— Совершенно верно. Воевать мы умеем. Сомневаться в своих силах не даём никому. А что вас это так интересует?— Сашка закрыл полог.
— Как вы всё-таки узнали, что мы — армейская разведка? Ваше умение воевать пока отложим в сторону,— спросил Василий, видимо по ходу перестраивая план предполагаемого диалога.
— Мы хоть в лесу, но не в вакууме. Знаем, кто и что возглавляет,— ответил Проня.— Перечисляю фамилии вашего командования: генерал-полковник Панфилов, генерал-лейтенант Берегов, генерал-лейтенант Гунько, генерал-лейтенант Стриженюк, генерал-майор ...
— Спасибо, достаточно,— оборвал его Василий.— Капитал информационный имеете, вижу,— он полез в карман и достал пачку фотографий, протянул со словами:— Посмотрите, может вам известны лица эти.
— Нет,— просмотрев, ответил Проня.— Мне — нет,— и передал Сашке.
На первой фотографии был он, Сашка, фото было сделано с личного дела, заведенного на него в КГБ. На втором был Давыдов, но лет двадцать назад. "А старик и правда сильно сдал",— отметил про себя Сашка. На третьем снимке был изображён покойный Алексей Иванович Сергеев. Потом последовали Ронд, Скоблев, какие-то неизвестные. С предпоследнего фото на Сашку смотрел Солдатов Владислав Юрьевич, убитый им у ресторана "Пекин" в Москве.
— Дело прошлое. Но похоже, этот приводил к нам покойников, на все сто процентов я не поручусь, далековато было,— Сашка подал фотографию Солдатова Василию.
— Переговоры у вас были с ними? После стычки?— Василий крутил фото в руке.
— Переговоры были,— стал отвечать Проня.— Только мы на них не были, нас имею в виду. Другие ходили.
— Кто приходил — не знаете?
— В первой встрече с пострадавшей стороны было семь человек. На вторую встречу приходил одиночка. Странный такой дядька. "Системник",— Проня почесал бороду.
— Поясните?
— Профессионал. С навыками хорошими, манерой поведения выверенной и так далее. Вы когда-нибудь настоящего разведчика видели?
— А он документы показывал?
— Это нам ни к чему. Мы человека по тому, как он ходит, можем определить,— Проня засмеялся.
— Вы о происходящих событиях в ближних регионах осведомлены?— опять сменил направление разговора Василий, что дало повод Сашке предположить о его принадлежности к контрразведке.
— Кое-что знаем. Кроме восточного сектора. Нас горы с магаданцами разделили,— уклончиво ответил Проня, не входя в подробности.
— Охотское побережье в вашем "надзоре", если так можно выразиться?
— Нет,— Проня зевнул.
"Кушать хочет,— решил Сашка.— Мы всю ночь пилили и не емши. Надо подхарчиться, а то вопросы выведут Проньку на тоскливую дорогу, и он обоих пристрелит от голодухи".
— Там погранзона,— продолжал Проня свою мысль.— Земля ничейная. Время от времени инспектируем, чтобы лишний никто не совался, в основном, браконьеров гоняем в период нереста, этих гадов много развелось в последние годы. Там реки лососёвые.
— Это-то вам к чему?— удивился Валерий.— У вас ведь свой промысел, более доходный.
— В местах наших всё доходно, если подойти с головой. Однако, населения мало, а километров много. И потом, заповедь одна есть: где живёшь — не гадь. Мы ведь тут на своей земле, родной. Она нас, родненькая, и поит, и кормит. Отсюда на вывоз идёт только золото, по линии госдобычи имеется в виду, а остальное по потребности берётся, — Проня оглядел генералов.— Вот что, мужики. Надо перекусить, а то мы с дороги, да и вы недавно прилетели. Как?
— Мы не против. Как поступим?— вокруг глаз Василия легли мелкие морщинки.
— Вы гости, мы хозяева. Нам кормить,— Сашка привстал.— Чтобы судьбу не испытывать, предлагаю сходить к снегоходу за нашими харчами, а пожелаете своё, сходим к вездеходу, и потом там у вас двое. Негоже их в стороне держать. Надо пригласить. Потом договорим.
— Хорошо, идите с Валерием,— покусывая губу, сказал Василий.
Сашка вылез из палатки и, не оглядываясь, двинулся через реку к снегоходу. Валерий шёл следом, натянув на голову брезентовый капюшон, ветер дул пронизывающий. У саней Сашка отвязал два больших вещмешка и спросил у спутника:
— Смотреть будешь?— тот махнул рукой — нет.
Вернулись в палатку, где Сашка стал распаковывать мешки. Появились: чайник литра на три, кастрюли, миски, ложки, замороженная буханка хлеба, водружённая сразу на печь, от чего по палатке сразу завитал аппетитный запах свежеиспечённого хлеба. Проня открыл печную заслонку, чтобы печь нагрелась, и поставил на неё кастрюли.
— Во второй — домашний борщ,— пояснил он, вытаскивая из-за пазухи две огромные луковицы и головку чеснока.
Осмотрев принесенное, Василий сказал:
— Наш паёк к такому столу мало что прибавит, но всё равно сходите.
Сашка и Валерий пошли к вездеходу. По пути Сашка наколол в прихваченный чайник льда, когда вернулись, Проня нарезал рыбу, а Василий — копчёное мясо. Пешков принёс с собой свёрток, его сержант — три кружки и китайский термос в пять литров. Расселись. Жена Пешкова, очень хлебосольная и по-матерински заботливая женщина, (за что была сильно уважаема рядовым составом базы), положила мужу в дорогу домашние пироги с разной начинкой и большой рыбный пирог, на который сразу отреагировал Проня. Втянув воздух он проговорил:
— Саш! Достань "белую головку". Не могу это чудо мимо пропустить, а без водки пирог не пойдёт.
Сашка достал из вещмешка бутылку, горлышко которой было запечатано сургучом.
— Кружки в кучу,— выбивая пробку, крикнул Проня. Все протянули свои кружки, только сержант сидел молча, не зная, видимо, как поступить. Заметив это, Сашка сказал ему:
— Не робей. Не за страх служишь. За Родину. Сто грамм не помешает. Полковник, вы не против? Ваш солдат.
— Пей, Коля. Можно. Разрешаю,— стараясь не смотреть в сторону Василия, ответил Пешков.
Пили без тостов, закусывая рыбным пирогом, после чего Сашка стал разливать борщ. Начальник радарной станции и сержант управились быстро и удалились в вездеход. Остались вчетвером.
— Валерий, где наша?— Василий развёл два пальца, большой и мизинец. В руках у Валерия появилась бутылка марочного коньяка "Арарат".
— Что ж! Не откажемся,— подставляя кружки, пробасил Проня.— Чай потом.
Все стали пить мелкими глотками, смакуя, вдыхая аромат. Сашка же выпил залпом, он не любил растягивать удовольствие. Коньяк был отменный.
— В тайге такого нет,— чуть причмокивая, произнёс Василий, желая видимо как-то ущипнуть.
— Оно-то так. Здесь водочка, спиртик, в основном,— весело ответил Проня, пропуская мимо ушей колкость Василия.
— К нему бы лимончик ещё для контраста,— мечтательно сказал Валерий, на что мгновенно отреагировал Сашка.
— Кофе обойдётесь. Вон полковник в термосе оставил. Гурманы.
— Это он подкалывает,— перевёл Проня Сашкины слова.— Смеётся.
— Мы поняли,— кивнул Валерий.
Обед и водка были в программе. Эту тактику предложил Сашка, считая, что на полный желудок проще говорить, кроме этого за явным просматривалась их простецкая, мужицкая суть. Это была маленькая деталь плана, но важная, так как опытным людям могла поведать о многом. И то, что Василий ненароком попал в струю, сам предложив ещё добавить коньяком, навело Сашку на мысль, что перед ним скорее всего Евстефеев, который, по сведениям, был сибиряком. Красноярский, а стало быть, такой же простой мужик, как и они с Проней. "А второй генерал, видно, Потапов",— Сашка присматривался к Валерию.
— Я по молодости бедокурил. Хрущёвская оттепель. Никита Сергеевич не брезговал. Во всех буфетах было, что пить. Даже в заводских стояло на разлив сортов пять,— вдруг отошёл от темы встречи Василий.— Но урезонили. В пользу не пошла. Она — кому как. Один спать сразу идёт, другой песни петь, кто-то буйный делается, ну а кому бабу подавай.
— И то верно,— поддержал сказанное Проня.— То времечко хорошее было. И горькое вроде, но и в надежде — счастливое. Жить как-то, хоть и тяжело, но хотелось.
— Одно слово — оттепель,— Василий подставил кружку.— Плесни ещё, Валерий,— и когда тот разлил остатки, поделив на троих (Сашка отказался) продолжил:— Но так скажу, "головка" ваша тоже хороша, давней прогонки вещь.
— Не коньяк, но выдержка имеется,— признался Проня.— Подарок это от Николая Второго. Складик недавно отыскали. Опаринские снабженцы заложили, был такой золотопромышленник в Российской империи. Вот на этикетке даже дата изготовления есть, 1901 год,— он протянул бутылку Василию.
— Стекло-то какое, а!— восхитился тот, осмотрев.— Дадите в коллекцию?
— Бутылку или пальчики наши?— с улыбкой спросил Проня.
— Напарник ваш перчаток не снимает, ваши если только,— шутя уточнил Василий, возвращая обратно.
— Мои берите, их нет ни у вас, ни у чёрта. За это я не переживаю. Да и напарник мой в этом отношении чист,— Проня глотнул из кружки.— В коллекцию я вам целую подарю.
— Очень обяжете. Действительно, есть слабость, собираю. Но давайте перейдём к делам. Вы о недавних событиях на железной дороге знаете? Под Сковородино?
— Земля слухами полнится. Знаем. Что именно произошло — не выясняли, наш человек туда выехал, но ещё не вернулся. Собственно, это и было главным, почему мы вас пригласили. Вы ведь оттуда кинулись в Охотск, а это наше, здешнее дело. И оно никак к вам и вашим делам не вяжется, хоть нам это доказать и нечем, совсем. Да и вы словам нашим не поверите. Так?
— Хотели бы, но не можем,— Валерий сжал губы.— Мы потеряли людей. Лучших.
— Тогда давайте сводить концы. Мы смертей ваших взять на себя не можем. Говорите свои подозрения в наш адрес, мы постараемся доказать вам свою непричастность,— Проня стал разливать чай.
— Каким оружием вы пользуетесь?— спросил Валерий.
— Вот,— Сашка достал свой ТТ и протянул.— В основном. В тайге — карабин, есть маузеры, винчестеры.
— Последнее названное откуда?— Валерий стал разбирать пистолет.
— По ленд-лизу поставлялось в войну. Через Аляску. Часть со старых времён осталась,— ответил Проня.
— Василий,— протягивая затвор, сказал Валерий.— Посмотри, стволы у них сменные и затворы тоже. Оружие без маркера.
— Верно. Глаз у вас хороший,— чертыхнулся Проня.— Все внутренности сменные. И все самопально сделанные.
— Качественно,— осмотрев, констатировал Василий.
— Так ведь не дяде, себе делаем. А что вас так удивило?— Проня достал свой и быстро разобрал.
— Да не в том дело. Есть на Руси мастера. Не перевелись,— Василий достал из кармана две гильзы и протянул со словами:— Гляньте, раз вы в оружии разбираетесь.
Повертев в руках, Проня и Сашка переглянулись. Слово взял Сашка.
— Что сказать вам на это? Гильза явно стрелянная, работа тонкая, капсюль фирмы "Бош", это Западная Германия, калибр определить не возьмусь, пуля нужна, предположительно около восьми миллиметров. Лучше смотреть — лупу надо.
Валерий извлёк лупу и протянул. Сашка откинул полог палатки и стал смотреть, после чего передал Проне. Тот глянул и, присвистнув, молвил:
— Однако... Но ведь стрелянная!
— То-то и оно. Вроде стрелянная, а вроде нет,— Сашка посмотрел на Василия.— Такого быть не может. След должен быть. Или вы нас разыграть хотите?
— На что намекаете?— не поведя бровью, спросил Василий.
— У нас сработать можно всё. В стране нашей. Самородки есть. И бой — любая фирма утрётся, и скорострельность — будь здоров сделают, но чтобы гильзы без следов? Нет мужики, такого сделать нельзя,— Сашка запахнул полог.
— А если оружие не металлическое?— Валерий забрал лупу из рук Прони.
— Технология не стоит на месте. Если кто и делает стволы, не оставляющие следов на гильзах, то надо искать по НИИ. Это вопрос не к нам,— отрезал Сашка.— Так понимаю, эти гильзы из-под Сковородино?
— Да,— подтвердил Валерий.
— Это можно и на нас повесить, если козла отпущения надо срочно. Только мы брать на себя не станем. Резона нет. В таких играх мы не помощники. Звёзд с неба не хватаем, но отдуваться за кого-то — это, простите, лишнее. И воевать с вами мы не хотим. Да и вам, так полагаю, тоже не для чего,— Сашка налил себе чай в кружку.
— Думаете, мы вас не сможем достать?— задал вопрос Василий.
— Так не про это речь. Кровь лить зачем? Мы ведь тоже кое-что можем. Себя с дороги сдвинуть не дадим. И вы одолеть нас тут не сможете, у каждого дерева пост не поставишь, а люди шарили по тайге и будут это делать. За то, что мы золото добываем, вы нас не поймаете, времена не те. Приди в наш район КГБ или МВД, мы бы с ними в момент договорились, им нас не подцепить, кровью умоем, а с вами нам воевать ни к чему. Мы Родину не продавали, не обучены. Да, можно считать, что воруем металл, но на большее... На большее нас не толкайте. Двух американских агентов под радарной станцией мы брали, в 1974 и 1977 году. Вы на нас "чужое" не повесите,— произнёс Проня длинную речь.
— Агенты отстреливались?— Василий посмотрел недоверчиво.
— Первый нет. Слабенький лазутчик. Второй был матёрый. Ему руки пришлось прострелить для пущей убедительности, чтобы не особо дёргался, а то затеял убегать, да ещё отстреливаться. От кого? От нас и в наших местах, где мы каждую кочку знаем. Морду мы ему, правда, не били, надо было бы для науки, но мы — народ добрый,— Проня зевнул.
— Как стреляете покажете?
— Можем. Пошли тогда, а то стемнеет,— дал согласие Проня, вылезая из палатки.
После стрельбы, отогревая руки у печки Василий произнёс:
— Стреляете вы лучше, чем хорошо.
— Секрета из того мы не делаем. В лесу родились,— Проня заряжал пистолеты.
— Хорошо. Как вы насчёт второй встречи?— предложил Василий, ему вдруг явственно нарисовались эти лесные люди как участники событий на железной дороге, уж очень характерная у них была стрельба.
— Мы готовы. Говорите где и когда,— согласился Проня.
— Завтра. С утра. Вы сможете?— Василий чувствовал, что если они придут на следующую встречу, у него есть шанс выиграть.— Палатку мы вам оставим, договоримся с начальником базы.
