— Не я, а мой покойный брат. Он был очень прямолинеен и терпеть не мог подлость, особенно когда дело касалось женщин. А Нодер и при Малхе не слишком сдерживался. Граф вносил в казну крупные пожертвования, и король закрывал глаза на его проделки. Когда он начал преследовать одну из наших соседок, в семье которой не осталось мужчин, брат не выдержал и вмешался. Ей это не помогло, а граф запомнил и решил отыграться на его семье.
— Ну что же, у меня нет сомнений в том, что вы назвали верную кандидатуру. Прощайте, барон, и знайте, что мне действительно жаль, что ваш брат погиб, но виноватой я себя не считаю. Война убивает людей тысячами разных способов, не считаясь с тем, порядочные они или мерзавцы.
— Подождите, что вы собираетесь делать?
— У меня нет выбора, Жорес. Я не могу судить вашего графа или уподобиться ему и нанести удар исподтишка, а простить не могу и подавно. О покушении уже всем известно, и прощение примут за слабость. Да и где гарантия, что подобное не повторится? Придётся устроить показательную порку. Скоро у вас одним графским замком будет меньше.
— Погибнет много невиновных, — хмуро сказал барон.
— А они всегда гибнут в подобных случаях, — возразила королева, — и это никого не останавливает. Почему должно остановить меня? Вы даже не представляете, сколько таких невиновных погибло бы, если бы у него удалось покушение. Я попрошу вас вспомнить вид на замок графа издалека, чтобы видны были только башни. Снимите амулет, он мешает воспринять картинку.
— Вы действительно думаете, что я сделаю подобную глупость?
— Вы делаете глупость сейчас. Неужели непонятно, что если бы я хотела причинить вред вашей семье, то уже давно это сделала бы? Ладно, кое-что вам покажу. Сейчас вы положите на горло левую руку и слегка сожмёте.
Левая рука барона обхватила горло и сжала.
— Как вы это делаете? — изумлённо спросил Жорес, когда Ира его отпустила.
— Для меня нетрудно продавить защиту любого амулета, — ответила она, — только для ясного восприятия ваших воспоминаний его нужно убрать. Поэтому не валяйте дурака и делайте то, о чём вас просят. Давно бы так. Прощайте, барон. Надеюсь, что вы не сделаете глупость и не побежите к графу предупреждать о грядущем наказании.
В сумерках открытые врата видны издалека, а эти кто-то поставил рядом с остановившимся на ночлег обозом.
— Замерли! — приказал обозникам купец. — Не вздумайте зажигать костры, головы оторву! Раш, возьми копьё, посмотрим, кого это принесло.
Купец и его приказчик взяли оружие и, пригибаясь, побежали в сторону врат, стараясь двигаться так, чтобы их прикрывали кусты. Приблизившись к вратам на полсотни шагов, оба залегли и стали слушать, о чём переговариваются люди, которые во множестве суетились на дороге, ведущей к графскому замку.
— Выравнивайте установки! — скомандовал чей-то властный голос. — Снор, быстрее давай целеуказание, пока совсем не стемнело!
— Сейчас сделаю, капитан! — ответил весёлый молодой голос. — Принимайте. Азимут — тридцать пять и четыре, дистанция — две двести тридцать. Почти предел.
— Какой угол, Ном?
— Сорок три и пятнадцать.
— Наблюдатель не выходил на связь?
— Он вот-вот должен доехать, капитан. Уже вышел, он готов.
— Установки зарядили? Тогда огонь!
Замершие в ужасе купцы проводили взглядом метнувшиеся в уже тёмное небо огромные огненные стрелы. Через несколько мгновений со стороны замка графа донёсся ослабленный расстоянием грохот разрывов.
— Капитан, наблюдатель передаёт, что есть накрытие, и правки не требуется!
— Тогда каждому произвести по четыре выстрела.
Некоторое время люди на дороге работали, и их работа сопровождалась хватающим за сердце воем уходящих в небо снарядов и феерическим освещением от извергаемых ими огненных хвостов.
— Капитан, наблюдатель передаёт, что в замке многочисленные обрушения, он весь охвачен огнём. Ворота так никто и не открыл, так что вряд ли там кто выживет. Ему уходить?
— Передай, пусть уходит, — приказал тот, кого называли капитаном. — А вы быстро выносите установки и неиспользованные снаряды на ту сторону. Сейчас прискачет Зор, тогда и уйдём. А хорошо горит!
Даже отсюда были видны остатки обвалившихся и охваченных огнём башен графского замка. Судя по тому, какое там полыхало пламя, ничего живого в замке уже не было.
— Что ты такая хмурая? — спросил канцлер Иру за завтраком. — Хочешь, развеселю?
— Да ну вас, Лён! У вас такие новости, что впору удавиться.
— Это у меня из Сардии такие новости, а я хочу рассказать о том, что говорят у нас. Всё напрямую касается тебя. Ты на приёме впервые заявила о том, что мы подчинили степь и захватили побережье. Эти новости за два дня распространились по всему королевству. То, что ты подчинила Урная, людей не сильно задело. Всё-таки нашествие кочевников нас не коснулось. А вот новость о занятии земли предков поразила людей в самое сердце, и она горячо обсуждается не только знатью и горожанами. Мне сообщили, что и в деревнях это главная тема разговоров. А ведь наших крестьян вообще мало что интересует, кроме видов на урожай и цен на зерно и мясо. Захватом территории рахо ты переплюнула всех королей кайнов, начиная с основателей. Я не знаю, был ли у кого-нибудь из них такой авторитет, какой сейчас у тебя в самых разных сословиях. И это при том, что ты женщина, а женщины у нас за всю историю не отличились ни в чём, кроме магии. Если самые крикливые из герцогов сидели тихо только из-за опасности нашествия лучи, то теперь они боятся с тобой связываться. Их в этом не поддержат даже собственные вассалы. Разве это тебя не радует? Такие любовь и уважение очень помогут, когда ты начнёшь проводить свои реформы и ломать традиции.
— А что говорят о Сардии?
— В связи с покушением или вообще? Если вообще, то все одобряют твоё решение оттуда уйти. Не только сардийцы нас не любят, это чувство взаимное. А я ещё распорядился пустить слух о том, сколько денег мы на них потратили и сколько получили налогов. Народ умеет считать деньги и прекрасно понимает, что они не падают с неба. Так что это не прибавило любви к нашим соседям. А после того как узнали о покушении, принялись искать и бить сардийцев. Хорошо, что сейчас их почти нет в столице, да и стража быстро сработала. Но две лавки успели разграбить и покалечили одного приказчика. Потом выяснилось, что он наш, а к купцам из Сардии только нанимался. Я думаю, что, когда узнают о том, что ты сделала с заказчиком покушения, будут всеобщий восторг и ликование, а сардийцы однозначно притихнут. Я понимаю причину твоей грусти, но не одобряю. Твоё правление и так проходит без казней и расправ с недовольными. Даже душегубов прилюдно не казним, а шлём на каторгу. А народу необходимо иногда напоминать, что жизнь у человека одна-единственная и долго живут только те, кто с уважением относится к королевской власти. И что королева не намерена прощать покушений на свою особу. Или намерена?
— Хрен им всем! — сердито сказала Ира. — Меня уже начинает тошнить от одного упоминания о Сардии. Уж на что сенгальцы не могли терпеть чужаков, так даже их укатали невзгоды. Гор сообщил, что переселенцы валом валят из Сенгала в города побережья. Им даже приходится устанавливать очерёдность. И ни у кого нет и следа былой спеси. Хотят уехать даже многие из тех, кто сохранил жильё.
— Купцы, которых ты выгнала, пока не добрались до своего королевства. Никто из наших магов не захотел их обслужить даже за большие деньги, поэтому пришлось им ехать домой на лошадях и под дождём. Дня через три приедут, тогда посмотрим, как будут развиваться события. Они ведь тоже не будут молчать ни о твоих территориальных приобретениях, ни о полёте. К этому времени узнают об уничтожении графского замка, а я позаботился о том, чтобы всем было ясно, почему он сгорел.
— А что говорят об этом полёте у нас? — спросила Ира.
— Ничего не говорят, — улыбнулся Лён. — Я распространил слух, что тебе неприятны эти разговоры, поэтому жители столицы, чтобы не обижать любимую королеву, когда речь заходит о полёте, делают большие глаза и прикладывают палец ко рту. Если я и преувеличил, то ненамного. А что говорят в других местах, я не успел узнать.
— Как дела у Ольги? — спросила Ира Серга. — А то я не видела её эти два дня.
— Хорошо, — с гордостью за подругу ответил мальчик. — Она уже различает отдельные блоки в заклинаниях. У меня это не получилось. А её мать влюбилась в твоего Марта. Я ещё в замке обратил внимание на то, как он поедал её глазами, а сейчас каждый раз после своих занятий бежит к ней, а потом они закрываются и целуются так, что у Ирины Александровны потом распухшие губы.
— Ну и слава богу, — с облегчением сказала Ира. — Женщине без мужчины очень одиноко.
— Что же ты тогда забросила своего мага? — ехидно поддел сестру Серг. — Я встретил его вечером, после занятий. И знаешь, чем он занимался? Поймал твоего Робера и пристал, чтобы управляющий о тебе рассказывал, а того и упрашивать долго не надо — болтун ещё тот. Твой Нел слушает, и глаза у него какие-то отсутствующие... Все симптомы налицо, как в любовных книгах!
— Ты закончил? — холодно спросила Ира. — Так вот знай, что ещё одно вмешательство в мою личную жизнь, и я найду способ, чтобы ты виделся с Ольгой только мельком. Это и ей, и тебе пойдёт на пользу. Всё понял?
— Ничего такого больше не будет! — поклялся мальчишка, видя, что шутки закончились и сестра злится по-настоящему.
— Надеюсь. Ладно, вы продолжайте завтракать, а мне нужно идти.
— Ну и дурак же ты, братец! — постучал по голове Олес, когда Ира исчезла. — Нашёл, чем укорять сестру. И чего добился? Только испортил ей аппетит и оставил голодной.
"На кого я рассердилась? — думала девушка, сидя в спальне и вытирая текущие из глаз слёзы. — На Серга за дурацкую шутку или на себя, потому что хочу парня и боюсь ему это показать? Интересно, как он отреагировал на покушение? Неужели никак?"
— Сантор, — позвонила она капитану. — Как идут дела у моего личного мага?
— Уже никак, — ответил тот. — Я выполнил всё, что от меня требовалось. Холодным оружием владеет профессионально, а рукопашных бой у него есть свой. В чём-то схож с нашим, в чём-то отличается. Я не стал его переучивать, дал стрелковую подготовку, как твоим магам. Он всё сдал на отлично и получил оружие. Теперь без пистолета вообще никуда не выходит, наверное, и спать с ним ложится. Но для молодых это нормально, они все такие. Мне не пришлось возиться с Нелом, у него была прекрасная подготовка. Если появится возможность захватить побольше таких ребят, обязательно надо ею воспользоваться.
— А что у него с магией?
— Это уже вы, ваше величество, спрашивайте у Лаша. С парнем занимался он. По-моему, Нел сдружился со стариком и сейчас к нему ходит. Этот парень мне нравится. Если вы раздумаете брать его личным магом, отдайте нам в дружину. Он прекрасно общается с дружинниками, напросился на обстрел замка графа и был в восторге от нашей артиллерии. Один только раз сорвался и на всех наорал, когда узнал, что вас чуть не убили. По вашим амазонкам прошёлся... нехорошо прошёлся, одним словом. Если бы они его слышали, затащили бы куда-нибудь и насиловали до тех пор, пока не извинится. Или пока он их...
— Хорошо, я спрошу Лаша, — поспешно перевела разговор Ира. — А по поводу передачи Нела в дружину подумаю.
"Значит, наорал на всех! — радостно подумала она. — А ведь с моей смертью он освобождался от клятвы. Наверное, я ему не безразлична и мне не почудилось, когда он с нежностью смотрел мне вслед".
— Лаш, — позвонила она мастеру. — Ты чем занят?
— Занимаюсь с одной начинающей великой волшебницей. А что?
— Хотела поговорить с тобой о Неле. Какого ты о нём мнения?
— Самого хорошего. В парне нет гнили, да и как маг он по уровню выше среднего, хоть и ненамного. Я дал ему всё то, что обычно даём твоим ученикам. Усвоил с первого раза и поднял свой потенциал раза в три. Можешь его использовать, а то парню в твоём дворце так скучно, что он даже стал посещать такого старого гриба, как я, не для учёбы, а чтобы поболтать о жизни.
— И что в этом плохого?
— Это не плохо, просто неестественно. Если бы ему было лет пятьдесят, ещё куда ни шло, а в двадцать время нужно проводить с девушкой, а ты не подпускаешь его к себе.
— А при чём здесь я?
— Преимущество долгой жизни в том и заключается, что мне не нужно никакой магии, чтобы читать таких, как вы. Ты запала ему в сердце, да так, что даже сними сейчас его клятву, ни в какую империю уже не вернётся. И ты в него влюбилась и робеешь, как девчонка, которую ни разу не целовали. Советую не морочить себе голову, а позволить ему больше времени проводить рядом с тобой. Тогда всё сладится само собой, без усилий с вашей стороны.
— Я не могу, Лаш! — сказала она магу, и из глаз опять потекли слёзы. — Когда он рядом, я просто не могу нормально работать!
— Я говорил тебе об этом не один раз. Ты живой человек, а свои чувства и потребности загнала куда-то в угол и колотишься о всеобщем благе. А природа не терпит пренебрежения и больно за него наказывает. Если у тебя зашло так далеко, затащи его в спальню и скажи, что любишь и жить без него не можешь. Спустите пар, а потом всё будет естественно и прекрасно. И наплюй на то, что ты королева. Тебе намного проще сделать первый шаг, чем ему, из-за разницы в вашем положении. Если бы не это, он уже давно тебя обхаживал бы.
— Ты думаешь? — беспомощно спросила она.
— Я не думаю, а совершенно в этом уверен. А друга нужно слушать, особенно если он в девять раз старше тебя. Ну же, девочка! За своё счастье нужно бороться, и то, о чём я тебе говорил, с твоей стороны не капитуляция, а наступление! Если бы он тебя не любил, я такое не предлагал бы.
— Я подумаю, Лаш, — сказала Ира и отключилась.
Раздавшийся стук в дверь заставил срочно убрать магией следы слёз. Стучался секретарь.
— Ваше величество! — сказал он девушке. — Вам звонит Гор и срочно просит принять. Говорит, что нашёл что-то важное. Давать вам амулет?
— Мог бы и не спрашивать, — проворчала Ира, забирая у него амулет. — Что вы раскопали, Гор?
— Ваше величество, когда мы разбирали, чем занимались в городах рахо, Хош рассказал о небольшом городке Сакр, в котором жили потомственные изготовители горючей смеси для снарядов метателей. Он много чего рассказал, но главное, что основным составом было земляное масло, которое обильно выделяется в карьерах за городом. Я помню, как вы интересовались подобными выделениями...
— Быстро бери Хоша, и оба летите ко мне!
— Он был у меня, — сказал Гор, приоткрывая дверь в кабинет, — так что мы уже здесь. Можно войти?
— Входите, а ты, Хош, рассказывай!
— Ваше величество, я не знаю точного состава смеси, — сказал Хош. — Знаю только, что в земляное масло добавляют молотую серу, какую-то желтоватую соль и то, что получается в результате перегонки смолы дерева Шакр. Тогда при сильном ударе смесь воспламеняется сама и горит даже на поверхности воды. Правда, нам она не помогла, потому что корабли врагов были чем-то пропитаны. Сожгли два или три корабля, когда на них почти не осталось команды, а палуба была залита горючим составом.
