Недовольство буржуазии и нового дворянства умеренным характером английской Реформации нашло выражение в распространении пуританизма — этой своеобразной формы кальвинизма в Англии XVI—XVII вв. В 50—60-е годы XVI в. пуритане открыто выступали против государственной епископальной церкви, противопоставляя ей демократическое устройство церкви, управляемой выборным духовенством. Пуритане решительно осуждали роскошь, праздность, развлечения, ратовали за бережливость, умеренность, предприимчивость в делах. Идеи пуритан выражали настроения наиболее активной части английской буржуазии и нового дворянства, формируя своеобразную этику эпохи раннего капитализма.
Воцарение Елизаветы I внушало пуританам надежду на дальнейшие реформационные преобразования и способствовало отказу от недавних радикальных требований и тираноборческих настроений. Однако церковная политика Елизаветы не оправдала этих надежд. Королева объявила: «Английская церковь вполне достаточно очищена, и никакого дальнейшего очищения уже не требуется». На пуритан обрушились репрессии, но преследования не могли помешать распространению кальвинистских идей. Пуританское движение в Англии приобретало все более активный характер. В конце 1571 г. пуританские публицисты Дж. Филд и Т. Уилкокс выступили с памфлетом «Предостережение парламенту», в котором решительно защищали проект создания в Англии кальвинистской церкви и настаивали на упразднении епископата как непременном условии «идеального состояния» и «процветания» государства. Эти требования получили дальнейшее обоснование в памфлете Т. Картрайта «Второе предостережение парламенту». Пуританский проект кальвинистского церковного устройства получил наиболее завершенное выражение в «Книге дисциплины» У. Траверса и Т. Картрайта. Это была программа реорганизации церкви, отвечавшая интересам наиболее передовых слоев джентри и буржуазии, составлявших пуританскую оппозицию в Англии в 70-х годах XVI в. «Книга дисциплины» пропагандировала церковное устройство по образцу общин в Женеве. Демократизм и республиканизм предлагаемого пуританского церковного устройства благодаря системе выборов давал возможность наиболее богатым и влиятельным членам общины занять основные должности в приходах и сосредоточить всю полноту власти в общине.
С середины 80-х годов XVI в. пуританская антиправительственная оппозиция переросла в широкое общественное движение джентри и буржуазии, пользовавшееся поддержкой парламента. Представители левого, радикального течения пуритан — индепенденты ратовали за полное отделение церкви от государства, полагая, что даже сам монарх, как христианин, «должен подчиняться церкви». В многочисленных индепендентских трактатах и памфлетах, требовавших решительных преобразований церкви, намечалась отчетливая антиабсолютистская тенденция демократизации государства. Дабы церковное и государственное устройство было справедливым, народ, по мнению индепендентов, должен сам выбирать своих проповедников и магистратов. Вожди индепендентов настаивали на создании независимых общин верующих, стремясь к максимальной республиканизации церковного строя, что неизбежно предполагало республиканизацию государственного строя. Идеологи индепендентского течения в пуританстве выражали настроения мелкой и средней городской буржуазии, а также мелких и средних джентри и йоменов. В XVI в. движение индепендентов с их политическим радикализмом оставалось малочисленным. Противников индепендентов — пресвитериан, предпочитавших умеренный кальвинизм, поддерживали крупная буржуазия и богатое новое дворянство.
Недовольство буржуазии и джентри англиканской церковью, контролируемой феодально-абсолютистским государством, и наметившийся к середине 80-х годов XVI в. перелом в пуританском движении, перераставшем из внутрицерковного в широкое социальное движение против абсолютизма, способствовали дальнейшей радикализации политических взглядов английских пуритан. Менялся характер пресвитерианства; нерешительный протест против англиканской церкви перерастал в антиправительственную оппозицию, что неизбежно вело к разрыву пресвитериан с правительством.
В условиях кризиса абсолютизма на рубеже XVI—XVII вв. и особенно в эпоху Стюартов начинается новый этап интенсивного развития пуританского движения, вступавшего на революционный путь. По мере углубления процесса социального размежевания в этом движении возникали различные направления, позднее превратившиеся в политические партии. Пуританская идеология, сформировавшаяся в XVI в. в виде двух течений— пресвитерианства и индепендентства, была выражением первого глубокого идейно-политического конфликта буржуазии и нового дворянства, с одной стороны, и абсолютизма — с другой, вызванного половинчатым характером английской Реформации. В XVII в. пуританизм стал идеологией, объединявшей религиозную и политическую оппозицию абсолютизму.
3. ФРАНЦИЯ
Реформация во Франции была одной из сторон кризиса средневекового христианства как социально-политической и религиозной системы, одной из фаз перехода от ритуальной коллективной религиозности средневековья к более духовной и индивидуальной религиозности в преддверии нового времени.
Франция не стала центром предреформационного брожения. По развитию городской жизни и раннекапиталистических отношений она не являлась передовой страной. Галликанская церковь XV в. была в большей степени интегрирована в социально-политическую систему сословной монархии, чем во многих других странах. Наконец, Сорбонна — столица средневековой теологии — слишком доминировала в интеллектуальной жизни страны, что сокращало возможности развития оппозиционных концепций.
Однако новые тенденции духовного развития зарождались и во Франции, в значительной мере под влиянием развитого Бургундского государства, в которое наряду с Нидерландами входили северо-восточные и восточные области Франции. XV век был временем оживления религиозности, повсеместно возводились часовни, широко распространялись новые культы — например, культ страстей Христовых, Богоматери с четками. В этих культах заметны стремление к индивидуальным религиозным размышлениям и молитвам, элементы мистицизма, трагическое видение мира и осуждение человеческой природы. Популярная в искусстве и литературе тема смерти также характерна для религиозно-психологического климата предреформационной эпохи.
Важными предпосылками Реформации были заметный рост уровня образованности: за XV век число грамотных увеличилось впятеро, расширилось книгопечатание. В последней трети XV в. во Франции появляются первые гуманистические кружки. Гуманистическая культура способствовала развитию интеллектуальной независимости и обновлению религиозной мысли. Книгопечатание создавало возможности для воплощения такой важнейшей черты новой религиозности, как индивидуальное общение с Библией: между 1475 и 1517 гг. в Париже вышло не менее 16 изданий Вульгаты, появились издания дешевых листков с религиозными текстами.
В этих условиях в некоторых гуманистических кружках начали высказываться идеи, весьма близкие к реформационным. Наиболее значительный из таких кружков сложился вокруг известного гуманиста Лефевра д’Этапля, который уже в 1512 г. сформулировал главное положение Реформации — об оправдании верой. Члены кружка, принадлежавшие к интеллектуальной и социальной элите, пользовались покровительством сестры короля Франциска I — Маргариты Ангулемской, позднее королевы Наваррской. Один из них — Гийом Брисонне, назначенный в 1516 г. епископом Мо, генеральным викарием которого вскоре стал Лефевр д’Этапль, поощрял в своем диоцезе культ Христа, внедрял французский язык в литургию, распространял среди паствы французские переводы Евангелия, проповедовал возврат к заветам раннехристианской церкви. Однако враждебность парламента и Сорбонны положили этому конец, и Лефевр д’Этапль провел остаток жизни в далеком Нераке под защитой Маргариты Наваррской.
Такова почва, на которую пали семена лютеранской проповеди. Быстрое превращение лютеранской Реформации в явление общеевропейского значения придало развитию религиозной жизни во Франции несколько иное направление, а французской Реформации — значительно более интенсивную политическую окраску.
Произведения Лютера очень быстро становились известными во Франции. Однако первые общины его последователей в 20—30-е годы во многих крупных городах королевства были невелики и разобщены.
Правительство Франциска I не без сочувствия относилось к идеям гуманистов о религиозном обновлении и очищении церкви, но ему приходилось считаться с консервативной позицией парламентов, Сорбонны и большей части клира, активно выступавших против французских и иноземных реформаторов. В 1523 г. во Франции был впервые сожжен проповедник-реформатор, а с середины 30-х годов гонения ужесточились. Изменение в политике правительства было вызвано радикальными выступлениями анабаптистов в Германии, дерзкой пропагандой французских протестантов (в 1534 г. их листовки были обнаружены в апартаментах короля в Фонтенбло). Становилось все более очевидным, что протестантизм имел тенденцию создать собственную церковную организацию. Речь шла уже не об очищении веры, но о расколе церкви. Королевская власть должна была выбирать между союзом с католической церковью и борьбой с нею. Среди государственных деятелей XVI в. достаточно прочным было понимание того, что религия является орудием социального порядка, а нарушение единства веры чревато социально-политическими потрясениями. Во Франции традиции союза королевской власти с католической церковью были весьма устойчивы. Французские короли основывали свой престиж во многом на положении «старших сыновей церкви», которых официальная доктрина и народное поверье наделяли даром чудотворного врачевания. Все это определило выбор правительства. Гонения на протестантов особенно усиливаются в правление Генриха II (1547—1559), когда при Парижском парламенте была создана Огненная палата — специальный трибунал по борьбе с ересью. Середина столетия — время решительного размежевания католицизма и протестантизма и подготовки их столкновения в общеевропейском масштабе. Наряду с Нидерландами Франция стала главной ареной этого столкновения.
К этому времени, несмотря на гонения, французский протестантизм значительно окреп. В 30—40-е годы во Францию проникали идеи швейцарских реформаторов, в первую очередь Кальвина, который по мере упрочения своей власти в Женеве в 50-е годы начинает организацию планомерной пропаганды во Франции. В женевском окружении Кальвина было немало французов, и в первую очередь его ближайший сподвижник Теодор Беза, «канцлер французской Реформации». Тайная печатная пропаганда кальвинистов, организовавших во Франции подпольные типографии, сочеталась с широкой рассылкой пасторов по стране. Ряды французских кальвинистов быстро росли, хотя многие внешне сохраняли верность католицизму.
Успехи кальвинизма в конце 50-х годов были во многом определены политической конъюнктурой, ибо кальвинизм в условиях назревавшего социально-политического кризиса оказался удобным знаменем для недовольных. В социальном плане между католической и протестантской партиями не было существенных различий. Реформация во Франции не была связана с определенным социальным слоем. Дворянство оказалось расколотым по религиозному признаку: кальвинизм принимали обиженные двором или вступившие в клиентелу протестантского принца дворяне. Приверженцы новой веры имелись и во всех слоях городского населения, причем, помимо религиозных причин, распространению кальвинизма, особенно успешному в южных и юго-западных городах, способствовали сепаратистские тенденции. Юг Франции был старым центром еретических движений, к тому же его завоевание северофранцузским католицизмом в XIII—XIV вв. было довольно поверхностным. Протестанты составляли значительное меньшинство из-за слабой вовлеченности в движение основной массы населения королевства — крестьянства, но в среде дворянского и городского сословий их позиции были достаточно сильны.
Периодом наиболее быстрого роста рядов французских протестантов явились 60-е годы XVI в. Рассчитывая на скорое торжество «истинной веры» в королевстве, кальвинисты открыто оскорбляли религиозные чувства католиков, в среде которых нарастающее ощущение угрозы со стороны «еретиков» порождало ответные вспышки религиозного фанатизма, имевшего прочную основу в социальной психологии эпохи с характерными для нее массовыми страхами и склонностью к социальному насилию. Принадлежность к той или иной вере во многом определяла структуры социального общения, и поэтому распадение Франции на две противостоявшие друг другу партии как бы подкреплялось повседневным опытом массы населения. Взаимной агрессивности способствовало и широко распространенное убеждение в том, что именно иноверцы повинны во всех бедах, обрушившихся на тот или иной народ, который Господь тем самым карает за грехи еретиков. Естественно, что по мере углубления социально-политического кризиса возрастал и религиозный фанатизм. Это во многом определило затяжной характер религиозных войн (см. ч. II, гл. 2).
Рост рядов кальвинистов был приостановлен лишь психологическим шоком, вызванным событием Варфоломеевской ночи. Отнюдь не сложив оружия, гугеноты тем не менее утратили надежды на победу Реформации в королевстве и добивались в первую очередь свободы отправления культа, гарантированной сохранением их политической организации. Лишь в конце 80-х — начале 90-х годов XVI в. перспектива воцарения гугенота Генриха Наваррского поставила под вопрос сохранение во Франции господства католической церкви, что немедленно вызвало новые вспышки религиозного фанатизма, проявившиеся в терроре Парижской лиги. Но переход Генриха IV в католицизм окончательно продемонстрировал, что протестанты во Франции могли претендовать лишь на положение религиозного меньшинства. По мере преодоления политического кризиса и укрепления абсолютизма реформационное движение во Франции лишалось той базы, которой для него временно стала антиправительственная оппозиция.
В результате религиозных войн во Франции сложилась уникальная для Европы религиозно-политическая ситуация, зафиксированная Нантским эдиктом, — сосуществование двух религий в королевстве с высокой степенью политического единства. Показательно отношение к протестантам Ришелье, сломившего их политическую организацию, но сохранившего свободу культа. В XVII в. происходит постепенное разделение политического и религиозного элементов французской Реформации. Многие дворяне-гугеноты вернулись в лоно католической церкви. Основную массу протестантов составляли теперь горожане, лояльные к правительству. Однако отношение католического населения и влиятельного клира к протестантскому меньшинству было враждебным; по мере политического ослабления Реформации правительство все более склонялось к политике религиозной нетерпимости, восторжествовавшей в 70—80-е годы и увенчавшейся эдиктом в Фонтенбло 1685 г., который отменял Нантский эдикт и запрещал во Франции протестантский культ.
