за ваше предложение. Но принять его сразу не смогу. Мне надо как минимум обсудить его с моими родителями, которых я люблю и которые ни в коем случае не должны пострадать от любого моего решения.
-Достойная позиция, — пробормотал мистер Кендалл.
-Поэтому давайте поступим так, — продолжил парень, — я по приезду домой очень осторожно обсужу этот вопрос с одним из моих научных руководителей. Я уверен, что он сможет подсказать мне правильное решение, которое не приведет меня к конфликту с начальством. Что касается денег, то мне кажется, есть хорошее применение для них. Давайте, я пожертвую их какому-нибудь приюту. Лучше всего, если это будет приют, который находится под патронажем вашего университета. Как вам такое решение?
-Неожиданно, — ответил сэр Генри, — но это Ваше право. Давайте так и поступим.
-Я настаиваю, — неожиданно вскочил с места мистер Кендалл, — я решительно настаиваю, сэр Генри, что мы не можем просто так отпустить мистера Соколоффа без подарка. Это будет неправильно. Это будет позор для нашего университета!
-Действительно Андрей, что вы хотите себе в подарок? — чуть устало произнес сэр Генри.
Роллс-ройс, как я понимаю исключен? — усмехнулся парень, — тогда можно "Леваневского с перевернутой надпечаткой" или "картонку".
Сэр Генри непонимающе уставился на него.
-О, да вы оказывается еще и филателист, молодой человек! — восторженно вскричал мистер Кендалл, — сэр Генри, я точно знаю, что мы подарим ему и что не вызовет никаких вопросов у его руководства.
Некоторое время спустя усталый, но совершенно счастливый парень ввалился в дверь своего номера. В кармане его пиджака лежали фотографии его и Анны, а в отличной брендовой кожаной сумке лежал дорогущий филателистический набор от Линднера и каталоги почтовых марок Стэнли-Гибсона.
-Как же я вчера вовремя в воспоминания одного из его учеников залез, — улыбнулся парень. — Теперь и Сане будет, что на свадьбу подарить, и сам с удовольствием полистаю.
Суббота 8 июля. В небе над Европой. Борт Боинга -707. Рейс BA-990 авиакомпании British Aerlains. Лондон-Москва-Токио. Раннее утро (по Лондонскому времени).
-Вот и прошла моя Лондонская поездка,— подумал Соколов, откинувшись на мягкую спинку кресла, — ещё несколько часов и я дома. В смысле в Союзе. В Ленинград-то я попаду только утром в понедельник. Саня и то раньше меня дома будет, хотя вылетает значительно позже. Зато ему в Москве ничего не нужно, поэтому сразу на вокзал и домой. А у меня в воскресенье куча дел в столице образовалась. И с Канторовичем надо встретиться и с Гельфандом, да еще нас чествовать будут. За командную победу на олимпиаде. Анатолий Павлович сказал, что кто-то из ЦК ВЛКСМ будет и даже из ЦК КПСС. И пресса, куда же без неё. На два часа дня мероприятие назначено. Так что надо мне с Леонидом Витальевичем совсем на рано договариваться, чтобы успеть вовремя назад вернуться.
Парень расслабленно вздохнул и тихо засопел. В полудреме перед его глазами понеслись воспоминания о вчерашнем вечере.
-Скажи мне Андрей, чем ты думал, когда отдавал свой гонорар за статью какому-то приюту, — глаза Иванова метали молнии, — ты что совсем не понимаешь, что у тебя не было никакого права самостоятельно распоряжаться этими деньгами!
Андрей внимательно посмотрел на фактического руководителя делегации, вздохнул и расстегнул ремень на брюках.
-Ты что делаешь? — удивленно посмотрел на него Игорь Андреевич.
-Реквизит возвращаю, — пробурчал парень, — мне не пригодился, возможно, другим понадобится. Кстати, мой ремень верните, пожалуйста, а то ходить неудобно, штаны спадают.
Сафонов громко хрюкнул.
-Я, конечно, понимаю, что деньги это не совсем мои были, хотя мне непонятно почему! — с легким вызовом посмотрел в глаза Иванову парень, — но я посчитал, что за эти копейки (тут Сафонов хрюкнул еще раз), мы точно с Вами ссориться не будем. А эти снобы, должны понять, что далеко не всё в этом мире продается и покупается. И одно дело, когда на благотворительность жертвует богатенький дяденька, у которого денег куры не клюют, и совсем другое, когда это делает простой советский школьник из не самой богатой семьи. Я им, кстати, биографию свою рассказал, очень вкратце, конечно. А самое веселое, знаете, что?
-Что? — по инерции спросил Иванов.
-На бабки я их всё-таки развел, — торжествующе произнес парень, — пусть и на не очень большие, по их меркам, но тем не менее.
-Понятно, ладно давай к этому вернемся позже, — ответил Игорь Андреевич, — скажи, а что они всё-таки от тебя хотели?
-Если честно, то всё выглядит довольно странно, — ответил парень, — совершенно непонятно, откуда они смогли получить такую подробную информацию обо мне? Статьи вышли из печати всего несколько недель назад, я там, в качестве соавтора вместе с весьма маститыми учеными. И связать непонятного Соколова с конкретным школьником, участником олимпиады, это надо было еще суметь. Да и мистера Атью Майкла они привлекли в качестве консультанта, что тоже весьма непросто, учитывая насколько это занятой ученый. А это предложение учится в Кембридже? А фотки меня с Анной, это же, какого специалиста надо было привлечь! И, спрашивается, ради чего всё?
-Да, очень интересно, — задумчиво произнес Иванов, — а ты сам то, что думаешь по этому поводу?
-Только одно приходит в голову, и мне кажется, что всё дело в алгоритме этом, Канторовича-Соколова, — решительно ответил парень, — мне этот сэр Генри обмолвился, что если бы я это открытие сделал у них в Англии, то уже был бы миллионером. Вот они и забегали вокруг меня.
