Управление КГБ при Совете Министров СССР
по Пермской области
Протокол допроса свидетеля
пос. Кучино
11 августа 1980 г.
Старший следователь УКГБ СССР по Пермской области капитан Коробейников по поручению Следотдела КГБ УССР в помещении камерного типа учреждения ВС-389/36 с соблюдением требований ст. ст. 158, 160 УПК РСФСР допросил в качестве свидетеля:
1. Фамилия: Лукьяненко.
2. Имя и отчество: Левко Григорьевич.
3. Год рождения: 1927 год.
4. Место рождения: с. Хриповка Городнянского района Черниговской области.
5. Национальность и гражданство: украинец, гражданин СССР.
6. Партийность: беспартийный.
7. Образованием высшее.
8. Род занятий: сборщик-монтажник механического производства учреждения ВС-389/36 УИТУ УВД Пермского облисполкома.
9. Постоянное место жительства: осужденный, содержится в учреждении ВС-389/36.
10. Паспорт или иной документ: документов при себе не имеет, личность удостоверена.
Свидетелю Лукьяненко Л. Г. разъяснены обязанности, перечисленные в ст. 73 УПК РСФСР, и он предупрежден об ответственности по ст. 182 УК РСФСР за отказ или уклонение от дачи показаний по ст. 181 УК РСФСР за дачу заведомо ложных показаний.
(подпись свидетеля)
Допрос начат в 09 час. 30 мин.
Окончен в 12 час. 20 мин.
На предложение рассказать все известное об обстоятельствах дела, в связи с которыми вызван на допрос, свидетель показал:
Допрос производился с участием переводчика украинского языка Рак Любови Николаевны, 1940 года рождения, уроженки с. Семеновки Шевченковского района Харьковской области, проживающей в поселке Кучино Чусовского района Пермской области. Перед началом допроса переводчику разъяснены ее обязанности, предусмотренные ст. 57 УКК РСФСР, и она предупреждена об ответственности за заведомо неправильный перевод по ст. 181 УК РСФСР.
ВОПРОС. Знаете ли вы Стуса Василия Семеновича, в положительном случае когда, где и при каких обстоятельствах познакомились с ним?
ОТВЕТ. Стуса Василия Семеновича я знаю из заочного знакомства как одного из лучших представителей украинской интеллигенции и этим знакомством горжусь. Лично с ним не знаком, знаю его с начала литературной деятельности как поэта и публициста. О Стусе мне известно приблизительно с 1965 года.
ВОПРОС. В каких отношениях вы находитесь со Стусом В. С., встречались ли вы с ним?
ОТВЕТ. Арест Стуса В. С. считаю грубым нарушением Декларации прав человека и Заключительного акта Хельсинкского соглашения и поэтому отказываюсь отвечать на поставленный вопрос.
ВОПРОС. Переписывались ли вы со Стусом во время пребывания его в местах лишения свободы и ссылке, какой характер носила ваша переписка?
ОТВЕТ. Переписка — это личное дело, и Стус не сделал никакого преступления. Это не может быть предметом расследования следственных органов. Допрос меня по этому вопросу есть продолжение покушения на мои и Стуса демократические права. Не желая попустительствовать этому беззаконию, я и отказываюсь освещать поставленный выше вопрос.
ВОПРОС. Что вам известно об изготовлении и распространении Стусом документов, в которых содержатся клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй?
ОТВЕТ. Василь Стус — порядочный человек. Он никогда не сводил никаких клеветнических измышлений на кого бы то ни было или на что бы то ни было, в том числе на советскую действительность. А если следователи расценивают отдельные упоминания о реальных фактах советской действительности как клеветнические, то это свидетельствует о их боязни смотреть правде в глаза. Клевета в этом случае имеет место не со стороны Стуса на советскую действительность, а со стороны следователей на Стуса.
ВОПРОС. Получали ли вы от Стуса какие-либо документы, если получали, то какие конкретно, когда, в связи с чем, как вы распорядились ими?
ОТВЕТ. Как я уже сказал, арест В. Стуса считаю незаконным, а относительно переписки меня с ним — считаю частным делом. Поэтому отказываюсь отвечать и давать разъяснения на поставленный вопрос.
ВОПРОС. Когда, каким путем было получено вами письмо от Стуса, датированное 9 ноября 1977 года, ксерокопия которого вам предъявляется для осмотра?
ОТВЕТ. Руководство Советского Союза называет СССР демократическим государством. Демократичность политического строя означает разрешение и реальную возможность заниматься гражданам политической деятельностью, распространением своих политических, национальных, философских, религиозных и других взглядов. Допрос меня по данному вопросу по поводу письма В. Стуса от 9 ноября 1977 года является ярким примером грубого нарушения демократических принципов общественной жизни и продолжением несправедливых репрессий участников украинского правозащитного и освободительного движения и в частности одного из лучших его представителей — поэта и публициста Василия Стуса. Возмущенный продолжением репрессий, я отказываюсь давать разъяснения по поводу письма.
ВОПРОС. Каков был подлинник упомянутого выше письма и где он находится в настоящее время?
ОТВЕТ. Ответ на этот вопрос изложен выше.
ВОПРОС. С какой целью, по чьей инициативе вы размножили указанное письмо, где находятся размноженные вами экземпляры?
ОТВЕТ. Этот вопрос касается не В. Стуса, а меня. На него я отказываюсь отвечать.
ВОПРОС. Имеете ли вы дополнения к вашим показаниям?
ОТВЕТ. Еще раз высказываю возмущение продолжением репрессий украинских патриотов и демократов. Дополнений больше нет. Замечаний по поводу допроса не имею.
По окончании допроса протокол оглашен мне переводчиком. Кроме того, я путем личного прочтения ознакомился с содержанием протокола, поскольку читать по-русски я могу. Сделанный мне в устной форме перевод протокола соответствует данным мною показаниям.
(подпись)
Допросил
Ст. следователь УКГБ
капитан
Коробейников
УПРАВЛЕНИЕ КГБ при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР
по Магаданской области
Протокол допроса свидетеля
пос. Транспортный
Магаданской обл.
9 июля 1980 г.
Старший следователь следственного отдела КГБ УССР майор Цимох в помещении больницы пос. Транспортный с соблюдением требований ст. ст. 72—74, 157, 158 и 160 УПК РСФСР допросил в качестве свидетеля Никифоренко Нину Кирилловну.
Мне разъяснено, что согласно ст. 73 и 74 УПК РСФСР свидетель может быть допрошен о особых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, и обязан дать правдивые показания: сообщить все известное ему по делу и ответить на поставленные вопросы.
Об уголовной ответственности по ст. 182 УК РСФСР за отказ или уклонение от дачи показаний по ст. 181 ч. 2 УК РСФСР за дачу заведомо ложных показаний и предупрежден.
(подпись свидетеля)
Кроме того, мне разъяснено, что в соответствии со ст. ст. 141 и 160 УПК РСФСР я имею право после дачи показаний написать их собственноручно, ознакомиться с протоколом допроса и требовать дополнения протокола допроса и внесения в него поправок, а также ходатайствовать о применении звукозаписи при допросе.
(подпись свидетеля)
О себе сообщаю следующее:
1. Фамилия, имя, отчество: Никифоренко Нина Кирилловна.
2. Дата, месяц, год рождения: 29 июня 1937 г.
3. Место рождения: гор. Калинин.
4. Национальность, гражданство: русская, гражданка СССР.
5. Образование: 10 классов.
6. Принадлежность к КПСС, ВЛКСМ: беспартийный.
7. Место работы, должность: больница поселка Транспортный Тенькинского района, санитарка.
8. Семейное положение: замужем.
9. Судимости: не судима.
10. Место жительства: поселок Транспортный, ул. Почтовая, № 22, Тенькинского района Магаданской области.
11. Документ, удостоверяющий личность: личность установлена.
Допрос начат в 12 час. 15 мин.
Допрос окончен в 14 час. 20 мин.
По существу дела показываю следующее:
С июля 1977 года по настоящее время я работаю в хирургическом отделении больницы поселка Транспортный Тенькинского района Магаданской области. В период с августа по декабрь 1977 г. я работала сестрой-хозяйкой указанного хирургического отделения. В 20-х числах августа в одну из палат хирургического отделения больницы поступил из поселка Матросова Стус Василий Семенович, у которого были переломы пяточных костей обеих ног. Он рассказал, что, проживая в комнате общежития рудника имени Матросова на втором этаже, он захлопнул дверь комнаты, а ключ забыл в комнате, хотел попасть через форточку окна в комнату, но сорвался со второго этажа и по этой причине получил переломы.
Со Стусом мне пришлось общаться на протяжении всего периода его пребывания в больнице, почти два месяца, то есть до середины октября 1977 года, когда он в удовлетворительном состоянии был выписан на амбулаторное лечение. Со слов Стуса мне известно, что он окончил институт, работал учителем, писал стихи, а в 1972 году был арестован и осужден на 5 лет лишения свободы и 3 года ссылки за то, что не был согласен с официальной линией партии и Советского правительства. Он рассказывал о режиме содержания заключенных в тюрьмах и «советском концлагере», как он называл место отбытия своего наказания, сообщил, что его, как «политического ссыльного», направили в поселок Матросова Магаданской области в ссылку за его «политические убеждения», поэтому он вынужден проживать с «быдлом», как он называл рабочих, проживающих в общежитии рудника им. Матросова. В беседах со мною, а также в моем присутствии с другими больными Стус систематически допускал клеветнические измышления на советский государственный и общественный строй, на политику Коммунистической партии и Советского правительства. В частности, он высказывался, что в Советском Союзе органы власти творят «циническое беззаконие», что отсутствуют демократические права и свободы, что (по его словам) нарушаются «права человека». В качестве примера он приводил себя, как якобы незаконно репрессированного за то, что он «боролся» за «права человека», за лучшую жизнь для украинцев. Читая как-то в газете об успехах Советской Украины, Стус начал говорить мне и другим лицам, что теперешняя Украина находится в «колониальном состоянии», в составе СССР не имеет тех прав, которые она имела бы, если бы была «самостийной». Стус высказывался, что Украина «оккупирована» «москалями», полностью зависит «от Москвы», куда вывозятся сырье и продукты, а «настоящие» украинцы «страдают». Он также высказывался, что «Советский Союз — это большой концлагерь», в котором люди — «нищие», не могут даже заработать, чтобы прокормиться, народ «ущемляют», поэтому многие «бегут как мыши из СССР» в капиталистические страны, где «подлинные свободы» и «изобилие» продуктов и товаров. В отношении органов правосудия высказывался, что «это — гестапо» «как при фашистах».
Некоторые больные (фамилии которых я не помню) пытались ему доказать ошибочность и вредность его враждебных высказываний, однако он оставался фанатическим антисоветчиком.
Я также возмущалась высказываниями Стуса, рассказала ему о своем детстве в период Отечественной войны и стыдила его, как, мол, он может быть врагом Советской власти. Однако он оставался при своих враждебных убеждениях. Как-то пытался и меня убедить в том, что у него «ограничены права». Для этого «доверил» мне отправить телеграмму кому-то в Москву, подписанную своей фамилией. В этой телеграмме он жаловался, что на почте задерживают поступающие ему посылки и бандероли из-за границы. При этом Стус высказался, что телеграмму об этом на почте не примут. Когда я отдала ему квитанцию об отправке телеграммы, он поначалу даже растерялся, видно не верил, что телеграмма могла быть отправлена. Хочу отметить, что, работая сестрой-хозяйкой хирургического отделения больницы, я вела тетрадь, в которой записывала больных, их фамилии и имена. В палате со Стусом, как мне помнится, не было жителей поселка Транспортный, а из других населенных пунктов, поскольку больница у нас участковая. После того как в начале 1978 года я ушла с должности сестры-хозяйки, я уничтожила свои тетради с записями фамилий больных, поэтому я не могу назвать лиц, которые находились со Стусом в одной палате. Установить этих лиц по историям болезни также затруднительно, поскольку в них не отражается, в какой палате находился тот или иной больной.
В июне 1978 года в наш поселок прибыла корреспондент районной газеты «Ленинское знамя» для сбора материала в отношении Стуса. Я рассказала ей о своих контактах со Стусом, о его враждебных проявлениях, вспомнила и свое тяжелое военное и послевоенное детство, поскольку мне было обидно за то, что в наше время в советской стране может находиться такой отщепенец, как Стус, проводя враждебную деятельность против нашей страны. В июле 1978 года в указанной газете появилась серия статей под названием «Друзья и враги Василя Стуса», в которой упоминалась и моя фамилия, излагалось существо моего общения со Стусом, приводились примеры периода моего детства.
Со Стусом после его убытия в августе 1977 года из больницы я больше не встречалась. О его судьбе мне ничего не известно.
ВОПРОС. Чем желаете дополнить свои показания?
ОТВЕТ. Я дала правдивые показания в отношении Стуса, наших взаимоотношений, а также тех высказываний, которые мне довелось слышать от Стуса.
Протокол допроса я прочитала, записано с моих слов правильно. Дополнений и поправок не имею.
9 июля 1980 г.
(подпись)
Допросил:
Старший следователь следственного отдела
КГБ УССР
майор (Цимох)
Протокол допиту свідка
місто Вільнянськ
22 серпня 1980 р.
Допит почато о 10 год. 50 хв.
Закінчено о 12 год. 10 хв.
Слідчий УКДБ УРСР по Запорізькій області капітан Крамаренко в приміщенні службового кабінету ВТУ № 310/55 з додержанням вимог ст. ст. 85, 167 і 170 КПК УРСР допитав як свідка:
1. Прізвище: Овсієнко.
2. Ім’я: Василь.
3. По батькові: Васильович.
4. Дата народження: 1949.
5. Місце народження: с. Леніне Радомишльського району Житомирської області.
6. Національність і громадянство: українець, гр-н СРСР.
7. Партійність: безпартійний.
8. Освіта: вища.
9. Рід занять: засуджений, покарання відбуває в ВТУ № 310/55.
10. Місце проживання: ВТУ № 310/55.
11. Паспорт: особа встановлена.
12. В яких стосунках з обвинуваченим і потерпілим: назвати відмовився.
У відповідності з ч. IV ст. 167 КПК УРСР свідку Овсієнко В. В. роз’яснені обов’язки свідка, передбачені ст. 70 КПК УРСР, і його попереджено про відповідальність за ст. 179 КК УРСР за відмову або ухилення від дачі показань і за ст. 178 ч. 2 КК УРСР за дачу завідомо неправдивих показань.
