Глаза открылись, и я знала, что сейчас они черны, как ночь, пока только глаза. Мое сознание открыто ЕЙ, мы думаем одни мысли, мы желаем одного и того же. Я — это ОНА, а ОНА — это я. Мы едины в своем стремлении, мы связаны с моего рождения и до ЕЕ рождения в моем чреве. На губах заиграла торжествующая улыбка. Пора! Не спеша, поднялась с кресла, спустилась по ступеням и направилась к выходу. Двери распахнулись, выпуская меня. Последователи стояли у стен, согнув спины в подобострастных поклонах. Мелочь, шушара, назойливые мухи, ждущие великой милости. Глупцы, не дорожащие своими краткими жизнями ради еще более краткого могущества. Вечна лишь Я.
Я прохожу мимо них, не обращая внимания на опущенные головы. Дорога из льдистых звезд ведет меня дальше. Острые края ранят обнаженные стопы, и мой путь становится кровавым. Боль-это плата, и я без содрогания приношу ее. Коридор из кроваво-красного камня, подсвеченный лишь факелами, уводит меня вглубь обители. Факелы гаснут, как только я прохожу мимо, Тьма за моей спиной, ОНА идет по кровавым следам. Впереди пустая зала, где на полу начертана пентаграмма. На лучах уже заняли место девять магистров, готовых отдать свою жизнь во имя ЕЕ возрождения. Мое место в центре, потому что я сердце пентаграммы, потому что я предназначена ей в жертвы и в этом мое предназначение.
Делаю первый шаг и слышу, как девять живых, но уже мертвецов творят заклинание. Их бескровные лица не видны под белоснежными капюшонами, да мне и не нужно видеть. Я все знаю, я чувствую, как жизнь покидает эти тела, ЕЕ дар поглощает их до последней капли. Эти жизни откроют Врата, и последний шаг совершим мы: я и мое отражение в мужском теле. Заклинания все больше напоминают торжественное песнопение. Я слышу звуки барабанов, или это сердце оглушает меня последними ударами никчемной человеческой и кошачьей жизни? Живое горячее сердце, которое остановится навечно, как только ОНА вытеснит слабый податливый разум.
Я вхожу в круг, в котором начертана руна Харт-аш, одновременно со мной в круг вступает Асдар, мое отражение, мой идеальный мужчина, ждавший меня долгие годы. Мужчина, для которого не существовали другие женщины, мужчины боготворивший меня с момента своего создания. Моя половина. Я поднимаю на него глаза и все остальное перестает существовать. Только он, только его тело и мое желание, наше желание.
Асдар шагнул ко мне, положил руки на плечи, сжал их, застыв так на мгновение, а затем балахон пополз вниз, обнажая мое тело все больше и больше. И вновь прикосновение к плечам, несмелое, неспешное. Я прикрываю глаза и выдыхаю его имя. Мужские пальцы впиваются в мою плоть, делая почти больно, а затем его губы накрывают мои обжигающим поцелуем. Его балахон мешает, я хочу чувствовать это тело, только его тело, и я срываю с него кусок раздражающей материи. Дышать почти невозможно, я задыхаюсь от охватившего меня пожара, что все сильней разгорается внутри.
— Возьми меня, — с хриплым стоном умоляю его, но Асдар не спешит.
Он ласкает меня, наслаждаясь каждой частичкой моего распаленного тела, и стоны, срываясь с приоткрытых губ устремляются ввысь, смешиваясь с прекраснейшей из песен, что поют девять духов.
— Моя, — шепчет Асдар. — Моя, — стонет он, изнемогая от своего желания. — Моя. — Рычит мой мужчина, чувствуя мои ответные ласки.
Наши тела переплетаются, наши стоны сливаются в один, и я вновь умоляю его:
— Возьми же меня...
И Асдар готов, он уже не может держаться. Я закрываю глаза, спеша принять его в себя. Неожиданно появляется голос, странный ненужный, лишний, но он прорывается сквозь пелену сводящей с ума похоти.
— Скажи ему, он имеет право знать, — шепчет голос. — Скажи, не поступай с ним так, как поступил с тобой Кин. Скажи, что ты не девственна.
— Не девственна, — произношу я вслед за голосом, слабо отдавая себе отчет в том, что признаюсь в своем преступлении.
— Что? — задыхаясь переспрашивает Асдар.
— Я не девственна. — Повторяю я и широко распахиваю глаза.
Асдар на мгновение замирает, замирает и песня, оборванная на полуслове, только мое сердце продолжает оглушительно стучать, да сумасшедшее желание раздирает тело на части. Каменная маска на лице черноглазого бога оживает. Его черты искажает ярость, он знает, что я не солгала. Он вскакивает, с ненавистью глядя на меня.
— Ты, — шипит он, — ты предала меня.
В голове раздаются душераздирающий, сводящий с ума крик. ОНА тоже все поняла, ритуал не состоится, он сорван из-за одной единственной мелочи — моя девственность, которую похитил студент магической академии имени Диглана Донага, обладатель хитрых кошачьих глаз и непомерной ревности. Кинан Нейс, не устоявший перед чарами Марсии Коттинс, украл то, без чего ритуал потерял силу. Теперь исход не сможет предсказать никто, тело донора испорчено безвозвратно.
— Кто? — рычит Асдар. — Кто посмел?
И я очнулась, мое сознание возобладало над телом. Схватив балахон, я спешно натянула его и оглянулась, ища пути спасения. Их не было. Только клубящиеся Тьмой глаза девятерых магов, обманутых в своих надеждах, и Асдар, испепеляющий меня ненавидящим взглядом. Кажется, его больше оскорбила моя неверность, чем сорванный ритуал. Я попятилась из круга, и он бросился на меня, схватил за шею и сжал пальцы. В лице черноглазого бога не осталось красоты, он был ужасен в своем гневе. Я захрипела, падая на колени, воздуха катастрофически не хватало.
— Помогите, — прохрипела я.
Последнее, что я увидела, это черноту, полившуюся из глаз Асдара. Ледяной холод обжег внутренности, сердце испуганно дрогнуло и замерло, остановленное карающей дланью самой Тьмы. Меня вытесняли из собственного тела, изгоняли без слез и сожалений.
— Именем Света! — прозвучало где-то вдали.
И я провалилась в черноту Вечности...
* * *
— Кошка-кошка, и все-таки ты попалась, — нежный, но невесомый голос всколыхнул волну неожиданного стыда. — А я так надеялась, что все получится.
— Кто здесь? — а что с моим голосом?
— Элана, — последовал самый неожиданный ответ, и я увидела полупрозрачный призрак себя самой.
Призрак плавал в абсолютной черноте, как, впрочем, и я. Оглядев себя, была неприятно поражена наличием лап и хвоста.
— Твоя сущность, — пояснил призрак Эланы Иарлэйт.
— Темно, — пожаловалась я. — Хочу обратно.
— Ты же душа, освобожденная от тела, Марси, — Элана укоризненно покачала головой, для тебя нет границ. Кстати, там твои друзья подоспели, жаль, что поздно. Посмотрим?
Я с наслаждением вылизала себя, да-а, этого мне жутко не хватало. Правда, ощущения странные, скорей, по памяти, но за неимением лучшего... Затем полюбовалась на свой хвост и зажмурилась.
— Посмотрим, — мурлыкнула я.
— Тогда вперед, — смех девушки прозвучал задорным колокольчиком. Интересно, я так же смеялась?
Это вышло как-то само собой, пласты реальностей сместились, или просто мы так легко прошли Грани, но факт остается фактом, оказались мы в ритуальном зале, с интересом глядя на творящееся безобразие. Здесь шла битва. Воинов Света было много, сверкающие доспехи слепили своим сиянием. Вспышки чистого Света то и дело мелькали в разных углах залы, да и не только здесь. Последователи защищались, окутанные Тьмой. Элана плавно перелетела на противоположную сторону, и ее голова исчезла в стене, затем протиснулись плечи, и она исчезла целиком, но вскоре вернулась.
— Везде идет схватка, — сказала она.
Я внимательно смотрела в гущу в центре залы, потому просто кивнула вместо ответа. Мое, то есть наше тело, лежало на полу, прикрытое тканью балахона. Рядом с телом сражались Асдар и кто-то из Воинов. Его доспехи мерцали не так ярко, как у остальных, но слабая защита его не останавливала. Такую яростную работу мечами я уже видела однажды, на академическом полигоне.
— Джар? — наконец, изумленно произнесла я.
— Кажется, да, — ответила Элана, удобно устраиваясь рядом в сидячей позе. — А вон и второй.
Я перевела взгляд чуть в сторону и увидела Ормондта. Он пробивался к Джару. Я залюбовалась, глядя на стремительный бег лорда Ронана. Вот он отмахнулся, почти не глядя, от Последователя, и тот упал со страшной раной на груди. Тьма медленно сочилась из раны, и тело на глазах усыхало, превращаясь в мумию. Ормондт продолжал движение, не останавливаясь, уворачиваясь, уходя от ударов, нанося ответные, он все больше приближался к тем, кто дрался за тело мертвой девушки.
— А мы все-таки красавица, — констатировала я, глядя на правильное бледное личико.
— Лишь бы ОНА нами не воспользовалась, — мрачновато изрекла Элана. — Иначе уже не вернут.
— Что вернут? — я на мгновение отвернулась от схватки.
— Тебя, — ответила девушка и охнула.
Я тут же вернула свое внимание сражающимся и разу зажмурилась и закрыла глаза хвостом. Асдар теснил Джара. Сила и превосходство были явно на стороне черноглазого мужчины. Джар оступился и полетел на спину, едва успевая отбить атаку Асдара. Вывернулся, вскочил и... на его место встал Ормондт, принимая удар на себя.
— Унеси, — крикнул он.
В глазах Аерна еще бушевал азарт схватки, но спорить не стал. Мечи исчезли, и Джар спешно направился к телу. Он прерывисто дышал, и я умиленно смотрела на волосы, прилипшие ко лбу.
— Хорош, — выразила мои мысли Элана. — Ректор мне тоже нравится, — добавила она.
— Эх, — вздохнула я, глядя сквозь хвост на мужчин.
Джар коснулся нашего лба, и мягкое сияние чистого Света окутало тело в мерцающее покрывало. Вопрос с Тьмой и телом, кажется, решился в нашу пользу.
— Я верну тебя, — негромко сказал Джар.
Элана подплыла ко мне поближе, с интересом разглядывая студента.
— Жаль, мне не встретились такие искренние чувства, — сказала она. — Если у него все получится, ты сможешь ожить.
— А ты? — я повернулась к ней. — Ты не хочешь обратно?
— Они ждут Марсию Коттинс, а не Элану Иарлэйт, — ответила она, наблюдая, как Аерн уносит тело в свободный от схватки угол. — Нет, я не хочу в свое тело. Оно теперь твое по праву, тебе оно принесло больше счастья, а я не испытываю тоски по своему человеческому существованию. Правда, Марси, ты смелей и сильней меня. Я так редко могла сломить твое сопротивление. Поначалу еще удавалось подсказывать тебе, как стоит вести себя, а после ты стала уверенней и творила, что хотела. Меня слышала только, когда считала нужным.
— Мое человеческое сознание, воспоминания? — я снова посмотрела на нее.
— Ага, — она кивнула в моей манере.
— Если всегда была рядом, может ты знаешь, как я попала в твое тело? — спросила я и растянулась в полный рост, помахивая хвостом.
Элана ненадолго отвлеклась, рассматривая схватку, затем тоже вытянулась и почесала меня за ушами. Физических ощущений не было, но память опять подсказала, что я должна чувствовать, и я замурчала.
— Когда два студента начали свои упражнения с моим телом, они пробудили меня и вернули к телу. Точней, это сделала Сильвия. Она медиум, потому смогла не только поднять тело, но и пробудить мой дух. Не скажу, что мне понравилось происходящее. Все-таки некромантия-это издевательство над мертвыми. — Она недовольно покачала головой. — После второго упокоения, мне вдруг пришла в голову одна мысль. Коннланон, я столько изучала его, что заклинание переселения знала наизусть. Я просто шепнула Сильвии нужные слова, и она повторила их, не соображая, что происходит. Правда, я рассчитывала, что она займет мое тело, и я направлю ее к Воину Света, который был в академии. Я хотела, чтобы Воинство перекрыло эту лазейку Тьме. Но произошло то, чего я никак не предвидела, вместо мага-медиума мое тело заняла кошка, от страха похожая на пушистый шар. И я не жалею, что так вышло, а ты?
Я промолчала. Жалела? Нет, ни мгновения. Но что мне делать, если я вернусь в чужое тело? И что будет с моим телом? Там, среди живых, остались еще нерешенные вопросы, а их решать я как раз очень боялась. Но, если Сильвия и Нарв виноваты только в проникновении в склеп и опытах над мертвым тело, значит, обет молчания с моих уст снят, и я могу признаться, кто такая Марсия Коттинс. И что будет? Кто захочет жить рядом с возрожденной, да еще и кошкой. Я сымитировала тяжелый вздох. Может лучше сразу в свое настоящее тело и просто наблюдать за ними со стороны? Глядишь, погладят между делом.
— Ты не отвечаешь, — напомнила о своем присутствии Элана.
— Мне нравилось быть человеком, — призналась я. — Но будет ли им нравиться кошка?
— Она им уже нравится, — улыбнулась девушка.
Мы замолчали и снова посмотрели вниз. Оставив наше тело под защитой чистого Света, Джар вернулся в схватку. Теперь ему достался один из магистров-старейшин. Измотанный схваткой с Асдаром, Аерн с трудом удерживал натиск сильного мага. К тому же он расходовал силы на защиту нашего тела. Я вновь зажмурилась, когда броня Джара дала трещину. Свет его доспехов все более тускнел. Смотреть было страшно.
— Куда лезешь, адепт? — крикнул кто-то, и я решилась открыть глаза.
Старейшину перехватил один из Воинов, а Джар вернулся к нам. Он сел, прислонившись к стене и закрыл глаза, бледный и уставший. Вскоре к нему подошел тот самый Воин, нагнулся, внимательно всмотрелся в уставшее лицо.
— Молодец, мальчик, — сказал он, потрепав Аерна по плечу. — Хорошо держишься. Из тебя выйдет отличный Воин Света.
Джар криво улыбнулся и похлопал по руке своего помощника. Когда Воин отошел, он повернулся к мертвому телу и ласково провел рукой по волосам, разметавшимся по каменному полу.
— Скажи только слово, и я закончу обучение, — тихо сказал он, и я опять умилилась.
— Сначала оживи, — скептически хмыкнула Элана. — Слушай, Марси, а давай выберем того, кто сможет нас оживить.
Я ничего не ответила, глядя на Джара. "Будь моей леди Аерн", — сказал он. Ох, Джар, если бы ты смог принять правду... Я заставила себя отвернуться от студента и нашла взглядом Ормондта. Такого ректора никогда не видела ни я, ни студенты. И слава кошачьим богам, потому что те эмоции, которые отражались на его лице меня напугали, но и заворожили. Это был демон, чьи глаза источали холодную ненависть. Асдар все больше слабел. Он так явно проигрывал лорду Ронану. За что мстил ректор магической академии этому идеальному созданию? За мою смерть? За крах своих надежд? Или просто уничтожал порождение Тьмы? Методично, удар за ударом, выпад за выпадом, он жал к стене Асдара. Кто-то из магистров пытался пробиться к ним, но тут же путь старейшине преградил очередной Воин Света. Со смертью этого идеального создания умирала последняя надежда Последователей.
Ормондт загнал Асдара в угол, все атаки Тьмы разбились о защитный панцирь из чистого Света. ОНА была слишком слаба в реальном мире, даже те чудища, которые она могла создавать в астрале были ей неподвластны. Черноглазый красавец уперся спиной в стену, сделал последний отчаянный выпад и повис, пригвожденный сияющим мечом.
— Он мне никогда не нравился, — сказала Элана. — Хотя стоит признать, вы с ним отлично смотрелись. Такой накал... — она хихикнула и взъерошила призрачную шерсть.
