Зайдя внутрь огромного закрытого стадиона на пятьдесят тысяч человек, приспособленного сейчас под концертный зал, Агнесса оглянулась. Всюду, где только хватало глаз, были люди. Стадион зрителями был забит на всех ярусах; от нижнего, ближе к сцене, где находились они с Кеем, до самых верхних рядов. И у каждого в руках было полотенце с надписью и символикой концерта и лайтстик, которые прилагались и к их билетам.
— Рейна Корасонес, — пояснил Кей надпись на полотенце. — В этом городе проходит специальный финал её концертного тура на альбом "Чёрная вишня". Говорят, будет нечто особенное и появятся новые песни, которых не было в туре по стране. Мне она нравится тем, что поёт во всех жанрах.
— Я ведь ничего не пойму, — растерянно улыбнулась Агнесса.
— Слушай сердцем. Я думаю, она тебе понравится.
Фанаты полушёпотом переговаривались, кто-то неотрывно следил за сценой, как вдруг свет погас и все разом затихли. На огромном ЖК-экране Агнесса увидела злую ведьму, колдующую над мирно спящей девушкой, срывающую с её шеи ключ и бросающую под ногу пирату. Тот опустился и поднял ключ. Ведьма исчезла со зловещим смехом, а девушка очнулась. Изображение исчезло и все увидели огромный аквариум на сцене. Зал заревел, когда среди огромных пузырьков там оказалась певица. Всё ещё находясь под водой, она подплыла сначала к одной стороне аквариума, потом к другой, после чего вынырнула на поверхность и, схватив лежащий рядом микрофон, начала песню. Пропев один куплет, она растворилась в темноте сцены, а на ней начали появлятся декорации: деревянный борт огромного пиратского корабля, танцоры, одетые под местных островных аборигенов. Зал вновь взревел, когда она вновь появилась на сцене, одетая в женский концертный вариант костюма пирата. Под ритмичные биты зал танцевал, никто не сидел на месте и Агнесса, видевшая, как певица с танцорами направляется по "языку" сцены вглубь зала, почувствовала, как тает её печаль. Музыка, словно море, смывала и растворяла её боль. Танцевальные биты продолжились, и вот женщины-танцоры во главе с певицей отвоёвывают пиратский флаг у мужчин-танцоров. В конце танцевального номера Рейна гордо махала им на сцене. Празднование и под мелодии очередной песни, под которую на месте не усидишь, певица показала барменское искусство в обращении с бутылками и фужерами. Агнесса уже не здесь, её тело полностью подчиняется музыке и раскачивается с ней в такт, глаза устремлены на сцену, она поглощена сюжетом и музыкой. Она здесь и нигде одновременно, захваченная мелодиями и голосом певицы. Звездное вечернее небо, грустная мелодия. Вот зазвучала баллада, и против воли Агнесса почувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы. Когда песня достигла кульминации, и певица взяла высокие ноты, из глаз Агнессы хлынули слёзы. Странное дело... Полностью уйти в искусство, чтобы оно вернуло Агнессу к тому, от чего она ушла. Но пережила это так, словно это не её переживания, а певицы и героини её песни... Последние танцевальные номера и снова экран. Смелая красавица-пиратка связывает того, кто забрал у неё ключ и срывает его с шеи мужчины. И в следущий момент происходит преображение. Лазурная голубизна подводного мира и вместо дерзкой пиратки — прекрасная морская русалка. Сцена изменилась, теперь больше напоминая подводный мир. И взгляду зрителей открылся небольшой оркестр и певица, облачённое в длинное розовое платье. Настало время классических медленных мелодий и темпованных баллад. Момент расслабления и релаксации после физической нагрузки. Песни успокаивают сердце и приводят дыхание в порядок. Кей и Агнесса не заметили, как почти инстиктивно повернулись друг к другу и начали танцевать. Кей обнимал Агнессу, в то время как её руки покоились на его шее. Ещё одно отделение пролетает также незаметно, и история продолжается. И вот доверчивую красавицу-русалку заточают в стеклянную клетку. В стекляной клетке на красном цвете, без единого аккопанемента певица в чёрном начинает петь песню. С последней строчкой припева она разрушает стекло и выходит к зрителям. За её спиной играет живой бэнд. Агрессия, отчаяние и рок льются со сцены с каждой новой композицией. Сверкают огни и вырывается пламя у сцены, подчёркивая всю напряжённость момента. На последней песне певица сама играет соло на ударных. Самое тёмное отделение концерта заканчивается, и певица исчезает. Становится тихо, и Агнесса с удивлением смотрит на зрителей и Кея, который никуда не собирается. Зал всё сильнее начинает кричать: "Анкор" и огни сцены зажигаются вновь. В последнем отделении концерта танцевальные мелодии мешаются с медленными, певица заговаривает с залом и, расчувствовавшись, даже плачет. Последняя песня и, открывая стеклянную дверь тем самым ключом из первой видеовставки, она исчезает. Концерт окончен.
Зрители не спеша покидали зал, следуя порядку и инструкциям. Никто не торопился и не спешил. Всё ещё на эмоциях, она не заметила, как один из случайно прошедших мимо незаметно сунул ключи от машины Кею в карман. Кей на секунду остановися, нащупал их и слегка кивнул, подтверждая получение. Всё ещё под впечатлением, они вышли в ночь. Агнесса чувствовала себя жутко уставшей и одновременно испытывала небывалый душевный подъём. Хотелось плясать, радоваться жизни, с её губ не сходила улыбка, глаза блестели, но, что было важнее, она чувствовала, что улыбается внутри. Музыкальный концерт подарил ей ощущение полёта, лёгкости, счастья, когда хотелось обнять весь мир и сказать ему, что он прекрасен. Кей ничего не спрашивал, он всё видел по её глазам. Вызвав такси, он довёз её до небольшого одноэтажного домика в пригороде, где они оба завалились спать.
Не открывая глаз, Агнесса потянулась рукой на другую сторону кровати, пытаясь нащупать Кея. Обнаружив пустоту, она окончательно проснулась и открыла глаза. В окна лился солнечный свет, обещая замечательный день, и слышалось пение птиц. Накидывая на ночнушку халат сверху, Агнесса вышла на крыльцо небольшого домика и, потягиваясь, огляделась. Короткая улочка с домиками находилась в низине, а слева шёл подъём и холмистая местность. Шумела зелёная листва, пригоняя ветер от небольшой рощицы вдалеке в лицо Агнессе, и щебетали птицы.
— Нравится?
Кей неслышно подошёл сзади и обнял её.
— Напоминает домик родителей в деревне, — улыбнулась она.
— Позавтракаем?
— Разве ты уже не ел?
— Я, как и ты, встал недавно.
— А времени сейчас сколько?
— Одиннадцать. У нас ещё несколько часов...
— Перед чем? — не дала закончить ему Агнесса.
— Сюрприз, — хитро улыбнулся Кей. — Идём завтракать?
Агнесса кивнула, но, почувствовав приступ тошноты, закрыла рот и побежала в дом.
Кей с грустью посмотрел ей вслед.
Последний день, последний день... Этой мыслью, как ядом, было пропитано всё вокруг. И ещё не расставшись, они уже были заточены ею в плен. Словно границами клетки, почти осязаемо она утяжеляла весь день, не позволяя до конца отвлечься и расслабиться. Словно невидимыми стенами отдаляя друг от друга и не позволяя быть искренними до конца. Всё это раскалённым железом отпечатывалось в сердце и памяти, оставляя неизгладимый след и превращая обычные мелочи в детали, которые никогда не забыть. Крошка хлеба над губой у Агнессы, небрежно смахнутая Кеем, вкус копчёной рыбы на бутербродах, запах кофе, блики солнечного света, играющие на деревянных стенах и неловкое молчание, когда они оба почти не знали, как реагировать и что говорить. И ещё мягкость свитера Кея, которую почувствовала Агнесса, устроившись рядом с ним на диване. Не хотелось что-то делать или говорить, хотелось прижаться и обнять, как сейчас, и пролежать так долго, закрыв глаза и не думая ни о чём, раствориться в этом моменте и остаться в нём. Хрупкое равновесие, поддерживаемое молчанием, когда слова уже не имели смысла, и они оба были одновременно далеко и близко друг к другу.
— Агнесса... — неуверенно потревожил её Кей, смотря на часы, висящие на стене. — Нам... пора. Тебе надо одеться потеплее.
С большой неохотой несколько долгих минут спустя Агнесса оторвалась от Кея и пошла одеваться. Теперь на них обоих были брючные костюмы и куртки с шарфами. Немного расстроенная, она совсем не обращала внимания, куда они едут, пока не увидела посреди поля огромный воздушный шар.
— Это для нас? — не веря, повернулась она к Кею.
Довольный произведёным эффектом — а от раздосадованности Агнессы не осталось и следа — он ответил:
— Да.
— Никогда не каталась на воздушном шаре, — с блеском в глазах призналась Агнесса.
— Я тоже, — добавил Кей. — Ты ведь... — настороженно добавил он, — не боишься высоты?
— Ради такого случая можно позабыть о своём страхе, — уверила его Агнесса.
Пилот выпустил небольшой шарик для определения направления ветра, и они начали подъём. Они летели всё выше под мерное потрескивание горелки над головой. Вверх! Вверх! И казалось, что вместе с землёй мелкими и незначительными становятся все прочие заботы и чувства. Выше только небесная синева, а внизу проплывали поля, леса, озёра и холмы, с высоты птичьего полёта казавшиеся сказочными и игрушечными. И это потрясающее чувство свободного полёта, когда впереди лишь горизонт. А ещё облака... Когда они заходили туда, Агнессе было немного страшновато, зато она смогла потрогать их руками! Чувства были необычными и мешались с лёгкой толикой страха. Абсолютно ничего не видишь, глухо, сыро и ветрено. Зато каким было счастьем снова оказаться в чистом небе! Тем временем ветер усилился, и пилот начал искать место для посадки. Агнесса посмотрела на Кея, обеими руками державшигося за бортики корзины и кошкой царапнула по душе тревога. Словно каменное изваяние, Кей стоял, не шевелясь, и задумчиво смотрел куда-то вниз. Она обняла его, повиснув на руке и положив свою ладонь поверх его, но Кей не реагировал.
— Спасибо тебе огромное, — тихо произнесла она, кладя голову на его плечо.
Его напряжение и скованность передались ей, царапнув сердце словно по стеклу, и отзываясь жутким лязгающим звуком интуиции, когда он повернулся к Агнессе и ответил со стеклянным взглядом:
— Не стоит меня благодарить.
У Агнессы было чувство, что она беспомощно бьётся сквозь стену из толстого стекла, по другую сторону которой стоял Кей.
Знакомый парк, аллеи, мостик на пруду. Они вернулись в тот же парк, с которого началось их свидание на Ирише. Они дошли до середины моста, когда Кей протянул ей оберег со словами:
— Это от моих родителей. Они просили не снимать и передали, что принимают тебя и ребёнка.
Слова давались ему тяжёло, словно ему приходилось пить раскалённое железо. Поэтому вручив оберег, он повернулся к пруду и, положив руки на перила, посмотрел куда-то вдаль. Агнесса убрала оберег в сумочку и последовала его примеру. Повисла настолько тяжёлая тишина, что можно было слышать собственное дыхание. Кей смотрел по сторонам, поднимая и опуская голову и не решаясь начать разговор.
— Знаешь...
Первое же слово заставило его дрогнуть от собственного голоса.
— Всё это время мы постоянно метались между долгом и чувствами, не могли выбрать какую-то одну сторону. Это неправильно.
Слова кипящим маслом стояли в горле, лишая возможности дышать.
— И как бы мы не хотели усидеть на двух стульях, выбрать придётся что-то одно. И это выбор не в нашу пользу.
Ему казалось, что он задыхается.
— На данный момент нам лучше... оставаться врагами. Ради ребёнка.
Каждое выкованное в боли слово приходилось насильно выталкивать наружу.
— Ведь мы уже пытались сбежать и ничего не вышло.
Собственный голос казался чужим. Мизинец Кея дрожал, нерешительно пытаясь коснуться мизинца Агнессы на перилах. Палец то подбирался ближе, то опять уходил, так и не коснувшись её пальчика.
— Забудь меня. Найди человека, который сделает тебя счастливой и сможет залечить раны, нанесённые мной. Чтобы когда-нибудь, лет через пятьдесят, ты со смехом смогла рассказывать внукам о том, что был в твоей жизни Кей Лиарават, который превратил её в ад. Идиотом, который не смог тебя защитить. Я очень надеюсь, что так и будет. Ты сможешь улыбаться вновь и жить так, словно в твоей жизни меня никогда и не было.
В этот момент небо для них расколось. Как и сердце, часть которого осталась с кем-то другим.
— Кей, не уходи, — ловя воздух ртом, почти прошептала Агнесса. Она хотела обнять его сзади, но тут же была нежно отстранена.
— Прощай.
Бинар
В наручниках и в сопровождении двух охранников Кей появился на улице Варанаси, рядом со зданием бинарской разведки. Но ещё до того, как они оба успели опомниться, уложил резким ударом сначала одного, а потом второго. Он достал из кармана одного из них ключи и расстегнул наручники:
— Простите, парни. Ничего личного.
1.Постоянно говорят, что делать,
Постоянно говорят, как жить.
Обездвижен паутиной долга,
Плети я намерен разрубить
Надоело
Мне приказы выполнять,
Надоело.
И хочу всё сам решать.
Надоело.
Слушать лишь себя хочу,
И поверьте, в этот раз
Шанс не упущу.
Не остановить вам меня, не спастись,
Ведь я намерен план в действие привести.
Хочу заставить вас вспомнить свой страх.
Спорим, получится?
Спорим, получится?
Хочу идеально всё провернуть,
И поменять жизнь — верный мой путь.
Разве не человек слова я?
Спорим, получится?
Спорим, получится?
2.Возомнили вы себя богами
Судьбы за других стали решать
Но с разбитым сердцем, полным боли,
Вас намерен я переиграть.
Надоело, -
Гнев кипит в моей груди.
Надоело
По пути потерь идти.
Никогда впредь
Не позволю вам решать,
И в игре, где ставка — жизнь,
Реванш хочу я взять.
Не остановить вам меня, не спастись,
Ведь я намерен план в действие привести.
Хочу заставить вас вспомнить свой страх.
Спорим, получится?
Спорим, получится?
Хочу идеально всё провернуть
И поменять жизнь — верный мой путь.
Разве не человек слова я?
Спорим, получится?
Спорим, получится?
Разбита вся жизнь,
И не узнать мне в зеркале себя.
Потеряно всё, чем раньше дорожил.
Пусть рядом смерть,
Право на жизнь хочу отвоевать.
Не остановлюсь я,
Не сдамся, пока до цели не дойду.
В этом весь я, это мой план.
И осечку я не дам.
Спорим, получится?
Спорим, получится?
Поставь на меня,
Хочу идеально всё провернуть
И поменять жизнь — верный мой путь.
Разве не человек слова я?
Спорим, получится?
Спорим, получится?
Можешь поставить на меня.
Настойчивая трель телефонного звонка прорвалась сквозь сон Гемини. Заставив его повернуться к тумбочке и посмотреть на время. Пять утра. Драгоценные часы сна украли, мерзавцы! Только несколько человек обладали в представлении Гемини подобной привилегией. Интересно, звонящий относится к ним или нет? Он лениво протянул руку к сотовому.
— На связи, — зевая, произнёс он. — Кей что сделал?!
Не поднимая голову с подушки, он попытался изобразить максимальное удивление в голосе.
