— Никифор, один из членов совета старейшин квартала бедноты, несу ответственность за охрану границ квартала. Рад встретиться с вами, принц Барк!
Я сделал паузу, предложил ему отойти в сторонку, перемолвиться словом наедине. К моему удивлению старик мое предложение воспринял спокойно и без каких-либо возражений. Мы отошли в сторону от парней и гномов, и я, без обиняков, поделился с Никифором своими мыслями в отношении того, что ожидает его квартал и его жителей через пару — тройку дней, максимум через неделю. По лицу Никифора было хорошо заметно, что он не ожидал от меня подобной открытости.
Никифор долго смотрел мне в глаза, а затем спросил, не отрывая своего взгляда от моих глаз:
— Почему ты, принц Барк, так плохо думаешь о нас, таких же твоих верноподданных, как и другие граждане кирианской импери? Почему ты считаешь, что старейшины квартала изгоев не задумывались о своем будущем, о будущем всех тех кириан, которые проживают в этом квартале? Чем же мы хуже других кириан, что будущий император Кирианской империи так снисходительно о них думает?
— Честно говоря, эти твои вопросы, Никифор, для меня оказались полной неожиданностью, так как до этого момента я попросту никогда не задумывался над тем, существует ли или нет совет старейшин квартала бедноты, чем он занимается?!
На что Никифор громко и заразительно весело рассмеялся. Его смех привлек внимание моих гномов и молодых парней из охраны квартала. С одной стороны на нас удивленно смотрели молодые кириане, а с другой стороны — бородатые гномы, совершенно неожиданно для себя мы с Никифором оказались в центре внимательных кирианских и гномьих глаз.
Именно в эту минуту на дороге показались два захваченные нами гравигрузовики с оружием. Оказывается, из-за своего медленного хода, а таже блокпостов на дорогах эти гравигрузовики отстали от нашей колонны глайдеров.
Никифор все еще смеялся, а я протянул руку в сторону этих гравигрузовиков и пафосно заявил:
— Никифор, если вы хотите, если посчитаете это незазорным от какого-то там принца получить подарок, то эти два гравигрузовика могут стать вашими! Их кузова доверху загружены оружием, которое мы недавно отобрали у противника! Мы отдадим вам это оружие, но только при одном условии, что оно никогда не будет использовано против имперского солдата.
Вокруг меня и Никифора внезапно сгустилась тишина, нарушаемая только подвыванием двигателей грузовиков, понимавшихся в гору. Никифор ненадолго задумался, затем он поднял голову и, посмотрев на стоящих в отдалении кириан и гномов, прошептал мне на ухо.
— Через три дня в нашем квартале не останется ни одного жителя. Совет старейшин квартала давно понял, что в случае победы имперских кланов в столице, победившие мятежники ни дня не дадут нам спокойно жить. Ведь мы, по-прежнему, являемся изгоями, столичные власти нас по-прежнему не любят, они готовы прибегнуть к любым мерам, чтобы раз и навсегда покончить с нами. Рано или поздно они обрушат на нас такие силы, против которых мы не сможем выстоять, поэтому старейшинами было принято решение о том, что мы покинем этот квартал и свои жилища, уйдем в другое место. чтобы в спокойствии переждать наступающие трудные времена! Эвакуация жителей нашего квартала продлиться три — четыре дня. Об этом решении совета, о предстоящей эвакуации никто пока еще не знает, но ваше оружие и сами грузовики нам очень бы пригодились. Они помогут ускорить процесс эвакуации, в случае нападения сдерживать вражеские силы. Совет старейшин квартала решил, что мы не присоединимся к клановым заговорщикам, будем поддерживать вашу сторону, принц Барк.
Бойцы Джошуа, которому я на всякий случай передал номер своего коммуникатора, расселись по гравигрузовикам с оружием, вскоре эта колонна с скрылась за поворотом дороги. Я же стоял у дороги и думал о том, правильно ли я поступил, передав столько оружия совершенно незнакомым мне кирианам, с которыми и пообщался то всего пару минут. Никифор, видимо, догадываясь о моих мыслях, добродушно улыбнулся, хлопнул меня по плечу и сказал:
— Не печальтесь, принц, у вас появились новые друзья, которых вы только со временем сможете по-настоящему оценить.
Город окончательно проснулся, и сразу же стало заметно, что столица Кирианской империи сошла с ума.
Всего два дня назад, когда я покидал столицу, улетая на встречу с семьей, то он был величав и спокоен. Его улицы и проспекты после недавних беспорядков и бесчинств молодежи были приведены в порядок, по ним чинно и спокойно разгуливали жители. Кириане снова улыбались и приветствовали друг другу, как в былые времена. Они радовались теплу, дружеской атмосфере на городских улицах. Сейчас же город снова изменился, но уже в худшую сторону, на его улицах начали твориться непонятные вещи. Когда мы летели к императорскому дворцу, то на Императорской площади собралось много горожан, которые слушали выступление оратора. Когда наши глайдеры пролетали над Императорской площадью, митингующие неожиданно подняли правую руку и стали грозить нам кулаками. На другой площади, кириан было не так уж много, как, скажем, на Императорской, но эти кириане имели на руках старинные пулевые винтовки, из которых двое или трое стрелков начали обстреливать наши глайдеры.
По тем или иным улицам метались странные молодчики в масках, которые громили какие-то здания с вывесками, маленькие продуктовые лавки, а то с громкими воплями и криками гонялись друг за другом. Простых жителей города на улицах не было видно, по всей очевидности, они заперлись по квартирам и домам, чтобы с утра до ночи смотреть по галовидению за творящимся безобразием на улицах и площадях столицы.
Я попытался связаться с полковником Докером, никто долго не отвечал, не брал коммуникатор в руки, но затем послышался усталый голос старого полковника.
— Что происходит полковник? — Спросил я, не представляясь ему.
— Кто говорит? — Спросил Докера, мы не так часто с ним общались по телефонным линиям, поэтому он не узнал моего голоса.
— Полковник Барк.
— Какой еще к черту полковник Барк... , — начал было поднимать голос Докер, но он все же вспомнил, кто я такой, и уже более спокойным голосом продолжил, — вы думаете, что нас подслушивают? Может быть... . — Произнес он задумчиво и протяжно. — Здесь в полиции такое твориться, что я не знаю, что мне делать? Одни звонят и требуют, что я более активно подключался к разворачивающимся событиям в городе, поддержал нарождающуюся демократию, революцию. Другие просят, приложить все усилия и покончить со всем этим безобразием, творящимся на улице. Но не могу же я своих парней, которых итак осталось всего несколько сотен человек, бросить на улицу в лапы оголтелых демонстрантов-демократов, требующих положить конец культу императора Иоанна и гномов. А мои ребята вообще не имеют оружия, с ними можно покончить в одну минуту. Ну, а что вы хотите сказать, Барк?
— Я хочу, чтобы столица была всегда спокойной и красивой, чтобы по ее улицам гуляли с женами и детьми добропорядочные граждане. Мне не нравится сейчас то, что там творится, — начал говорить я.
Но меня перебил полковник Докер:
— Этого же хочу я, Барк. Так уйдите вместе со своим тестем, спрячьтесь где-нибудь, переждите эти события и живите там спокойно и долго, растите детей. Чего вы тут торчите в столице, заставляете своих противников нервничать и убивать людей?!
— А вы, Докер, уверены, что именно так будет! Дайте мне гарантии, что Кирианская Империя не погибнет, что ее граждане после нашего ухода не будут столетиями страдать, мучиться и умирать под новой властью, которая сегодня вывела городской сброд и криминал на улицы. Назовите мне, хоть одно достойное имя с той стороны, которому можно было бы доверить, вручить императорский жезл, мы тогда покинули бы нашу империю!
Полковник Докер надолго замолчал, я даже подумал, что наше соединение прервалась, но послышался его усталый голос:
— Ты прав, полковник Барк. Никто не может дать гарантии, что Кирианская империя под новой властью долго просуществует. Кланы воют за единоличную власть, их коалиция — дело временное и долго не просуществует, следующий шаг после захвата власти — гражданская война. Я тебе поверил еще при первой встрече, готов вместе с тобой до конца пройти весь этот путь, но ты мне в руки вручил имперскую полицию, которая сегодня не располагает достаточными силами, чтобы справиться с наемниками кланов, хулиганами на улицах. Поэтому я сегодня на улицы города полицию не выведу, а буду набираться сил, сражаясь до последней капли крови за жизнь каждого отдельного полицейского. Ты понял меня, сынок, я с тобой, но не сегодня. — И отключил коммуникатор.
Когда дворец показался в зоне нашей прямой видимости, то мы увидели, что он окружен войсками мятежников. В основном это были молодчики из наемных армий родовых кланов. Но среди молодчиков мелькали и гвардейские мундиры солдат и офицеров имперских вооруженных сил. Клановое или родовое родство — это страшное и ужасное дело. Вожди кланов и родов определяют и ставят перед своими родственниками цели и задачи, которые часто ошибочны, так как принимались в узком кругу, без широкого обсуждения. Из-за своих родственных связей многие умные кириане, вопреки своей воле и общественному положению, подчиняясь "зову родной крови" идут на преступления, нарушают имперское законодательство, часто при этом погибая.
Генерал Валдис оказался на КПП полка, когда я ему перезвонил. В этот момент наши глайдеры приземлялись на одной из городских улиц, где особенно шуровали мародеры и молодчики в масках. Они грабили большой универсальный магазин. Пока гномы и солдаты разбирались с "революционерами" в масках, я переговорил с Валдисом.
— Господин полковник, — начал свой рапорт генерал Валдис, — гарнизон императорского дворца поднят по боевой тревоге, бойцы занимают места по боевому расписанию, в любую минуту они готовы отразить вражескую атаку. В настоящее время вокруг дворца противником создано несколько колец окружения, но этот противник еще не стрелял, не начинал штурма дворца. В виду сложившихся обстоятельств гражданская прислуга распущена по домам, в настоящее время во дворце находится одна только панцирная пехота и охранные подразделения гномов.
В этот момент мой разговор с Валдисом был прерван сильным взрывом. Я увидел, как здание, расположенное на соседней улице, начало осыпаться вовнутрь. Взрыв оказался таким мощным, что до нас докатилась его взрывная волна, а наши глайдеры, словно ожившие вещи, начали перемешаться с места на место.
Вскоре вернувшиеся гномы разведчики доложили, что было взорвано здание имперского министерства финансов. Глайдеры поднялись в воздух, и через минуту мы были на площади у центрального входа в имперское министерство финансов. От полуразрушенного здания в панике разбегались кириане и кирианки, эти кириане были в порванной и испачканной землей одежде, с кровяными ссадинами и порезами на теле и на лице. Эти кириане находились в шоке от взрыва, в панике метались по площади в поисках безопасного места или убежища.
Мои гномы тут же разбежались по площади, чтобы оказать медицинскую помощь пострадавшим, но большей частью они принялись успокаивать жертв этого взрыва. Полковник Герцег с двумя бойцами ринулся в центральный вход здания, чтобы выяснить причину взрыва, его последствия. Вскоре появились кареты скорой медицинской и санитарной помощи, врачебные бригады тут же приступали к работе с ранеными и травмированными кирианами. Да, и сами кириане осторожно подходили к врачам, просили перевязать им рану или получить какое-либо лекарство. Герцег с бойцами пока еще не вернулся, но из здания имперского министерства все чаще и чаще стали на носилках выносить раненых кириан, которые были не в состоянии самостоятельно передвигаться.
Сколько бы я ни присматривался в лица кириан, но ни одного своего знакомого так и не увидел. Вернулся Герцег и сообщил, что здание имперского министерства финансов взорвали молодые отморозки, которые почему-то решили, что в здании министерства могут храниться много денег.
В момент разговора мне бросилось в глаза, что обстановка вокруг нас вдруг изменилась. Неизвестно откуда появилось множество молодых и здоровых парней, одетых в черные комбезы имперских внутренних войск и с фазерными карабинами в руках. Они, под видом оказания помощи пострадавшим от взрыва, занимали позиции для ведения огня по глайдерам гномов.
Не теряя времени, я мысленно приказал Герцегу срочно вернуть гномов под защиту брони глайдеров. Когда последний гном укрылся в десантном отсеке глайдера, прозвучали первые очереди из фазерных карабинов. Отморозки хотели подстрелить гномов, но попали в молодую женщину, которая случайно попала под капсулы энергосгустков одного из фазерного карабина. От полной неожиданности, внезапной страшной боли, вдруг разлившейся по ее телу, женщина громко закричала и отчаянно зарыдала. Слезы ручьем струились по ее грязным от каменной пыли щекам, оставляя светлые полоски проток. Эта бедная женщина, как-то неуклюже, медленно завалилась на землю, она продолжала рыдать, беспомощно протягивая ко мне руки за помощью. В тот момент я уже находился в башенке командира глайдера, когда увидел эти умоляющие глаза молодой кирианской женщины, ее слезы.
Мысль о том, что этой женщиной могла быть и моя Лиана, погнала меня с брони глайдера на землю. Не обращая внимания на крики и мат полковника Герцега, а также на огонь из фазерного оружия, который вели вражеские снайперы, я бросился к раненой женщине. Но так и не успел оказать ей помощи, я даже не успел до нее добежать, как она умерла от болевого шока. В этот момент молодой гаденыш, который только что подленько подстрелил эту простую женщину, профессиональными перебежками менял укрытие. Энергомет на плечах находился в боевой готовности, на глазной сетчатке глаза начали вырисовываться цифры дальномера, но я уже открыл огонь.
Десять энергосгустков в пух и прах разнесли окружающие площадь руины и здания, в которых укрывались эти молодые отморозки. Выстрел из энергомета беззвучен, но эхо разрывов энергосгустков разнеслось по всему городу. На площади прекратились шевеление, перестали стонать раненые, врачи и санитары прекратили работу — все с удивлением смотрели на меня.
А я стоял над убитой женщиной, по моим щекам текли слезы.
Полковник Герцег схватил меня в охапку, он с силой затолкал меня в глайдер. Через мгновение шесть глайдера поднялись в воздух. Они на большой скорости исчезли в северо-западном направлении.
5
Прямо из госпиталя полковник Дермье за своим новым назначением отправился в штаб главнокомандующего вооруженными силами Кирианской империи, генерала армии Германа Мольта. С этим генералом Оливер Дермье был давно знаком, так как заменил его на посту командира 1-й штурмовой бригады. Как только он переступил порог штаба, то сразу же понял, что ему придется долго ожидать своей очереди, чтобы попасть на прием к генералу армии, слишком много генералов было в списке, ожидающих приема.
Полковник Дермье несколько раз прошелся по коридорам штаба, желая разыскать местечко, в котором можно было бы посидеть, подремать, не привлекая к своей личности большого внимания со стороны, ожидая, когда до него дойдет очередь. Но таких мест в здание штаба попросту не было, одни голые коридоры, в которых постоять было невозможно, не обратив на себя внимание пробегающих мимо штабных офицеров. Тогда Оливер Дермье решил пройти к столовую, чтобы чего-нибудь перекусить. Спеша покинуть госпиталь, он не позавтракал, а сейчас желудок давал себя знать. Через некоторое время он уже набрал поднос, стоял к автоматической кассе, чтобы со свое банковского счета перечислить имперские кредиты за свой обед, как по громкой связи вдруг послышался голос:
