В финских исследованиях получило распространение представление о Таннере, как о приверженце курса на достижение мира, который де, опираясь на поддержку Рюти, Паасикиви и главнокомандующего, достиг цели 99. Это в общем так и было. Но временами жесткость выдвинутых условий вызывала и у Таннера сомнение в правильности избранного им пути. Яснее всего это проявилось на заседании правительства)марта, когда по инициативе Таннера решили отложить ответ Советскому Союзу, чтобы можно было прояснить новые предложения Запада о помощи. Рюти, конечно, понимал, что поддержка западных держав недостаточна, но он стремился до самого последнего момента маневрировать, чтобы улучшить финские позиции на переговорах. То же самое можно сказать и о Маннергейме, который менял несколько раз свое мнение, но в итоге положение на фронте и неуверенность в эффективности помощи Запада сделали его сторонником достижения мира. Не отвергал помощи Запада и Паасикиви, хотя и весьма в ней сомневался 100.
Противники подписания мирного договора объясняли свою позицию прежде всего жесткостью советских условий. Они были уверены, что цели Советского Союза простирались далее к контролю над всей Финляндией. По их мнению, согласие с предъявленными условиями может полностью поставить ее в зависимость от Советского Союза, превратит в неспособный защищаться протекторат и оставит без союзников. "К России всегда нужно относиться с подозрением", — сказал Ниукканен. Они испытывали отвращение к Германии, нацизму и возлагали надежды на западные державы, веря, что те выйдут победителями в мировой войне. Тогда Финляндия получила бы возможность участвовать в мирной конференции наряду с победителями. Ниукканен и Ханнула были готовы продолжать борьбу, даже рискуя потерпеть поражение, считали в противовес военному руководству, что Финляндия способна продолжать борьбу. Они до конца упорствовали, утверждая, что армия не разгромлена и есть возможность сопротивляться еще длительное время, а изменения в общей обстановке могут принести Финляндии спасение.
Кекконен также принадлежал к числу тех, кто выступал против заключения мира на выдвинутых Москвой условиях, и требовал принятия помощи западных держав. Отстаивая эту позицию, он вел борьбу в комиссии по иностранным делам парламента и в парламентской фракции Аграрного союза, стремился повлиять непосредственно и на президента. Осенью 1939 г. Кекконен выступал против уступок советскому правительству, воспринимая выдвинутые им условия как неимоверно тяжелые. Кекконен был убежден, что мир на предъявляемых условиях означал капитуляцию и полную зависимость Финляндии от Советского Союза. Он не располагал сведениями о реально сложившемся положении и поэтому заметно переоценивал значение помощи западных держав так же, как и возможность удержать фронт. Свою роль сыграла и чисто человеческая позиция. Он, как и другие депутаты от Выборгской губернии, испытывал боль в связи с утратой тех территорий, где проживали его избиратели 101.
Сторонники установления мира указывали на то, что Финляндии не удастся долго держать оборону без эффективной иностранной поддержки. Они также понимали, что помощь, обещанная западными державами, не может разрешить ситуацию. Мир должен был быть достигнут, пока Финляндия имела возможность вести переговоры, т.е. до того, как развалится фронт. Они опасались, что принятие помощи западных держав вовлечет ее в мировую войну и вынудит сражаться на стороне стран Запада до ее окончания, что ей явно не под силу. Таннер удерживал в поле зрения прежде всего отношения со Швецией, считая, что сохранение ею нейтралитета отвечает и интересам Финляндии. По его мнению, достигнутые при посредничестве Швеции мир и оборонительный союз с нею позволили бы Финляндии проводить внешнюю политику, сориентированную на северные страны. Паасикиви обращал свой взор на Германию, считая, что продолжение войны не соответствует ее интересам. Во всяком случае он желал избежать такой ситуации, когда Финляндии пришлось бы помимо Советского Союза противостоять еще и Германии. Таннер и, особенно, Рюти не хотели отказываться от использования западной карты до того, как решится возможность о заключении мира. Разрыв отношений с западными державами означал, что Финляндия оставалась бы в одиночестве.
В итоге решающим фактором явилось стремление ценою утраты территории спасти армию от разгрома. Было ясно, что война в будущем продолжится. Если армия сохранит боеспособность, в изменившейся обстановке можно будет вернуть то, что потеряно. Если же армию уничтожат, будет потеряно все. "Лучше сохранить армию боеспособной, а страну спасти от уничтожения для того, чтобы в случае удачного развития событий мы оказались бы в таком состоянии, что сами по себе представляли нечто весомое", — сказал Рюти 28 февраля. — Лучше начать освобождение страны от Выборга, чем от Торнио". Подобное мнение выражали в разной связи и некоторые другие члены правительства. Таннер, конечно, предостерегал от подобных публичных высказываний, но соглашался с таким мнением 102. Паасикиви надеялся, что Финляндия на мирной конференции сможет получить обратно потерянные территории, если союзники победят 103. Эту надежду разделяли многие, что как-то облегчало примирение с неизбежностью.
Решения о достижении мира принимались в относительно узком кругу. О советских условиях правительство информировало парламентскую комиссию по иностранным делам и фракции парламента. Вместе с тем общественное мнение начали готовить к предстоящему тяжелому миру уже с того времени, когда члены финской делегации отправились в Москву. Еще в феврале Паасикиви обратил внимание на то, что большая часть людей верила в успешное ведение боевых действий и по этой причине известие о таком мире было для них жестоким разочарованием. Поэтому, считал он, правительству следует в любом случае взять на себя ответственность 104. Другие министры: социал-демократы, представители Шведской народной партии, и особенно аграрии, были наиболее чувствительными к общественному мнению. Позиция Аграрного союза оказалась под влиянием значительной части карел, находившихся в руководстве партии и в избирательных округах. Таннер боялся "удара кинжалом в спину", если социал-демократов станут обвинять в заключении мира.
Учитывая общественное мнение, политики хотели, чтобы военное руководство, прежде всего Маннергейм, взяли на себя часть ответственности. По той же причине едва ли не в самый последний час от Швеции ожидался официальный ответ за запрос относительно транзита, хотя ее позиция для финских руководящих деятелей была абсолютно ясной. Поэтому Таннер в своей речи по радио 13 марта охарактеризовал обещанную западными державами помощь как "эффективную в любом случае" (что на самом деле не соответствовало его взгляду) и осудил Швецию и Норвегию за то, что Финляндия так и не смогла ее получить 105. Приказ Маннергейма, в котором констатировалась недостаточность имеющихся в стране сил и критиковались западные соседи "за заботу о собственных интересах", помог правительству объяснить свое решение и избежать упреков в свой адрес.
15 марта парламент одобрил мирный договор. В ходе дискуссии правительство подверглось критике преимущественно со стороны крайне правых. Его обвинили в том, что оно поставило парламент перед свершившимся фактом и даже нарушило конституцию, подписав мирный договор без согласия парламента. С чисто формальной точки зрения это имело место 106. Рюти, защищая правительство, разъяснил, что необходимо было как можно быстрее прекратить кровопролитие. С критикой выступили также председатель аграриев Кекконен и член Шведской народной партии Эстландер. Они даже предложили отвергнуть договор. Его, однако, утвердили 145 голосами против 3. Отсутствовали 42 депутата, многие из них представляли Карелию. Голосовать за мирные условия было выше их сил, хотя здравый смысл подсказывал, что альтернативы нет 107.
В СССР заключенный с Финляндией мирный договор одобрили в узких кругах без какого-либо широкого обсуждения. Большинство населения Советского Союза приветствовало окончание войны и заключение мира 108. 13 марта Молотов отправил Коллонтай телеграмму: "Мирный договор с Финляндией подписан и опубликован. Ввиду Ваших больших заслуг во всем этом деле горячо поздравляю Вас с этим новым международным успехом Советского Союза"109.
1 Jagerskiold S. Talvisodan ylipaallikko. Sotamarsalkka Gustav Mannerheim, 1939-1941. Keuruu, 1976. S. 152-154; Haikio M. Maaliskuusta maaliskuuhun. Suomi Englannin politiikassa, 1939-1940. Porvoo, 1976. S. 147-148; Mannerheim G. Muistelmat. Hels., 1952. Osa II. S. 253-254; Tanner V. Olin ulkoministerina talvisodan aikana. Hels., 1951. S. 273-275.
2 Kansallisarkisto. Rytin kokoelma. Rytin paivakirja. 23.2.1940. (Далее: КА).
3 Ibid. Tudeerin kokoelma. 1. Muistiinpanoja hallituksen ulkoasiainvaliokunnan kokouksesta. 23.2.1940. Paasikiven paivakirja. 23.2.1940; Tanner V. Op. cit. S. 275-277.
4 Ulkoasiainministerion arkisto. 109G1. Cunter Erkolle 24.1.1940. 109B6. Erkko Tannerille 24.2.1940. (Далее: UM); Calgren W. Swensk utrikespolitik, 1939-1945. Stockholm, 1973. S. 106-108; Tanner V. Op. cit. S. 277-278; Wahlback K. Veljeys veitsenteralla. Suomen kysymys Ruotsin politiikassa, 1937-1940. Porvoo, 1968. S. 366-369.
5 UM. 109B6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 25.2.1940; KA. Kallion kokoelma. Kallion muistiinpanot 25.2.1940. Paasikiven paivakirja. 25.2.1940. Tannerin kokoelma 1. Fagerholm Tannerille 26.2.1940; Tanner V. Op. cit. S. 282-285.
6 Utenriksdepartementet. Oslo. HP 1. АF106. Sahlin Soderblomille 26.2.1940. (Далее: UD).
7 Ibid. HP1. Af Bihang. Hanssonin muistiinpano 28.2.1940. Tannerin selostus keskustelustaan Hanssonin kanssa, muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 28.2.1940; Paavolainen J. Vaino Tanner-patriootti. Elamankerta vuosilta, 1937-1966. Hels., 1989. S. 126-127; Tanner V. Op. cit. S. 288-295.
8 Коллонтай А. "Семь выстрелов" зимой 1939 года // Международная жизнь. 1989. № 12. С. 210.
9 UD. HP1 Af Bihang. S. 12.
10 KA. Tannerin selostus valtioneuvoston istunnossa 28.2.1940; Коллонтай А. Указ. соч. С. 212; Tanner V. Op. cit. S. 296.
11 Сиполс В.Я. Тайные документы "странной войны" // Новая и новейшая история. 1993. №2. С. 118.
12 Российский государственный военный архив. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1302. Л. 79. Сообщение Л. Берия в наркомат обороны 29.2.1940 г. (Далее: РГВА).
13 Российский государственный архив Военно-Морского Флота. Ф. Р-92. Оп. 2. Д. 768. Бюллетень иностранной прессы. 29.2.1940. (Далее: РГАВМФ).
14 Коллонтай А. Указ. соч. С. 212.
15 Донгаров А. Предъявлялся ли Финляндии ультиматум? // Воен.-ист. журн. 1990. № 3. С. 44; UD. НР1 Af. Bihang. S. 15; Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 059а. Л. 47. (Далее: АВП РФ).
I6 UD. HP 1. Af 106. Assarsson Guntherille 25.2.1940.
17 Ibid. Assarsson Guntherille 27.2.1940. Soderblomille 26.2.1940.
18 UD. HP 1. Af. Bihang. S. 15; АВП РФ. Ф. 059а. Л. 49-51.
19 UD. HP 1. Af 106. Assarsson Guntherille 27.2.1940.
20 Ibid. Assarsson Soderblomille 29.2.1940.
21 UM. 109 B6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 28.2.1940.
22 Ibid.; KA. Kallion kokoelma. Kallion muistiinpanot 28.2.1940.
23 UM. 109B6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 29.2.1940; Fagerholm K.A. Puhemiehen aani. Hels., 1977. S. 125-126; JaherskioldS.Op. cit. S. 170-171;Soikkanen H. Kohti kansanvaltaa, 1937-1944. Joensuu, 1987. Osa II. S. 128; Mannerheim G. Op. cit. S. 256.
24 Paasikivi J.K. Toimintani Moskovassa ja Suomessa, 1939-1941; Porvoo; Hels., 1958. S. 161-162; Soikkanen H. Op. cit. S. 129-130; Soikkanen H. Sota-ajan valtioneuvoston historia, 1917-1966. Hels., 1977. Osa 2. S. 40-41; Tanner V. Op. cit. S. 308-309.
25 UM. 109B6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 29.2.1940; KA. Kallion muistiinpanot 29.2.1940.
26 JagerskioldS. Op. cit. S. 168.
27 Nevakivi J. Apu, jota ei pyydetty. Hels., 1972. S. 150-168; Nevakivi J. Euroopan suurvallat ja suomen talvisota. Hels., 1987. S. 58-64.
28 Nevakivi J. Apu, jota ei pyydetty. S. 151.
29 Munch-Petersen T. The Strategy of Phoney War. Britain, Sweden and the Iron Question, 1939-1940. Stockholm, 1981. S. 137-138.
30 Ibid. S. 141-142.
31 KA. Tannerin kokoelma. Pariisin-lahetyston sahke 259/1.3.1940, Lontoon-lahetyston sahke 666/1.3.1940, muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 1.3.1940; Haikio M. Op. cit. S. 150-151; Nevakivi J. Apu, jota ei pyydetty. S. 227-231; Tanner V. Op. cit S. 310-311.
32 KA. Tannerin kokoelma 27. Ulkoasiainministerion sahke Erkolle 1.3.1940; Pakaslahti A. Talvisodan poliittinen naytelma. Porvoo; Hels., 1970. S. 263; Tanner V. Op. cit. S. 311.
33 UM. 109B6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 1.3.1940, C/51/Ulkoasiainministerion sahke. 1.3.1940 Lontoon ja Pariisin lahetystoille; Paasikiven paivakirja 1.3.1940; Paasikivi J.K. Op. cit. S. 162-163; Pakaslahti A. Op. cit. S. 265; Tanner V. Op. cit. S. 312-314.
34 UM. 109. B6. Tukholman-lahetyston sahkeet 158 ja 160; UM. 109 Gl. Erkko Tannerille 1.3.1940; UD. HP 1 Af Bihang. S. 16-17; Коллонтай А. Указ. соч. С. 213.
35 UD. HP 1. Af Bihang. S. 18; UD. 35g2 VIII Kohtin muistiinpano 2.3.1940; Carlgen W. Op. cit. S. 114; Munch-Petersen T. Op. cit. S. 161.
36 Munch-Petersen T. Op. cit. S. 155.
37 UM 109 Gl. Erkko Tannerille 1.3 ja 2.3.1940; UD. HP. 1 Af. S. 18; Tanner V. Op. cit. S. 321.
38 Tanner V. Op. cit. S. 321-328.
39 UD. 35g2 VIII. Norjan Hallituksen vastaus Britannian noottiin; UD. HP 1 Af. Bihang. S. 19; Carlgren W. Op. cit. S. 116; Arbeiderbladet. 1950. 28.11; Munch-Petersen T. Op. cit. S. 161.
40 KA. Tannerin kokoelma 27. Pariisin-lahetyston sahke 1.3.1940 ja 2.3.1940, Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 2.3.1940; Munch-Petersen T. Op. sit. S. 156-157; Nevakivi.1. Op. cit. S. 240-242.
41 KA. Tannerin kokoelma 27, Gripenbergin ja Enckellin sahke 3.3.1940, Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 3.3.1940; Tanner V. Op. cit. S. 321-322.
42 UM. 109 В6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 2.3.1940.
43 Ibid. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 3.3.1940 klo 11, Paasikiven paivakirja 3.3.1940; Tanner V. Op. cit. S. 319-323.
44 UD. НР1АП06. Soderblomin puhelinsanoma Sahlinille 3.3.1940 liitteena Sahlinin kirjeeseen Soderblomille 4.3.1940; Tanner V. Op. cit S. 326-328.
45 UM. 109B6. Muistiinpanoja valtioneuvoston istunnosta 3.3.1940 klo 18; KA. Kallion kokoelma. Kallion muistiinpanot 3.3.1940, Paasikiven paivakirja 3.3.1940; Tanner V. Op. cit. S. 326-328.
46 Pakaslahti J.K. Op. cit. S. 266-268.
47 Munch-Petersen T. Op. cit. S. 163-173.
