Гарри очень не понравились его обвинения в глупости.
⁃ Вам разве не говорила Джинни, что меня отравили какой-то неизвестной дрянью? — нахмурившись поинтересовался он.
⁃ Говорила. Под воздействием этой дряни ты бегал голышом по Хогвартсу в попытках упаковать свой кларнетик в чехол мисс Слотбери, но осознанное соблазнение этой хитрожопой девки дело другое! — тыча пальцем в стол, сказал мистер Уоллес.
⁃ Нет, это тоже было под воздействием зелья! — возразил Гарри.
⁃ Но ты был здравом уме! — воскликнул Уоллес. — Им достаточно бросить ее воспоминания в омут памяти, и они увидят, как все было. И я не знаю, как все было, но что-то мне подсказывает, что ты в тех воспоминаниях не похож на обезумевшего психа, преследующего женщин с дикими криками и своей салями наперевес! Может быть воздействие и было, но как в данный момент мы можем это доказать?
Гарри нечего было возразить. В воспоминаниях Джессики он бы действительно был милым и обходительным, чуть нагловатым, но точно не безумцем. Теперь он даже не мог представить, как из этого можно выкрутиться. Опустив взгляд на свои руки, он молчал, надеясь, что у нового адвоката есть хоть какие-то идеи.
⁃ Итак, — произнес мистер Уоллес. В его голосе явно слышалось сильное раздражение. — Что мы в итоге имеем? Вы с этой мелкой шавкой трахнулись, поэтому у нее есть и ДНК и воспоминания. Учитывая, что трахая ее ты был в своем уме, суд может автоматом признать тебя виновным и по второму обвинению.
⁃ Зачем им это? — спросил Гарри.
⁃ Каждый теперь хочет извлечь выгоду из твоего дела, Гарри, — сказал Уоллес. — Я хочу заработать, Терренс со своей телкой Диком хотят наладить карьеру, судья хочет...
Не договорив, он подпер щеку ладонью и о чем-то задумался. Гарри же, сокрушенно покачав головой, плюхнулся щекой на холодный стол. Голова ужасно болела, живот урчал от голода. Он только сейчас понял, что смертельно устал.
⁃ А какой второй вопрос? — вспомнил он вдруг.
⁃ Как это случилось? — спросил адвокат, выйдя из оцепенения. — Ты хоть что-нибудь помнишь? Кто тебя траванул? Каким образом он заставил тебя выпить зелье?
Гарри плюхнулся лицом обратно на стол.
— Нет, — буркнул он. — Помню только, что это было в тот день, когда я ходил в Хогсмид. Вернее, догадываюсь, потому что память меня в последнее время подводит.
Уоллес развел руками, дав понять, что ответ его не удивил.
⁃ Так, что это мы тут засиделись! — встрепенувшись, выпалил вдруг он. — Мне пора, а тебе надо отдохнуть, парень. Уколы тебе сегодня кололи?
⁃ Да, — тихо произнес Гарри. — Но эта херня уже начинается опять.
⁃ Мысли всякие, да стояк небось, как в шестнадцать лет, да? Тогда передам, чтобы тебе кололи трижды в день, — сказал Уоллес. — Только старайся хорошо кушать, иначе загнешься еще до суда, а нам это не надо. Тебе же дают «королевскую пайку», как авторитетам. Гарри Поттер, как-никак!
⁃ Так та байда называется «королевская пайка»? — скептически произнес Гарри. — Я-то думал это блюдо называется «Надзирателя пронесло по-жидкому» или как-то так.
⁃ Нюхнул бы ты, что здесь обычным зекам дают, ух-х! — усмехнулся мистер Уоллес, поднимаясь со стула.
Взял со спинки стула пальто, он накинул на плечи. Бросив пустой термос в портфель, он хлопнул по застежкам и направился к выходу.
⁃ Погодите, так какой у нас план? — спросил Гарри.
⁃ Слушай, пацан, — остановился в дверях Уоллес. — План не у нас, а у меня. Твое дело молчать на допросах, жрать «королевскую пайку» и подставлять задницу под уколы. Остальным займусь я.
⁃ А жену я когда смогу увидеть?
⁃ На суде. Азкабан это тебе не Синг-Синг какой-нибудь.
* * *
Его член был напряжен до такой степени, что, казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется, как палка динамита. Она, совершенно голая, за исключением сапогов на высоченном каблуке и черной балаклавы, стояла прямо над ним, поставив ногу на его грудь. Она провела пальцем по своему телу, очертив контур бедер, а потом резко взмахнула рукой и Гарри вскрикнул, ощутив жжение в области бедра. Дернувшись, он почувствовал, что руки привязаны к изголовью кровати, а ноги к столбикам у изножья. Она тем временем, еще раз шлепнув его по бедру, опустилась на колени и наклонилась к его губам. Гарри приподнял голову и приготовился к жаркому поцелую, но она только лишь подразнила его, облизав губы и коснувшись кончиком языка его подбородка, после чего сползла вниз, к его ногам. Медленно проведя ногтями по его телу, она остановилась на бедрах и, вцепившись в них, обхватила губами головку его члена. Гарри чуть не задохнулся, когда она засосала ее, и непроизвольно подался бедрами вверх. Она надавила на его бедра, заставив лежать неподвижно, и провела языком от яиц до самого кончика головки. Пощекотав уздечку, от чего у Гарри по телу пробежали мурашки, она легонько ухватила зубами кожу его мошонки и слегка оттянула. Гарри мысленно молился, чтобы она поскорее начала действовать активнее. И наконец, Она, еще несколько раз лизнув его окаменевший ствол с разных сторон, обхватила его губами. Гарри увидел, как ее голова опустилась, и член исчез из виду. Он прикрыл глаза и расслабился.
Ее голова начала двигаться, так быстро, что старая дряхлая кровать начала скрипеть и пошатываться. Член едва ли не целиком исчезал у нее во рту, и Гарри чувствовал, как при каждом движении член практически врывается в ее глотку. Наблюдая за ее движениями, он чувствовал, как каждый мускул его тела напрягся. Он не имел возможности пошевелить ни рукой, ни ногой и, не привыкший к такой роли в постели, чувствовал себя беспомощным. Тем не менее, возбуждение было так велико, что мозг отказывался концентрироваться на чем бы то ни было, кроме темных губ, скользящих по его естеству.
Остановившись на минуту, Она обхватила его член кольцом двух пальцев, и широко раскрыв рот, заглотила его целиком. Гарри ощутил, ее высунутый наружу язык коснулся его яиц, а нос уперся в лобок. Ее горла стиснуло его головку словно тисками. Гарри застонал и подался тазом вверх, мечтая, чтобы это наслаждение никогда не прекращалось. Она не двигалась так долго, что Гарри уже готов был излиться прямо вглубь ее глотки. Наконец, выпустив его член изо рта и выкашляв на него сгусток слюней, она привстала на корточки и ухватила его за горло. Нашарив под собой его перепачканный слюной член, она направила его вверх и медленно опустилась на него. Почувствовав себя внутри горячего и невероятно тесного влагалища, Гарри толкнулся вверх, вогнав член по самое основание. Его лобок соприкоснулся с ее, гладко выбритым, за исключением аккуратного треугольничка коротеньких волос и с цветной татуировкой в углу. Продолжая держать его за горло, Она немедленно начала насаживаться на него.
Она буквально скакала на нем, как наездница на молодом жеребце, и Гарри, задыхаясь от удовольствия, быстро-быстро толкался в нее снизу, сожалея только о том, что не имеет возможности покрепче сжать в ладонях ее соблазнительные груди, подпрыгивающие при каждом движении.
Тела громко шлепались друг о друга. Она наклонилась и, притянув его голову за волосы, прижала к себе, уткнув его носом между своих грудей. Каждое ее движение, каждый его толчок сопровождался выбросом такого количества дофаминов и эндорфинов, словно он уже испытывал оргазм.
Гарри уже был на той стадии возбуждения, когда тело требует немедленной разрядки, но мозг упорно продолжает настаивать на продолжении, когда Она соскочила с его члена и перебралась к его лицу, точно так же устроившись над ним на корточках. Опустившись на его лицо своей истекающей соками киской, она обеими руками схватила его за волосы и Гарри почувствовал, что его нос уперся прямо в ее разбухший клитор. Она принялась бесцеремонно елозить по его лицу, словно терлась о древко метлы или сиденье велосипеда, и так сладко стонать, что не будь его уши зажаты ее бедрами, их бы наверняка заложило. Ее запах и вкус сводили его с ума, и он, раскрыв рот и высунув язык, с удовольствием вылизывал все, до чего мог им достать.
Очень скоро Она вздрогнула и так сильно впилась ногтями в его грудь, что на ней остались царапины. Запрокинув голову, она издала дикий вопль. Ее словно встряхнуло, и она, продолжая во весь голос стонать, мелко задрожала и так вцепилась в его волосы, что он испугался, что она вот-вот вырвет пару клоков его шевелюры.
Едва успев кончить, она снова прыгнула на его колом торчащий стержень и, вцепившись в его бедра сходу принялась насаживаться на него с такой скоростью и мощью, что Гарри, глядя на то, как ее ягодицы шлепаются о его тело, скрывая между собой член, кончил уже спустя пару минут. Хрипло и басовито застонав, он ощутил, как по телу побежали мурашки, и как в низу живота все вспыхнуло, словно там разорвался снаряд, начиненный напалмом. Он резко дернулся, всадил член в горячую киску по самые яйца, и кончил, чувствуя, как сперма обволакивает его член и струйкой стекает на его яйца...
⁃ Твою ж мать!
Гарри проснулся, свалившись с узкой койки. Ухватившись за ушибленный затылок, он заполз обратно на дощатое ложе, назвать которое кроватью не поворачивался язык, и осознал, что только что увиденный сон был воспоминанием.
⁃ Ч-черт, и умудрился же я такое забыть, — прошептал он самому себе.
Однако воспоминание о бурном сексе с девушкой в маске никак не могла помочь поиску отравителя или отравительницы, хотя и, понятное дело, имело к случившемуся непосредственное отношение. Или нет? Гарри понял, что окончательно перестал доверять собственной памяти. Оставалось лишь дождаться следующего разговора с Уоллесом и сообщить ему о своем сне. И главное, о врезавшейся в память татуировке на теле неизвестной.
54. AFTERPARTY 3: БАНКЕТ (Гарри Поттер/Полумна Лавгуд)
Гарри не мог отвести глаз от Малфоя. Его поразило не то, что Малфой подлизывается к преподавателю, эта картина была ему хорошо знакома по урокам Снегга. Удивило его то, что Малфой в самом деле выглядел больным. Гарри давно уже не случалось видеть Малфоя вблизи, и теперь он заметил, что под глазами у него залегли темные тени, а кожа приобрела явственно сероватый оттенок.
Несмотря на то, что Гарри пристально смотрел на него, ему не сразу удалось осознать, что тот собирается делать. В определенную минуту Малфой выпрямился, сжал кулаки и осмотрелся. Он крепко стиснул зубы, на щеках вздулись желваки. Убедившись, что никто за ним не следит — Гарри в последний миг успел отвернуться — слизеринец распахнул мантию и молниеносно выхватил из-за пояса сразу две волшебные палочки. Держа их наизготовку, он вдруг заорал:
— И совершит Он над ними великое мщение наказаниями яростными, над теми, кто замыслит отравить и повредить братьям моим. И узнаете вы, что имя его Темный лорд, когда мщение его падет на вас!
Большая часть присутствующих обернулась, с недоумением воззрившись на блондина в черной мантии и перчатках, державшего в руках сразу две волшебные палочки. Он же продолжил:
— За магию! За будущее без грязнокровок! За Лорда! Волшебный мир для волшебников!!!
Направив обе на висевшую в центре залы гигантскую хрустальную люстру, он пустил в нее заклинания. Гарри словно остолбенел. Действия Малфоя застали его врасплох. Замерев с недонесенным до рта бокалом с коктейлем, который струйкой полился ему прямо на галстук, он наблюдал, как огромная люстра, словно в замедленной съемке, сорвалась с крепления и полетела вниз.
Кто-то завизжал, чья-то рука взметнулась в воздух, указуя на летящий с потолка «снаряд», и толпа гостей резко бросилась врассыпную. Среди стоявших под люстрой был Кормак Маклагген. Он увлеченно вылавливал пальцем бумажный зонтик из коктейля, и не обратил никакого внимания на поднявшийся шум. Тяжеленная махина упала прямо на него. В этот жуткий момент Гарри аж невольно присел, словно люстра рухнула на него самого.
Малфой тем временем забрасывал помещение бомбами-вонючками и дымовыми шашками из закромов магазина «Зонко». В зале поднялась настоящая паника. Ученики, гости, преподаватели — все замельтешили перед глазами Гарри, словно мошкара. Одна из бомб-вонючек пролетела в дюйме от его носа. Послышался вопль. Гарри обернулся и увидел, что миновав его, бомба попала прямиком в лицо профессору Трелони. Та повалилась на спину и ее тут же начало рвать, то ли от чудовищного запаха, то ли от избытка алкоголя в желудке. Гарри упал на колени, чтобы следующий снаряд не попал в него, и не без труда перевернул пьяную вдрызг Трелони на бок, чтобы та не захлебнулась.
— Гарри! Гарри!
Гермиона ползла к нему на четвереньках со стороны балкона. Подол платья был весь измазан дерьмом из бомбы, а декольте разорвано.
— Гарри, он запер дверь на балкон! — крикнула она.
— И входную дверь тоже! — закричала подоспевшая Полумна.
Малфой уже стоял на центральном столе, балансируя на возвышении, предназначавшемся для праздничного торта, и осыпал снующих из угла в угол гостей заклятиями, исступленно крича что-то совершенно невменяемое. Одно из заклинаний угодило в Слизнорта, и того забросило на камин. Другое угодило в одного из когтевранцев, который тут же был парализован. Гарри понял, что единственный способ спастись, это нейтрализовать разбушевавшегося Малфоя. Он достал было палочку, но одно из заклинаний срикошетило от стены прямо в его руку, вышибив палочку и отбросив ее в противоположный конец зала.
— Гермиона! — крикнул Гарри.
— Что?
— Палочку!
Гермиона бросила ему свою палочку, но та перелетела через Гарри и угодила в суп, стоящий на ближайшем столе. Гарри выругался и ринулся к столу, пригибаясь к земле. Вскочив на стол, он запустил руку в тару с супом, погрузив ее туда едва ли не по плечо, и, выудив палочку, бросился к Малфою, на ходу подбирая заклинание похлеще, дабы с первого же выстрела лишить того возможности оказать сопротивление.
Он растолкал двух облитых дерьмом с ног до головы девиц, перепрыгнул через какого-то старика-знакомца Слизнорта, едва не врезался в тележку для подносов, за которой прятался Эрни Макмиллан. Ему оставалось каких-то пять метров до стола, на который взгромоздился проклятый Малфой, когда кто-то внезапно сбил его с ног.
— Лежать, Поттер!
Это был Снегг. Отобрав у него палочку и отбросив ее в сторону, он вскарабкался на стол и, экспеллиармусом отобрав у Малфоя сразу обе палочки, схватил его за шкирку, как котенка.
— Я хотел бы с тобой поговорить, Драко, — сказал Снегг, злобно сверкнув глазами. — Быстро за мной, сопляк.
Хоть по залу и перестали летать вспышки заклятий, паника не угасала. Крики, стоны и грохот продолжались, нетрезвые гости орали, как потерпевшие и носились по залу, будто ужаленные.
— Всем успокоиться! — гаркнул Снегг что есть мочи. — Я открою выход на балкон, все выходят через него и спускаются в Большой зал! Прекратить панику!
