-Иванов недолго помолчал, а потом махнул рукой, — А, сгорел сарай, гори и хата. Запоминай, Андрей, отдать деньги в приют, это было мое решение, Витя подтвердит. Дальше, подарки свои и фотки Ваши отдашь мне, нечего их тебе через таможню светить, мне же вопросов никто задавать не будет, сам понимаешь. И еще, если этот сэр Генри в Москву приедет, тебе с ним на контакт обязательно выходить придется. Но это мы все уже позже решать будем. Кстати, выбери одну из фотографий. Завтра Анне подаришь, она с Катрин утром придет с Вами попрощаться.
...Андрюха, просыпайся, — парня довольно сильно толкнули в бок.
-А, что, где? — спросонья пробормотал Соколов.
-Ну, ты и горазд дрыхнуть, — с восторгом в голосе произнес Разборов, — всё прилетели, отстегивайся, давай, и с вещами на выход. Москва уже.
... В Шереметьево все прошло довольно буднично. Народу с рейса в Москве сошло немного, основная часть пассажиров, всё-таки летела дальше в Токио, поэтому таможню они прошли быстро.
-Всё парни, давайте прощаться, — подошел к ним Иванов, — извините, если что не так, — посмотрел он в сторону "лицеистов". Те слегка покраснели.
-Так Андрей, вот твоя сумка и будь здоров! — похлопал он Соколова по плечу.
-А вы разве не с нами? — удивился парень.
-Нет, за вами сейчас автобус придет, в МГУ поедете. А меня уже встречают, — он мотнул головой в сторону бежевой Волги, — так что будь здоров, и помни, о чем мы с тобой договаривались.
Он сделал шаг в сторону, но тут же остановился и хлопнул себя ладонью по лбу, — совсем забыл, надо же. — Он вытащил из своего дипломата газету и протянул ее парню, — свежая английская пресса. Посмотри на последней странице, тебе это будет интересно.
Андрей в легком недоумении последовал совету. К своему искреннему удивлению, он обнаружил небольшую заметку под броским названием. — "Победитель юношеской математической олимпиады, простой советский школьник пожертвовал весь свой гонорар детскому приюту".
-Вот в чём-чём, а в оперативности их журналистам точно не откажешь, — подумалось тогда парню.
Суббота 8 июля. Подмосковье. Домодедовский район. Пансионат. 10 утра.
-Машка, это что за дела-то! Договаривались же вшестером идти, я даже Гошу не пригласила, — рассерженной кошкой шипела Ольга. — Вот зачем нам этот старый дед?
-Олечка, а ты ничего не перепутала, — ласковым голосом ответила ей Марина, — с Гошей твоим никто из нас бы и не пошел, сама прекрасно знаешь, как ребята к нему относятся! А Иван Сергеевич, между прочим, хороший знакомый родителей Инны. И он обещал нас на территорию усадьбы провести. Чтобы мы не только снаружи ей любовались. Я понятно объяснила?
-Ну, тогда совсем другое дело, — сразу пошла на попятный девушка, — и, когда выходим?
-Да сейчас и пойдем, — ответила ей подруга, — вон Серега с Инной идут, Костик твой тоже здесь, а мой Игорек давно на месте. Так что, как говорится, с вещами и на выход!
-Ох и нахваталась ты у Инны этих ее милицейских шуточек, — сморщила носик Оля, но увидев взгляд Марины, тут же примирительно произнесла, — все молчу. Нравится тебе, да и ради бога!
Некоторое время спустя.
-Вот молодые люди, перед Вами один из самых замечательных объектов нашего культурного наследия, — с легким пафосом в голосе, произнес Иван Сергеевич, — усадьба Одинцово-Архангельское, построенная аж в 18 веке известным царедворцем Нарышкиным. Правда, то, что мы сейчас с Вами можем наблюдать, это более поздняя перестройка, выполненная в самой конце 19 века по проекту архитектора Шехтеля. Тогда усадьбой уже владели братья Морозовы, которые, кстати, весьма активно поддерживали революционное движение в России.
-А сейчас там, что? — полюбопытствовал Игорь.
-Санаторий ВЦСПС, — ответил мужчина, — начальник охраны санатория мой хороший знакомый, обещал вас провести внутрь и все самое интересное показать. Но сразу предупреждаю, вести себя надо тихо, отдыхающим не мешать, иначе нас моментально за ворота выставят! Я все понятно, объяснил? — строгим голосом спросил он.
Ребята дружно закивали головами, а Инна неожиданно дала легкий подзатыльник Сереге, — все понял, оболтус? И только попробуй там мне что-нибудь учинить! Если я из-за тебя лишусь возможности на такую красоту изнутри взглянуть, знаешь, что я с тобой сделаю?
-Ох и непростые у них отношения, — шепнула на ушко Игорю Марина.
-Слишком непростые, — так же тихо ответил ей Облаков, — и еще, я тут узнал ненароком. Соврал Серьга по поводу своего возраста. Гораздо старше он. И про ПТУ тоже врет. Складно, но врет.
-Ой, как интересно! — улыбнулась Марина, — расскажешь потом, ладно?
-Тебе, расскажу, конечно,— усмехнулся парень, — вот только ты, чтобы никому! Мне они очень симпатичны, хотя и врунишки, конечно!
-Так молодые люди, — продолжил свою речь Иван Сергеевич, — любоваться видами мы чуть позже будем, а сейчас пройдем к главному входу, нас, похоже, уже встречают.
"Ну вот, опять проблема на ровном месте образовалась, — с досадой подумала Ольга, — те, к кому мы должны были подойти, вон на том холмике расположились. Далековато от входа. Так что пока не получается у нас встретиться. Ладно, сначала экскурсия, а потом, я что-нибудь придумаю".
...Экскурсия по усадьбе получилась довольно увлекательной и весьма продолжительной. Выделенная им в сопровождающие, миловидная молодая девушка с явным знанием дела показала и рассказала им не только про постройки усадьбы, но и провела их по аллеям парка и даже организовала прогулку на лодках на веслах по Большому пруду и каналу, соединяющему пруд с рекой Рожайка. В общем расстались они только через час с небольшим, усталые, но очень довольные друг другом.
-Так молодые люди, — при выходе из пансионата, снова начал командовать Иван Сергеевич, — ну что, возвращаемся назад или еще здесь немножко погуляем?
-Ой, смотрите, — воскликнула Ольга, — вон на том холме, похоже, художники эту усадьбу рисуют! Может быть, поближе подойдем? Посмотрим, что у них получается!
-Можно и посмотреть, — согласился с ней мужчина, — ну что, если остальные не против, то пойдем, только ненадолго, а то нам скоро возвращаться надо будет, иначе к обеду не успеем.
Возражающих не было, и народ веселой гурьбой отправился вверх по холму. На его вершине расположились двое. Один, импозантный мужчина, в огромных солнечно-защитных темных очках, энергично расхаживал по холму, размахивая руками и периодически, что-то весьма импрессивно выговаривая своему спутнику. Тот же, похоже, не очень обращал на это внимание. Он был явно поглощен делом. Осторожно, прикусывая губу, мужчина сосредоточенно поглядывал вниз, в сторону усадьбы, и при этом, уверенными движениями наносил на холст широкие мазки.
-Похоже, иностранцы, — в легкой растерянности произнесла Марина, останавливаясь неподалеку от необычной парочки.
-Подумаешь, — беззаботно усмехнулась Ольга, — у нас на Арбате таких пруд пруди, — и она решительно направилась к художнику.
-Как красиво, — донеслось оттуда через несколько мгновений.
-Пойдем, посмотрим, — взял Марину под локоть Игорь,— надеюсь, нас оттуда не сразу турнут.
Та только весело рассмеялась. Они подошли поближе.
-Здравствуйте, товарсчи, — смешно коверкая слова, произнес мужчина в очках, — вы тоже любите красивый место?
-Не обращайте на него внимания, — практически без акцента произнес художник, — он по-русски говорит не очень хорошо, так что если какие у вас есть вопросы, то это ко мне.
-А я вас знаю, — неожиданно сказал Игорь, — вы клерк из американского консульства в Ленинграде. Вы еще нашу игру один раз судили, несколько недель назад в Таврическом саду. Вы тогда еще американским шпионом представились.
-То-то мне лицо Ваше показалось знакомым, — улыбнулся тот и отложил кисть в сторону, — я Джордж, сопровождаю вон того маньяка от искусства в поездках по России. Его зовут Карл. Он, почему-то, решил, что я гениальный пейзажист, и поэтому обязательно должен запечатлеть на холсте все самые красивые места России. Слава богу, что скоро это все закончится. На следующей неделе мы возвращаемся в Питер, и я, на конец-то, займусь любимым делом. Я ведь портретист, а не мастер пейзажа, как ему видится.
-А почему Вы не можете ему отказать, если Вам это так не нравится? — удивилась Марина.
-Во-первых, я обязан его сопровождать, это вообще-то моя работа, — развел руками Джордж, — во-вторых, кто платит, тот и заказывает музыку. А Карл платит, и платит весьма щедро! Ну и последнее, кто сказал, что это мне не нравится? Просто портреты у меня получаются лучше, это все признают. Вот взгляните, я тут девушку одну недавно нарисовал, портрет почти закончен.
Он осторожно вытащил из тубуса свернутую в трубочку картину.
-Придержите, за край, пожалуйста, только осторожно, — обратился он к Ивану Сергеичу.
Тот только хмыкнул, но выполнил просьбу художника, который медленными, очень аккуратными движениями развернул холст.
-Вот это да, — восхищенно присвистнул Серьга, — почти как у нас в Эрмитаже, честно.
-Работа еще не закончена, — с гордостью сказал Рогофф, — но мне тоже кажется, что это будет очень удачная вещь. Он дал зрителям несколько минут, чтобы полюбоваться на портрет, потом так же осторожно свернул его и убрал обратно в тубус.
-Вы знаете, — неожиданно чуть застенчивым голосом произнес он, — мне бы очень хотелось нарисовать Ваш парный портрет, — обратился он к Игорю с Мариной, — я бы назвал его "Зарождающееся чувство".
Ребята сильно покраснели.
-Не надо смущаться, у Вас все на лицах написано, — рассмеялся художник, — я очень просил бы Вас мне позировать. Это не займет слишком много времени.
-Да мы и не против, — первым справился со смущением Игорь, — вот только когда? Сейчас нам пора возвращаться, завтра у нас целый день занят. Может быть в понедельник?
-Хорошо, тогда когда и где? — деловито спросил Джордж.
-В пансионат приезжайте, тут рядом, — неожиданно вмешался Иван Сергеевич, — часикам к 10. Там и место спокойное найдем, и дождь, если вдруг, не помешает.
-А нас пропустят? — с легким недоверием в голосе спросил его Рогофф.
-Нет нерешаемых проблем, — рассмеялся тот, — есть нерешительные люди.
-Хорошо, тогда минуточку, я только переговорю с боссом, — сказал Джордж и подошел к Карлу. Тот внимательно его выслушал, что-то недовольно буркнул, но потом махнул рукой.
-Он согласен, — вернулся к ним Рогофф, — так что в понедельник к 10 часам мы приедем. И у меня есть еще одна просьба, — тут он повернулся в сторону Инны и Сергея. — Я бы очень просил Вас тоже выделить мне некоторое время. Из Вас тоже получается очень интересная пара. Я бы назвал ее "Единство и борьба противоположностей".
Ну, я так вижу, — чуть виновато развел он руками, глядя на явно ошеломленных этим признанием молодых людей.
Воскресенье 9 июля. Москва. Проспект 60-летия октября. 9 часов утра.
-Ох, и нахальный, Вы все-таки молодой человек, Андрей Владимирович, — ласково пожурила парня аспирантка Канторовича, — ну ладно Леонид Витальевич, он человек привычный, а вот мне то, за что такое счастье? В свой законный выходной в такую рань вставать. И вообще у меня на сегодняшний день, может быть совсем другие планы были. Так что, должен будешь!
-Виноват, исправлюсь, — ответил парень, — скажите, Елена...
-Анатольевна, — подсказала та.
-Скажите, Елена Анатольевна, — продолжил парень, — у Вас ведь дочка, кажется, есть маленькая?
-Ну, не такая уж она и маленькая, — усмехнулась женщина, — в третий класс уже перешла.
-Отлично, — обрадовался парень, — тогда у меня как раз для нее подарок есть.
Андрей вытащил из сумки коробку с фломастерами. — Нам на олимпиаде, в качестве сувениров раздавали. Мне они ни к чему, а девочке вашей, самое то будет.
-Андрей, ты что, я же пошутила, — искренне смутилась женщина.
-Так и что тут у нас происходит? — на шум из кабинета вышел Леонид Витальевич, — здравствуйте, Андрей.
-Здравствуйте, товарищ академик, — отвесил ему шутовской поклон парень, — представляете, пытаюсь Елене Анатольевне взятку дать, а она не берет, причём ни в какую. Это все Ваше тлетворное влияние, — Соколов обвиняюще взглянул на Канторовича, — сами не берете, и других так же воспитываете.
Глядя на слегка растерявшегося академика, Леночка легонько прыснула, — он мне фломастеры из Англии подсовывает, говорит, что для дочки.
-Правильно говорит, — одобрил Леонид Витальевич, — берите, Леночка не стесняйтесь. И переживать сильно не стоит, мы от этого прохиндея пирожными откупимся. Вы же купили, как я вчера Вас просил?
-Конечно, купила, — подтвердила женщина, — Арбатские и Мокко.
-Тогда вообще переживать нечего, — улыбнулся Канторович, и слегка приобняв парня за плечи, легонько подтолкнул его к двери своего кабинета, — пойдем Андрей, расскажешь мне, как все прошло.
-Все прошло по плану, — усмехнулся парень, усаживаясь в мягкое кресло рядом с рабочим столом академика, — олимпиаду я выиграл, Лондон посмотрел, но вот потом начались разные непонятки.
-А если подробнее, — подобрался академик.
-А если подробнее, меня попытались купить. В общем, случилась небольшая детективная история, — и Андрей рассказал о том, что произошло в Лондоне, опустив, естественно, некоторые пикантные подробности.
Закончив рассказ, Соколов посмотрел на явно удивленного услышанным Канторовича и продолжил, — Леонид Витальевич, у меня к Вам есть один вопрос. Скажите, Вы лично, никому из своих зарубежных коллег про меня не рассказывали? Про то какие слухи про меня у нас ходят, я в курсе. Ленинградские коллеги просветили.
-Академик задумался и через пару минут ответил, — а Вы знаете, Андрей, я действительно написал несколько писем своим коллегам за рубеж, в Америку и Германию. Про Ваше открытие. И про то, что неплохо было бы его осветить в их научных журналах. Но во-первых, ответа я пока не получил, во-вторых, я везде писал про группу советских ученых. Вашего имени я не упоминал. Это абсолютно точно.
-Значит, информация ушла не от Вас, и это очень хорошо, — серьезно сказал парень, — потому что я привез Вам действительно прорывную вещь, и мне очень не хотелось бы, чтобы кто-то узнал об этом раньше времени.
-Что, великую теорему доказали? — усмехнулся Канторович, но в глазах его смеха не было.
-Почти,— так же серьезно ответил парень и протянул академику тоненькую тетрадку в клеточку.
На довольно значительное время в кабинете воцарилась тишина, которая нарушалась только шорохом страниц и сопением Леонида Витальевича. Когда в кабинет заглянула его аспирантка с вопросом, когда чай подавать, Канторович только отмахнулся, — позже, Леночка всё позже.
Соколов терпеливо ждал.
-Удивительно Андрей, — только и произнес академик. Вы решили пойти совершенно другим путем. А как же Ваша с Гельфандом гипотеза?
-Там есть моменты, которые я доказать пока не могу, — ответил Соколов, — а здесь всё очень четко выстраивается. Правда, несколько громоздко, но тут уж ничего не поделаешь.
