Наиболее значимой фигурой среди кушанских правителей, бесспорно, является уже упомянутый выше герой буддийской традиции — Канишка, которому приписывается, в частности, проведение IV собора. Впрочем, возможно, эти сведения носят чисто легендарный характер. Однако бесспорным является то, что именно в это время буддизм широко распространяется за пределами своей родины, в странах Центральной и Восточной Азии, и превращается, по сути, в мировую религию.
Последовательность и хронология правления царей после Канишки еще менее ясна. Скорее всего, во время царствования его преемников Васишки и Хувишки Кушаны по-прежнему сохраняют в составе своей державы обширные индийские территории. Однако, вероятнее всего, во многих областях реальная власть принадлежала местным династиям, лишь номинально признававшим кушанского царя. Подробности политической истории поздних Кушан практически неизвестны. Вероятно, они постепенно утрачивали свои владения в Индии, сохранив, в конце концов, власть лишь на землях Кашмира и Гандхары. К концу III в. н. э. значительная часть прежде кушанских территорий оказалась в составе иранской державы Сасанидов.
Очевидно, со временем происходила все большая индианизация Кушан. Они же сами, в свою очередь, оказали явное влияние на политическую культуру южноазиатского региона. По крайней мере, многие черты государственного строя сложившейся позднее державы Гуптов были заимствованы именно у Кушан. Слава кушанских царей была столь велика, что многие правители вплоть до мусульманской эры стремились возводить к ним свои династические родословия.
Столь же очевидно кушанское влияние и на экономику Индии. Обширные торговые связи не только внутри южноазиатского региона, но и далеко за его пределами — со странами Европы и Азии, в том числе по проходившему через территорию Кушанской державы Великому шелковому пути, во многом поспособствовали росту и процветанию индийских городов.
Город и деревня. Появление развитой городской культуры в Индии этого времени фиксируется и на материалах археологии, и в литературной традиции. Археологические раскопки демонстрируют изменение облика индийского города. Каменное строительство становится явлением не исключительным, как в предшествующий период, а массовым.
Формируется городской социум. В городах концентрируются ремесленники и торговцы, образуя некие сообщества (ганы, сангхи), подобные средневековым гильдиям. Эти гильдии, как правило, имеют собственные традиции, религиозные праздники, собственные культы. Каждое такое ремесленное или торговое сообщество воспроизводило само себя, поскольку являлось эндогамной единицей, в которой род деятельности передавался по наследству. Руководители этих сообществ входили в органы городского самоуправления.
В эту эпоху складывается особый тип культуры — городской, с особым образом жизни, присущим светскому человеку, городскому жителю, отличающим его от остальной массы грубого сельского населения. Образ такого утонченного эстета проникает и в дидактическую литературу: в частности, именно к нему адресует свои наставления знаменитая «Камасутра». Отныне именно горожанин выступает выразителем изысканных вкусов, носителем куртуазных традиций. В этот же период формируется городская проза (классическим примером которой являются басни «Панчатантры») и городская драма (к примеру, «Глиняная повозка» Шудраки). Героями этой литературы выступают именно горожане. Тот тип городской культуры, который сложился в эпоху «темных веков», сохранялся в Индии вплоть до эпохи раннего средневековья.
Жизнь сельского населения традиционно регулировалась соседской общиной. Сельская община в Индии и сегодня, и в древности имеет массу региональных особенностей. Однако древние источники не всегда позволяют выявлять их. Лучше известен облик общины Северной Индии.
Сразу необходимо оговориться: при работе с индийским материалом приходится четко различать понятия «деревенское сообщество» и «сельская община». Состав всего деревенского населения по пестроте мало уступал городскому — полноправные собственники земли, наследственные арендаторы, представители разных ремесленных специальностей, торговцы и прочие. Однако в состав общины входили лишь лица, обладающие правом наследственной собственности на земельный участок. Общинная земля, как, скажем, и в греческом полисе, делилась на земли, находившиеся в руках землевладельцев, и на общественный фонд, состоявший из пастбищ, оврагов, пустошей и т. д. Вся полнота политической и экономической власти находилась в руках представителей так называемой доминирующей касты — наиболее массово представленной кастовой группы землевладельцев.
Гуптский храм. Сарнатх. IV в. н. э.
Членство в общине означало для человека наличие определенных прав и обязанностей. Общинник (саманта, букв, «сосед») принимал участие в проводимых на благо поселения общественных работах (строительство плотин, мостов, ремонт дорог и т. п.), лично или денежными и натуральными взносами помогал общине. Саманта имел преимущество при покупке земельных участков на общинной территории. Низы деревенского сообщества составляли неполноправные работники, батраки, кабальные должники и рабы. Основной критерий для выявления разницы между ними связан с темой касты, ибо принадлежность работника к той или иной кастовой группе накладывала ряд ограничений на возможности его эксплуатации. Лишь внекастовые люди, в том числе и чужаки, могли выполнять любые работы без ущерба для своего статуса.
Поземельные отношения начала новой эры представить существенно проще, нежели в предшествующую эпоху. Появление документов, прежде всего касающихся земельных пожалований, вносят ясность в суть вопроса. В классический период все больше становится документально засвидетельствованных фактов передачи земли и светским лицам, и религиозным учреждениям и служителям культа. Передача земли с сидящими на ней людьми, правом сбора налогов с них и правом вершить на этой территории правосудие говорит о становлении принципиально новых социально-экономических и политических отношений в регионе.
Касты. По всей вероятности, кастовая система начала складываться много раньше периода, о котором идет речь. Однако источников, позволяющих проследить этот процесс, в распоряжении историков не имеется. В то же время, именно началом новой эры датируется ряд памятников дидактической литературы, содержащих богатый материал по кастовой проблематике. В силу своего жанрового своеобразия тексты эти не позволяют отчетливо представить себе генезис индийской кастовой системы, и, что особенно важно, региональную специфику каст. Однако общие положения в этих источниках отражены.
Индийская традиция твердо придерживается мнения о том, что касты (джати) произошли в результате межварновых браков, т. е. выводит институт касты из института варны. С одной стороны, эти два социальных института в реальности вряд ли произошли один от другого. С другой — вплоть до сего дня любая каста в Индии связывает свое происхождение с той или иной Варной. Это, в частности, позволяет выявить отношение традиции к той или иной кастовой группе и оценить ее место в кастовой иерархии: чем выше статус условных «родителей» касты, тем выше ее место в иерархии.
Картина, рисуемая текстами начала н. э. и, по всей вероятности, существовавшая в предшествующие века, в целом соответствует представлениям о касте и в более поздние периоды индийской истории. Касты выступают строго эндогамными единицами, составляющими между собой определенную иерархию и предписывающими входящим в их состав лицам строго определенные традицией занятия и образ жизни, а также ряд ограничений в общении с другими кастовыми группами.
Низы кастового общества составляли неарийские племена, получившие в иерархии джати статус неприкасаемых. Среди чистых каст особую роль играли касты землевладельческие, обладавшие не только экономической, но и политической властью в регионах. Между кастовыми группами складывается особый род отношений, построенный на взаимном обмене услугами. Такая система создавала предпосылки для экономической самодостаточности каждой территориальной единицы, понижения в перспективе роли городов как центров торговли и формирования натуральной экономики — черт, присущих раннесредневековому обществу.
Религиозная ситуация кушанской эпохи, как уже говорилось, отличается чрезвычайной пестротой. Изображения на монетах содержат образы как Гелиоса и Геракла или Митры и Ахура-Мазды, так и Шивы с Нандином и Будды, что свидетельствует о сложном переплетении верований и традиций греческой, иранской и индийской культур. Кушанская эпоха — время оформления буддизма махаяны, признающего возможность спасения не только для буддийского монаха, но и для праведного мирянина, что предоставляло широкие возможности для распространения учения. Буддизм постепенно выходит за пределы Южной Азии, превращаясь в подлинно мировую религию. С именем покровителя буддизма Канишки связана активизация строительства буддийских монастырей и ступ. Кушанским периодом датируются буддийские произведения искусства знаменитой Гандхарской школы. Очевидно, однако, что пробуддийская религиозная политика Канишки непосредственно касалась лишь верхов общества. Основная масса населения исповедовала религию предков — постепенно оформляющийся индуизм со значительной примесью племенных верований. Ревностными индуистами, вероятно, были и некоторые представители кушанской династии.
Поздняя древность. Держава Гуптов
Политическая карта Северной Индии к концу III в. н. э. выглядит чрезвычайно пестро. На северо-западе региона еще существует династия Кушан, власть которых все больше слабеет и в конце концов ограничивается лишь территорией Панджаба. В Западной Индии гегемония принадлежит государству Западных Кшатрапов, династия которых, возможно, ведет свое происхождение от сакских правителей последних веков до н. э. Район междуречья Ганга и Джамны занимает ряд собственно индийских царств. Из пригималайских племен наиболее могущественным является клан личчхавов, населявших левобережье Ганга (территория совр. Непала) и, вероятно, имевших за спиной многовековую историю, так как, к примеру, буддийская традиция рассматривает их в качестве современников Будды. Наконец, длительное время доминировавшее на Декане царство Сатаваханов (династия Андхра), сменяется государством с династией Вакатаков во главе. Крайний юг занимают государства Паллавов и Пандья.
Постепенно в этой пестроте все отчетливее видно, что центром политической жизни севера вновь становится область Магадха. Территория последней к середине I тысячелетия н. э. находится под властью династии Гуптов. Более или менее достоверные сведения о государстве и самой династии относятся ко времени правления Чандрагупты I (который в надписях именует себя махараджадхираджа — «великий царь, царь царей»), от воцарения которого (ок. 319 г.) традицией начинается отсчет эры Гуптов.
Возвышение Чандрагупты во многом связано с заключением им выгодного брачного союза с принцессой пригималайского клана личчхавов. Соединение сил магадхского правителя и личчхавов, вероятно, и послужило толчком для укрепления государства и расширения власти Гуптов за пределы долины Ганга. Весьма показательно то, какое значение придавала этому браку индийская традиция. Изображение царицы Кумарадеви вместе с мужем помещалось на золотые гуптские монеты, а ее имя включалось в царские генеалогии.
Значительное расширение пределов Гуптской державы произошло при сыне Чандрагупты и Кумарадеви Самудрагупте. Общие направления его завоевательных походов известны благодаря знаменитой Аллахабадской надписи — поэтическому панегирику царю, составленному в соответствии с канонами стиля «кавья» придворным поэтом Харишеной. Согласно ее данным, при Самудрагупте были подчинены еще сохранявшие независимость области бассейна Ганга, земли в Панджабе и Раджастане. Кроме того, в надписи упоминаются и военные походы на юг — против правителя Паллавов.
Благодаря Аллахабадской надписи можно делать некоторые выводы и об облике державы. Скорее всего, под непосредственной властью царя были лишь области долины Ганга. Остальные же территории находились в большей или меньшей степени зависимости от центра и представляли, таким образом, скорее, вассальные и союзнические царства, нежели единое централизованное государство.
Золотой век Гуптской державы приходится на время правления Чандрагупты II. Об этой эпохе историки имеют более или менее определенные сведения благодаря весьма примечательному памятнику — панегирику в честь царя Чандры, записанному на железной колонне, стоящей в настоящее время в Дели вблизи от Кутб-минара. Интересно, что часть успехов Чандрагупты II также связана с выгодным династическим браком: дочь царя была выдана за правителя Вакатаков, наследника могущества Сатаваханов на Декане. Брачный союз, заключенный Чандрагуптой, поставил области Декана под контроль гуптских правителей. При нем же в Западной Индии была окончательно уничтожена династия Западных Кшатрапов. Вероятно, определенное влияние Гупты приобрели и в районе Гандхары.
Индия эпохи Гуптов
Таким образом, под властью правителей Магадхи сложилась обширная держава, простиравшаяся, в буквальном смысле слова, от моря до моря. Территории ее находились в разной степени зависимости — от областей, непосредственно подчиненных царю (Магадха), до вассальных и союзнических земель. Безусловно, именно Гуптская держава может рассматриваться как первое относительно централизованное государство в индийской истории. В этой связи, важно то, что к середине I тысячелетия до н. э. сформировалась и особая идеология царской власти. Применительно к более ранним периодам индийской истории представляется совершенно невозможным говорить об обожествлении верховного правителя. В гуптскую эпоху царь выступает как воплощение локапалов — хранителей мира, покровителей сторон света (Кубера, Индра, Яма, Варуна), и значит, отождествляется с богами.
События правления следующих за Чандрагуптой II царей известны не слишком хорошо. Однако есть основания полагать, что к началу VI в. н. э. Гуптское государство переживало сложные времена. По крайней мере, в это время север Индии стал легкой добычей для войск варваров, что вряд ли было бы возможным в период политической стабильности.
Эфталиты. На рубеже V—VI вв. н. э. Гуптская держава столкнулась с серьезной внешней угрозой, сыгравшей впоследствии роковую роль в ее судьбе. В середине V в. на земли Северо-Западной Индии вторглись полукочевые племена, именуемые в индийских источниках хуна. Речь идет о так называемых «белых гуннах», как они называются в византийских и сирийских текстах, противопоставляясь просто гуннам. (Прокопий Кесарийский пишет, что «белые гунны» — единственные из всех гуннов белы телом и не безобразны видом, они не живут звериной жизнью, а управляются царем и имеют собственное государство.) В китайских источниках они известны как эфталиты, родственные юэчжам (тохарам). Впервые их войска вторглись на территорию Индии еще ок. 475 г., но, потерпев поражение от армии царя Скандагупты, были вынуждены отступить. Примерно в то же время эфталитами было создано собственное государство, в состав которого вошли территории Средней Азии, Афганистана и Восточного Ирана. В дальнейшем оно играло роль плацдарма, с которого осуществлялись набеги на ближние и дальние азиатские области.
