Автопереводчик переводил это мурлыканье во вполне осмысленные английские фразы:
— Кто это она? Хозяйка Образов? Ну что ты переживаешь? У тебя сколько стажа? Со всеми партизанскими войнами от силы 10 лет. А у неё — двадцать тысяч. Конечно, в её школе ты ещё первокурсница. А модель? Какая модель? Модель экономики Ирганто с учётом таволги и орбитальных фабрик? Ну что ты хочешь, чтобы за две недели это у тебя получилось? Этого в Освоенной Галактике ещё никто не делал, кроме Сил. Послушай, ну она же тебе добра хочет. Вам с Кеалором потом по этой модели решения принимать. Она должна давать правильные предсказания. Ну не учла того, сего, ну пользуйся пока советы дают. Потом потом и кровью исправления вносить придётся.
Ирра обвила свой длинный пушистый хвост вокруг талии Кэт.
Может быть от кого бы другого Кэт бы и не приняла таких слов, но когда тебя обнимает мурлыкающая пушистая кошка с человека ростом, невозможно злиться и плакать.
Тем временем Хозяин Волн заглянул в сектор Хозяйки Образов и увидел ту, сидящей за клавиатурой огромного органа. Скорее всего длинные ряды оловянных труб были всего лишь голограммой, но двадцать тысяч лет работы именно в этой роли требовали аккуратной проработки деталей. Орган должен иметь вид органа, а не какого-то там миди-секвенсера.
Мелодии, которые играла Хозяйка Образов, были абсолютно незнакомы Хозяину Волн, хотя по имевшемуся среди Сил разделению труда музыка относилась скорее к Волнам, чем к Образам. Похоже она импровизировала.
Она прервала своё занятие и обернулась к вошедшему.
— Чем это ты занимаешься, — спросил Хозяин Волн.
— А, ты уже догадался, что это не просто релаксация. Я вот тут пытаюсь воспользоваться иргантийской техникой "гармонического подобия", как это называет Кеалор, для того, чтобы предсказать поведение этой группы ребят. Похоже там назревает внутренний кризис.
Кстати, техника забавная. Вроде так просто, ни тебе вычислительных кластеров, ни тебе какой-нибудь томографии для насыщения модели исходными данными, а работает. Причём работает именно там, где у всех остальных методов самая большая неопределённость — на малых группах знакомых людей.
— Кстати, почему орган, а не скажем, скрипка? Или вообще терменвокс?
— Потому что Кеалор по-другому не умеет, и не может меня научить. Когда Флот займёт систему Ирганто, надо будет пообщаться с профессорами гармонического подобия из университета Паара. Кеалор говорит, что работать с нетемперированными инструментами учат только в магистратуре. А он — всего лишь бакалавр.
Кстати, нюхом чую, что темперированный строй мне мешает. Дело в том, что в этой компании есть эта девочка с Пегара. Другой биологический вид, другие гармоники. На органе я этого не выражу.
— Давай я попробую тебе на тромбоне подыграть. Я ещё во времена экспедиции Лэна Регу заинтересовался лаксианской музыкой, и ритмику этой расы себе более-менее представляю.
— Нет, что-то не то, — сказал Хозяин Волн после нескольких минут экспериментов. — У нас с тобой получается соло для тромбона с аккомпанементом на органе. Сомнительно, чтобы Ирра взяла на себя ведущую роль в этой команде. Она там себя ощущает самой младшей.
— Нет, нет, именно то. — возразила Хозяйка Образов. — именно поэтому можно больше не беспокоиться. Я в это не могла поверить до моделирования, и не могла выразить на органе, но именно кошка снимет тот кризис, который возникнет между ними и нами.
— Между ними и нами?
— Да. Конфликта внутри у них там нет. Почему-то и Кеалор, и Джив прекрасно вписались в компанию людей более поздней технологической эпохи. А вот с нами сложнее. Они привыкли быть господствующей расой. И не просто господствующей расой, а её доминантными представителями в своих командах. И когда появляемся мы... А вот Ирра ещё не отвыкла от того, что у неё есть наставник.
* * *
Кеалор стоял на плацу замка Индеол (до сих пор он полагал это всего лишь внутренним двором, но теперь было очевидно, что это именно плац) и рассматривал стоящий напротив него строй людей в поношенных флотских робах.
Это были его будущие солдаты, бывшие рабы людораков, освобожденные федеральным флотом и изъявившие желание повоевать за освобождение родной планеты. Среди них было человек тридцать тех, кто вместе с Кеалором партизанил в Империи, около сотни тех, с кем судьба так или иначе сталкивала его в рабстве. Остальных он знал только заочно, по документам.
Но как же много можно узнать по документам, если речь идет о сверхцивилизации с компьютерами. Все четыре дня, пока эти ребята летели зафрахтованном флотом транспорте с Пегара, Кэт, Фиэл Ралтоэ, Ирра и Джив Маррес учили Кеалора работать с данными, которые собрал о добровольцах профессор Пурр с учениками. И вроде бы он просто попросил всех заполнить анкету, не слишком большую, сотни две вопросов. Но Кеалор, пожалуй не смог бы выудить больше данных, даже если бы он потратил по полчаса на телепатическую работу с каждым добровольцем. А уж свести данные воедино...
Две тысячи человек это слишком много для человеческой памяти. Но для компьютера — копейки. На экране рисовались сложные картины связей между людьми, из них становилось очевидным, кого ставить на командные должности, кого на хозяйственные, кого на тяжелое оружие.
Среди добровольцев было почти полторы тысячи имперцев и всего пятьсот жителей архипелага. Почти все — мужчины, женщин не больше сотни. Но из этой сотни всех надо ставить по меньшей мере на унтер-офицерские должности.
Кеалор усмехнулся. Император Арну III и как там зовут того парня, который узурпировал власть в Архипелаге, сделали для него прекрасную работу, сдавая в рабство к людоракам только действительно опасных для их власти людей, умных, амбициозных, готовых сражаться. К сожалению, это всего лишь пятая часть тех, кто был вывезен с Ирганто. Остальные, увы, пока оставались у людораков, и даже если за оставшиеся месяцы кто-то и попадет в руки федератов, им уже не успеть пройти подготовку.
Кеалор произнес короткую речь, объясняя за что предлагается повоевать.
— А не получится так, что мы променяем одних пришельцев со звёзд на других? — вдруг раздался из строя звонкий девичий голос, говоривший на тинмарранском с легким анарским акцентом.
Кеалор бросил взгляд на экран ЛЭТа, лежащего перед ним на невысоком столике и смотрящего камерой на строй. Программа дополненной реальности уже выделила говорящую, и подписала её имя: Андис виннэ Аргато, девушка из одной из знатнейших фамилий архипелага. Кеалор вспомнил, что где-то когда-то он это имя уже слышал. Еще до войны с людораками. Но не стал копаться в памяти.
— Хороший вопрос, виннэ. У меня нет на него однозначного ответа. Хотя все мы помним, что до появления счалков Звездные Купцы спокойно торговали с нами и не пытались завоевать. А счалки сразу, как только вытеснили федератов из нашей системы, принялись менять правительства и переустраивать жизнь по своему вкусу.
— Те звездные купцы хоть на людей похожи были, а эти коты... — раздался низкий мужской голос из другого конца строя. — Они нас всех простым листочком с вопросами наизнанку вывернули, не хуже чем счалки своей мозголомкой.
Этого парня Кеалор знал и без подсказки ЛЭТа. Да, действительно они с Дживом лечили его от последствий мозголомки года полтора назад. Вроде это был первый пациент, к лечению которого удалось применить ту игровую приставку.
— Прости, Фрид, это я виноват, — повинился он. — Мне нужно из вас за четыре месяца подготовить головорезов, которых можно сбрасывать с летающего корабля на батареи счалковской планетарной обороны. Поэтому у меня нет времени рассусоливать. Я теперь вас все четыре месяца еще и гонять буду, как не гонял новобранцев в морской пехоте у тал Сиола. Потому что хочу чтобы вы после войны вернулись домой живыми. А значит вам предстоит усвоить не только боевые навыки, но и весь образ мышления народов, умеющих летать между звезд. Они этому учатся всю жизнь, с первого глотка материнского молока, а вам придётся это осваивать за четыре месяца. Поэтому мне и понадобилось заранее знать о вас всё, что только можно. И я попросил профессора Пурра узнать о вас всё, что может пригодиться.
— Значит, говоришь, боевые навыки, образ мышления, всё, что их собственные котята впитывают с молоком матери и учат в школе? И они нам это готовы дать только для того, чтобы получить пару тысяч солдат, которые будут воевать только на одной планете? Где-то здесь подвох, вроде тех ножей, которыми счалки завалили Ирганто, почти разорив местных кузнецов.
— Про подвохи в торговле и ремеслах я тебе потом расскажу, отдельно. Если после занятий будут силы оставаться в это вникать Там не только мы с Кэт головы сломали, но и люди заметно поученей и поопытней. Если ты оказался достаточно сообразительным, чтобы понять смысл кошачьей анкеты, ты нам в этом деле пригодишься.
И думать о красе ногтей
Ирра выскользнула из своей каюты и бесшумно двинулась по освещённому "ночным светом" коридору корабля. На этом корабле ей был знаком каждый винтик. Десантный транспорт "Лутэн" был мобилизованным двадцатипятитысячетонным экспедиционным кораблём, систершипом "Спайена" и "Аргалда" на которых она в своё время проходила практику.
Всего то и разницы, что вместо двухсот человек комплексной планетологической экспедиции, здесь сейчас разместился иргантийский Корпус Освобождения из двух тысяч человек и одной кошки, и приданные к нему два эскадрона хельмутских десантников. Ещё полторы сотни человек и сотня драконов. Драконы-то и интересовали сейчас юную пегарку. Все её знания о хельмутских драконах сводились к нескольким страницам учебников в курсах этнографии Галактики и истории планетологических исследований, и к паре часов практических работ, знакомству с одним-единственным пожилым драконом, обитавшим в Университете Рипата, куда пришлось специально летать пегарской планетологической группе.
А тут четыре полных трюма.
У входа в трюм стоял часовой, хельмутский десантник в кожаном лётном обмундировании. Он был уже знаком Ирре. Поскольку федератов в Корпусе было раз два и обчёлся, она помогала Лену Рамицу с взаимодействием с тыловыми службами, и на этом поприще познакомилась с Мйругом, хельмутским унтер-офицером, отвечавшим за снабжение второго эскадрона.
— Мйруг, можно взглянуть на ваших драконов? — спросила она, коверкая хельмутские слова. Всё-таки кошачье горло для человеческих языков приспособлено плохо, а электронный переводчик она с собой не захватила.
— Ты знаешь, что у вас в Федерации люди говорят: "любопытство сгубило кошку"? — вопросом на вопрос ответил ей хельмутец.
— Ладно тебе, — хлопнула себя по боку хвостом она. — Правда ведь интересно на драконов посмотреть.
— Так и быть, иди. Им там ребята когти красят, есть кому проследить, чтобы тебя там не съели.
Мйруг отступил от небольшой двери, соединявшей помещения для пассажиров с первым трюмом и позволил Ирре зайти.
Огромный трюм был разделён на несколько этажей лёгкими пластиковыми перекрытиями, похожими на строительные леса, и на них располагались драконы. В большинстве своём они спали, засунув голову под крыло и свернувшись совершенно по-кошачьи.
Но вот на втором ярусе несколько хельмутцев возилось с крайним драконом, ещё один — с монстром на другом конце яруса а два других, между ними, сидели, проявляя явные признаки нетерпения.
Ирра моментально взлетела по вертикальному трапу, и увидела чем они занимаются. Они нацепили дракону на лапу лист толстого полиэтилена, пропустив через него когти и теперь раскрашивали их чем-то серебристым.
Вернее, один красил когти чем-то серебристым, а другой — намазывал поверх тёмной, едко пахнущей жидкостью из другого ведра.
У другого конца трюма ещё один десантник протирал когти передней лапы другого дракона, у которого лак уже застыл, тряпочкой, которую регулярно макал в тазик.
Ирра подошла к нему и внимательно посмотрела на зеркально блестящий металлом коготь.
— Что, это знаменитый хельмутский боевой маникюр? — наугад спросила она, на этот раз по-барлийски. Этот язык она отшлифовала в достаточной степени, чтобы тот, для кого он не родной, не заметил акцента.
— Хочешь такой же? — ухмыльнулся десантник, не оборачиваясь.
— Ага! — пегарка помахала перед его носом лапой с выпущенными когтями.
Конечно, когти пегарской кошки не такие внушительные, как у хельмутского дракона, но на человека, даже подготовленного, обычно производят впечатление.
Хельмутец поднял голову от драконьей лапы и уставился в лицо кошке.
— Кошка... Серая... Ух ты! Ты извини, что я на тебя так вылупился, ни разу в жизни живого лаксианца не видел. К тому же ты серая, а не трёхцветная.
— Ирра, — представилась она. — аспирантка планетологического факультета университета Пегара.
— Мйнар, — в свою очередь отрекомендовался он. — сержант кавалерии.
Тут дракон, недовольный тем, что его лапу оставили без внимания, не доделав, начал внимательно обнюхивать правое ухо Ирры, а потом выпустил раздвоенный язык и лизнул её за ухом. Она подняла лапу и почесала ему надбровную дугу.
— А ты их не боишься, — заметил Мйнар и вернулся к своей работе. — А всё-таки, серый цвет твоей шерсти это маскировочная окраска? Я думал, что все лаксианцы покрыты большими рыжими и белыми пятнами неправильной формы.
— У нас три расы, — объяснила она. Трёхцветная, серая и пятнистая. Когда-то наша, серая, народ воинов, была господствующей. Но потом началась техническая революция и трёхцветные отыгрались. Поэтому когда мы научились летать в космос и занялись колонизацией планет, мои соотечественники почти все покинули Лакс. Я сама выросла на Пегаре, это, кстати, та планета, куда мы сейчас летим.
Ирра, не переставая чесать дракону надбровные дуги внимательнее вгляделась в то, что Мйнар делает с когтями.
Оказалось, что в результате засыхания лака получается неровная рыхлая белесоватая масса. Но, если её смыть, чем и занимался кавалерист, коготь под ней был покрыт тонким металлически блестящим слоем.
Окончив возиться с левой лапой, он снял с неё лист пластика, сквозь который были пропущены когти. Дракон с видимым удовольствием пошевелил освобождённой лапой.
— Что это ты делал? — переспросила она.
— Вот смотри, ребята, — он показал на коллег, возящихся в другом конце трюма, намазывают коготь сначала лаком, потом отвердителем. В слое лака начинается химическая реакция и на коготь выпадает хром. Вообще, этот лак жутко едкая дрянь, и если попадёт даже на драконью шкуру, может быть серьёзный ожог. Поэтому когти перед покраской пропускаются через лист пластика. А я, когда реакция закончится, смываю лишние компоненты.
Завтра, когда покрытие окончательно затвердеет, мы его ещё напильником заточим.
— Интересно... Когда-то у наших предков на Лаксе тоже были традиции боевого маникюра, но к тому моменту, как мы стали колонизировать Пегар, они были давно забыты.
— Жаль, — вздохнул хельмутец. — А то бы мы сейчас объединили две традиции, и получили бы что-нибудь новенькое.
