Я ошалело встряхнул головой, оглядываясь по сторонам. Мастер лежал без сознания, дыша поверхностно и часто. Не нужно быть гением медицины, чтобы сообразить: дело худо.
Гадство, ну я и болван! То, что мастер держался, будто все его раны — незначащий пустяк, вовсе не означало того, что с ним действительно все в порядке. "Я не целитель, отключил как смог, — всплыло у меня в памяти. — И боль, и остальное. Тебе голову снесут, а ты не заметишь..." Сколько раз говорили мы младшим: "Гляди на меня и никогда так не делай!" Именно этим и занимался ринский маг: сам делал то, от чего строго предостерегал меня. Заглушив чувствительность плетенками, старательно добивал израненное тело и ауру непомерными нагрузками.
Потоки силы порвали добрую половину контуров, наложенных мастером на раны, а я не мог сделать ничего. Даже толком восстановить магическую перевязку. Что за бесполезные умения — рушить, плавить, испепелять! Почему мне неподвластно ни одно хоть самое простое целительское плетение?! И где кометы только носят урода "Клинка" — как его там на самом деле?! Посвященный Алдар, кажется. Тоже мне ученички!
До самого вечера я сбивался с ног, пытаясь предпринять хоть что-то, способное помочь мастеру. А мог я совсем немного. Загубить очередную рубаху, разодрав ее на полосы, натаскать воды в прогрызенном крысой ведре и сбивать жар с пылающего тела, меняя холодные тряпицы на пузырящихся ранах и раскаленном лбу.
Единственное, что мастер говорил сознательно, была просьба о воде. Все остальное время он бредил — то неясно, то достаточно четко, но общий смысл от меня все равно ускользал. В основном речь шла о магии или людях. Из всех названных имен мне было знакомо лишь одно: то и дело в бреду мастер путал меня с Алдаром. От лица посвященного я терпеливо соглашался со всем сказанным. На некоторое время раненый, успокоившись, затихал — чтобы вскоре опять засыпать нерадивого ученика кучей ценных наставлений. Да уж. Видать, Алдар стоил учителю хорошей доли седины в волосах. Не самое приятное в жизни дело — притворяться дурнем "Клинком", но, хвостатые звезды, я этого парня родным братом готов был назвать, если бы оно могло предотвратить неизбежное!
Увы, чудес под звездами не бывает. Есть только магия, ящеролюдова магия, самая необходимая часть которой неподвластна мне совершенно.
Все, что мне оставалось, — ждать помощь извне, меняя компрессы и слушая все более неразборчивый бред. А когда нужда в помощи отпала — протянуть руку и закрыть навсегда застывшие глаза человека, отдавшего за меня жизнь.
А ведь мастер знал, на что идет. Уверен, ему хватило бы сил вытащить себя. Но он предпочел потратить их на другое: выдернуть недорослого идиота, бросающего вызов всему миру, из ловушки, в которую тот себя загнал.
Трехвостые звезды! Я не просил себя спасать. Тем более такой ценой.
Скоро сюда заявится посвященный Алдар и прочая компания, и с ними придется объясняться. Я не обязан ничем никому из них. И ринской школе ничего не должен. Разве только зеленый свиток. Но и это легко решить. Просто оставить рядом с телом, вот и все дела. Еще не вышел условленный срок для встречи с магистром Илиро — а там ищи упавшую звезду! Даже с печатью не надо будет притворяться, она у меня теперь самая что ни на есть настоящая. Нет, я не доставлю проблем ринским магам, совсем как обещал. Просто они будут в своем Рине, а я... Где-нибудь подальше.
Только вот... Трехвостые кометы, сам-то я верю в то, что компания балбесов под предводительством "Клинка" благополучно доставит свиток по назначению? Мастер Талдиан доверил его мне. Ясное дело, других достойных кандидатов рядом не имелось... Кометы, я даже не давал слова это сделать — мастер просто мне поверил. И не пожалел своей драгоценной жизни ради никчемной моей. Человек из тех, что рождаются, наверное, раз в сотню, в тысячу лет, умер ради того, чтобы жил Ксин Чертополох. Я не могу подвести мастера, истратив впустую его последний дар.
Опустившись на пол, я подтянул ближе песочные часы, оставшиеся от моих занятий, перевернул и принялся наблюдать, как течет по узкому перешейку тоненький ручеек песка.
Глава 19
К реальности меня вернули голоса. Они ворвались в пустоту, где я пребывал в состоянии, среднем между сном и беспамятством. Ни мыслей, ни чувств, ни времени. Только крошечные песчинки, суетливо проталкивающиеся в стеклянное горлышко. Некоторое время потребовалось мне, чтобы вспомнить значение этих чередующихся звуков — обычная человеческая речь казалась нелепой бессмыслицей в этом странном застывшем мире.
Ах, да, "Клинок". То есть Алдар. И другие ринские ученики. Я перевел взгляд на верхнюю колбу часов. Она оказалась пуста более чем наполовину. Кометы! На дворе уже глубокая ночь. А они только изволили пожаловать. Гадство! Как бы то ни было, появились они слишком поздно. Да и не слишком-то спешили.
— Говорил же, не стоило верить этому проходимцу! — разобрал я знакомый самоуверенный голос.
Посвященный Алдар выступает в своем духе. Как всегда разбирается во всем лучше всех.
Возражала ему одна из девчонок:
— Все мы слышали те жуткие возмущения. Бой точно был. И с чего бы мальчику врать?
— При чем тут мальчик? — отмахнулся Алдар. — Это все тот бандит, Чертополох. Это он заманил нас сюда!
— Но зачем? — вмешался кто-то из парней. — На засаду не похоже. Здесь же никого нет!
Н-да, отсутствие врага в одном-единственном зале громадного лабиринта — это, разумеется, признак полной безопасности. И вот этим людям мне придется объяснять, как погиб мастер. Гадство, надо было сбежать! Или сдохнуть, на худой конец.
Давешняя девчонка вновь проявила редкую для этой компании рассудительность.
— Давайте проверим соседние помещения, — предложила она.
От привычки таскаться всей толпой, будто приютские сироты на прогулке, эти ребята так и не отучились и ввалились в зал впятером. А если бы тут стояла смертельная охранка с замедлением?
Впрочем, открывшаяся их глазам картина сработала не хуже всякой магии. Девчонка и двое парней так и остались торчать на пороге, застыв в растерянности.
— Отец! — вскричала вторая девчонка, та самая, рассудительная, бросаясь мимо меня к недвижному телу мастера.
Оценить хоть как-то эти новые сведения об их родственных взаимоотношениях я не успел. Потому что ровно в тот самый момент Алдар-Клинок взревел:
— Ты!!!
И, повозившись несколько мгновений с жезлом, засветил в меня той самой ледяной сетью. Придурок. Изобрети чего-нибудь новенькое!
Я даже щиты выставлять не стал. Просто ушел перекатом в сторону, лениво и не спеша. Сеть шарахнула в пол — брызнули осколками стеклянные колбы часов — и рассеялась о пробудившуюся защиту.
Второй убийственной плетенки я дожидаться не стал. С ходу взял да и съездил по смазливой роже "Клинка" — благо, щитами тот и не подумал озаботиться. У меня тоже хватало претензий к посвященному Алдару. Тот также не стал размениваться на магию, вернувшись к старому проверенному способу выяснения отношений. Злобы с нашей прошлой стычки в посвященном прибыло в разы, а сил ему было не занимать. Несколько раз я словил от него по морде, сам тоже не остался в долгу. Когда аккуратная переносица хрустнула под моим кулаком и нос посвященного Алдара приобрел заметный уклон влево, я был почти что счастлив...
— Что вы там застыли! Растащите их наконец! — прорвался сквозь затмевающую все пелену бешенства отчаянный женский крик.
Оставшиеся на пороге адепты возились с щитами, отрезавшими зал от верхней галереи, в то время как я крушил ребра посвященного. Тяжелый удар кулака пришелся по виску — я не успел увернуться, и мир рассыпался пятнами цветастых фейерверков. Противный хруст и железный привкус во рту — недосчитаться мне сегодня нескольких зубов, но это пустяки. Потому что "Клинок" недосчитается жизни.
А потом полетели сети, чьи-то руки цеплялись за плечи, мешая добраться до противника... Скажу сразу, без магии ящеролюда бы чешуйчатого нас разняли. Несколько сетей я просто порвал уже наметанным приемом, но обороняться от магии без готового щита и бить морду Алдару одновременно оказалось непосильной задачей. Наконец, совместными усилиями всей компании ученикам удалось нас растащить.
— Пустите! — рычал Алдар, обмотанный магическими сетями, как огромная, начинающая окукливаться гусеница. — Я убью его! За мастера!
— За мастера, да? — оскалился я, сплевывая кровь. — А сам ты где шлялся? Где был, когда он умирал? Когда ему еще можно было помочь?
— А ну прекратите, немедленно! — вмешалась девчонка, называвшая мастера отцом. — Как вам только не стыдно вообще затевать свару в такой момент!
Невозможность добраться до врага приостудила меня, возвращая способность мыслить. Да, как-то некрасиво получилось...
Что до Алдара, то его кровожадных порывов не могло пресечь, наверное, и явление Небесной Матери. Он просто не заметил бы ее.
— Плевать на моменты! — хрипел посвященный, до крови раздирая руки в попытках вырваться из плетенки. — Дикий маг должен умереть!
Они тут что — ослепли все? Точнее, оглохли?
— Ты где дикого мага видел? — недобро ухмыльнулся я. — Как там у нас в школе принято друг к другу обращаться? Братья-сестры? Или еще как?
Только тут до посвященных дошло, что обозначает знак на моей ауре. Заговорили они вновь одновременно: наперебой и так громко, что даже Алдар сник, осознав тщетность своих попыток вернуть внимание зрителей.
— Откуда у тебя эта печать? — строго спросил один из парней.
— Из проволоки трафареты накрутил, — разозлился я. — А потом взял да и внедрил контуры. Сам себе.
Нет, я вовсе не рвался нахамить новоиспеченным товарищам по школе. Кометы, да я и драться не собирался! Но слова так и ложились на язык, будто какая комета на хвосте подбрасывала.
От моего "признания" троица, излечившаяся было от столбняка, схлопотала очередной приступ этого недуга.
— Так получается ч-ч-что? — пролепетала вторая в компании девчонка, светловолосая румяная пышка, вид которой пробуждал в голове смутные образы полей, лугов, сеновалов и прочей деревенской романтики — но уж никак не сочетался с представлением об адепте магической школы. — Любой дикий маг способен подделать...
Мысль о подобном святотатстве наполнила душу посвященной таким ужасом, что на этом она и замолкла, не осмеливаясь завершить свою догадку.
— Да что вы верите всяким глупостям!
Дочь мастера поднялась с колен, гневно сверкая глазами. Небесно-синими, как у отца. И в лице тоже есть что-то похожее, и даже в жестах... Кометы, под этим взглядом мне хотелось воткнуть нож себе в сердце. Если бы только этим можно было что-то исправить!
— Обряд мог провести лишь мастер, — решительно заявила девушка и, поморщившись, добавила: — Возможно, ему было известно что-то большее, нежели нам...
"...чтобы сохранить эту никчемную жизнь", — окончание не прозвучало вслух, хоть и напрашивалось. Спасибо и на том. Да уж, Чертополох, любишь ты усложнять себе существование. Тебе и без того здесь не рады. А теперь ты, похоже, растерял последних возможных союзников. Девчонки — те хотя бы посочувствовать могли... До того, как ты показал себя последним уродом.
О том, как поступить с новообретенным товарищем, адепты спорили долго. Больше всего на свете им хотелось одного: чтобы я провалился к ящеролюдам и никогда не вернулся обратно. Порой мне хотелось того же, но звезды оставались глухи к нашим общим мольбам. Ксин Чертополох, уродливое бельмо на глазу достопочтенной ринской школы, не желал исчезать за Вратами Семи Братьев, и с ним надо было что-то делать. Парень, некогда посчитавший мои контуры секретным оружием, поочередно вынес предположения о том, что меня подослали с целью тайного внедрения в ринскую школу ниранские чародеи, недобитые адепты ветви Далаара и таинственные пришельцы из соседних миров. "Деревенской" внешности девчонка испуганно таращила глаза после каждого подобного открытия, затем украдкой оглядывалась на других и успокаивалась — до следующей изобличающей догадки. Тише всего вел себя, как ни странно, Алдар: по большей части он сидел молча, прожигая мрачным взглядом то меня, то мастерскую дочку, то пол у себя под ногами. Щедрый моток целебных контуров, оплетающих нос, делал посвященного похожим на площадного паяца.
Обо мне тоже позаботились основательно. По большей части, правда, о том, чтобы покрепче стабилизировать контуры, опутавшие руки и ноги. Лучше бы веревкой связали, право слово. Они правда надеются удержать этой сеткой человека, порвавшего защиту боевого архимагистра? Неприятно, конечно, будет, кто бы спорил... Но не настолько, чтобы это остановило меня при желании освободиться. Я не стал разочаровывать ринских адептов относительно надежности их стараний. И так уже наломал порядком дров. Потому я просто смирно сидел, ожидая решения.
Наконец, после долгих пересудов оно было принято. Дочь мастера подошла ко мне и смерила холодным, исполненным презрения взглядом.
— Мое имя Рийна, — заявила она.
Неужели! Не прошло и вечера знакомства, как эти ребята надумали представиться. Я промолчал, и Рийна продолжила:
— Если бы твоя смерть могла вернуть моего отца, перерезала бы тебе горло без всяких сомнений.
Если бы моя смерть могла чего-то изменить! Я бы сам себе его перерезал, уж поверь.
— Но если мастер решил, что ты зачем-то нужен... Так тому и быть. Доставим тебя Совету, пусть старшие решают, куда тебя пристроить. Только не слишком-то радуйся, — поморщилась девушка. — Владению даром учатся с раннего детства. В твоем возрасте... Даже не рассчитывай продвинуться дальше основ.
И тут меня осенило: да ведь они уверены, что Ал-Малира побил мастер! Нет, ну точно же! Другого объяснения их беспечности просто быть не может!
Будущее, до сих пор рисовавшееся на редкость мрачным, вдруг заиграло совсем иными красками. Если меня принимают за никчемного слабака, зачем доказывать обратное? Кому интересен еще один малосильный неудачник, каких полно в любой школе? Вряд ли покойный архимагистр явится из очереди перерождения, чтобы устроить прощальную пакость убийце, выложив его секреты. Скрыть свою настоящую силу, замаскировать дар визуала под... Вот тут стоит подумать. Достоверно изобразить слухача у меня вряд ли получится, внимательный наблюдатель в спокойной обстановке раскусит рано или поздно, а вот сработать под тактильщика — вполне. Получу от ринской школы знания, что они мне задолжали, а там уж решу, что с ними делать.
Блаженную улыбку, спрятать которую я не сумел при всем желании, адепты явно списали на великую радость от принятия в их ряды. Ничего, пяток косых взглядов как-нибудь переживу. Школе не посадить меня на цепь, пока я сам не подставлю шею, а делать этого я не собирался. Пусть другие кичатся силой, выясняя, кто здесь самый могучий маг. Я буду учиться. Тайно, в одиночку. Мы еще поглядим, какой там возраст и куда я продвинусь. Вы просто не знаете Ксина Чертополоха. Точнее... Наверное, посвященному ринской школы стоит называться по-другому. Полным именем, доставшимся от матери? Нет, не то. Как назвал меня мастер там, на мосту?
