Я взглядом тепло улыбнулся им и в глазах Тоэлы тут же заплясали озорные огоньки. Казалось, для нее не существовало такого понятия, как опасность, хотя обернись все не так, как я предполагал — нас бы уже не было в живых.
Как только Печать окончательно пропала, Веланд быстрым шагом пересек площадь и опустился на колени подле распростертого тела Тайры. Маги сгрудились вокруг него, но даже объединив Силы, сделать что-либо для нее было уже невозможно. Единым подвластно многое, но воскрешать мертвых они не умели. Хрос бросил на меня один мимолетный взгляд, и вместо ожидаемого осуждения я увидел в нем затаенное понимание. Словно он заранее знал, что так и будет. И как-то некстати мне вспомнились обрывки слухов, туманные намеки на его способности провидца.
Мирам вдруг резко втянула в себя воздух и рука ее невзначай опустилась на рукоять меча. Я слегка повернул голову и увидел, как Хенигас со спокойной уверенностью прокладывает себе дорогу среди толпы магов. Я наблюдал за ним вплоть до того момента, пока он не остановился передо мной.
— Сегодня ты был жесток, Арлин, — негромко проговорил он. — Мне не хотелось бы думать, что эта мантия так изменила тебя, но выбор сделан, и, возможно, неправильный.
— Это твое мнение, Хенигас, — равнодушно ответил я, втайне сознавая его правоту, — но согласись, к этому все и шло с самого начала. Я был мягкосердечным мальчишкой, не понимающим, как такое возможно — причинить боль другому, не говоря уже о том, чтобы убить. Такой не смог бы выжить, вот что-то и начало меняться внутри, ломаться все чаще и быстрее Я знаю, ты не одобряешь, но такова моя судьба, как и твоя — служить вот ему. — И я кивнул на Веланда, медленно поднимающегося с колен. Тела Тайры на плитах больше не было. Маги заставили его раствориться, вернувшись к истокам Силы, когда-то давшей им жизнь, чтобы дать призрачную возможность возродиться в другом теле. Неизвестно когда. Я видел это, но мешать не стал. Пусть, может хоть так как-то сгладится причиненное мною зло.
Старший повернулся ко мне. В усталых глазах не было гнева, ненависти, только пустота, такая же, что недавно затопляла меня.
— Будет лучше, если мы поговорим в моих покоях без лишних свидетелей, — предложил он. — Насколько я понимаю, твои защитницы ни за что не оставят своего Повелителя без присмотра, но тогда и я имею полное право взять с собой Хенигаса и еще любого его наемника, так что можешь выбрать по своему усмотрению.
Я на миг встретился взглядом с Цироном и он послушно отделился от остальных и присоединился к Хенигасу. Тот даже головы не повернул, приняв как должное, что я так свободно распоряжаюсь его людьми.
Единые, избегая встречаться со мной взглядом, освободили нам дорогу. Вышколенные прислужники, распахнув тяжелые двери во дворец, испуганно вжались спинами в перила и низко опустили головы, так что волосы упали на лоб и прикрыли глаза. В полном молчании мы проследовали за Старшим сначала по лестнице, потом по бесконечным коридорам, не приостановившись даже перед его покоями, чья двери он распахнул вялым движением руки.
— Располагайся, — кивнул он на кресла перед черным камином, внутри которого тотчас заплясал огонь. — А теперь говори, почему не убил меня, хотя мог и должен был. Насколько я знаю Севиала, он вряд ли выражался туманно, когда отдавал тебе приказ, а затем всячески способствовал проникновению сюда под видом одного из нас.
— Ты прав, — хрипло ответил я и наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. — Более того, он позаботился, чтобы ничто, даже моя собственная память не подвела меня в решающий момент. Можешь радоваться, Веланд, когда я приносил тебе клятву, то действительно верил, что являюсь учеником Шеррая, воспитанном на ненависти к привратникам. Я буквально летел в Убежище, гордясь тем, что вот-вот стану одним из вас. Чуть больше доброжелательности — и ты бы получил ученика, преданного тебе по гроб жизни, но ты меня оттолкнул, передав на попечение Хенигасу. А затем, упиваясь властью, послал убивать хранителей. Это было ошибкой, причем как твоей, так и лорда Севиала, не скрывающего, что он легко может пожертвовать любым, даже самым верным своим соратником. Вот Зарон, тот привратник, которого преследовали наемники, и сохранил одну вещь, вернувшую мне память. Жаль, жизнь ему это уже не спасло.
Веланд откинулся на спинку кресла. Лицо его стало сосредоточенным. Ему не надо было вспоминать. Он и так прекрасно знал, когда это могло произойти.
— Значит, уже тогда ты думал, как бы подобраться ко мне поближе и исполнить волю Севиала? — резко спросил он. — А что в обмен?
— Жизни привратников — единственное, что меня тогда заботило.
— И все еще заботит, раз ты заставил меня пообещать не трогать их. Но почему? Они отвернулись от тебя, отреклись. Теперь ты их враг, такой же, как и мы.
— К чему напоминать, — сухо произнес я. — Мне этого не забыть. И все же я их должник и не успокоюсь, пока не сделаю все возможное, чтобы перестать им быть.
— И как ты хочешь этого добиться? — скептически посмотрел на меня маг. — Пусть ты выбил клятву из меня, но Севиал тебе ее не даст никогда.
— Даст, если загнать его в угол также, как тебя.
Веланд горько рассмеялся, а затем отрицательно покачал головой.
— Не выйдет. Ты зря нас сравниваешь, хотя имеешь на это полное право. Я уязвимее его. Это был мой выбор, мой риск, когда я только начал собирать вокруг себя магов. Севиал же всегда в тени. Он приходит и исчезает, когда ему вздумается, как песок, проскальзывает сквозь пальцы. Его старые и верные соратники, эльфы, не лучше. Так что если хочешь подобраться к Севиалу с их помощью, советую сразу забыть. Они его никогда не предадут.
— Вообще-то я действительно рассчитывал на определенную помощь, вот только с твоей стороны, — напрямик сказал я.
Веланд изумленно вздернул брови и смерил меня брезгливым взглядом.
— Да ты, никак, спятил! Это ж надо, додуматься до такого...
— А почему бы и нет, — спокойно ответил я. — Ты ведь собирался меня использовать, как орудие убийства, ну так вот тебе шанс продолжить то, что начал. Помоги мне, подскажи, направь — и каждый из нас в определенной мере добьется своего. Мне нужно знать, как поймать Севиала в ловушку, какой она должна быть, чтобы удержать его. Вы старые враги, вы знаете друг друга так, как мне и не снилось. Все слабости, уловки, тайные ходы. Так помоги же мне, поделись, и я сделаю все возможное, чтобы ты не сожалел о принесенной клятве.
Маг долго смотрел на меня и я никак не мог понять, что там скрывается, в темных глубинах его взгляда, словно увлекающего меня в бездонную пропасть. Он думал, просчитывая все возможные варианты, как когда-то Севиал, долго и скрупулезно, чтобы не было ни одной неточности, ни одного нечаянного промаха. А я терпеливо ждал, понимая, что без согласия Веланда моя Сила и покорные ряды отверженных — ничто.
Маг вдруг резко вскинул голову и я застыл, весь обратившись в слух.
— Хорошо, я помогу тебе, одиночка, — горько усмехнулся он, глядя на меня черными провалами вместо глаз. — Помогу, потому что ты прав.
В чем, он уточнять не стал. Да это и не требовалось.
Я слабо улыбнулся, впервые позволив себе всерьез поверить в замаячивший впереди свет. Тусклые отблески свободы от прошлой жизни, старых обязательств того Арлина, что вдруг перестал существовать, но все еще продолжал тянуть меня назад, как камень увлекает утопающего за собой, стремясь ко дну.
— Я поражен, — тихо произнес Веланд. — Он доверил тебе самое сокровенное — Печати, а значит не ждал провала. Даже я так и не наше в себе сил открыть это знание никому, даже собственному ученику, потому что видел, как оно может быть использовано, какое зло способно принести в руках мага, не владеющего в полной мере своими чувствами, не умеющего держать их в узде даже тогда, когда тьма затапливает сознание, поднимая все самое страшное, что есть в человеке, на поверхность. И хотя мы не люди, в чем-то слишком сильно с ними схожи. А значит, слабы. Ты должен знать это наверняка, раз владеешь Силой Печатей. Что скажешь?
— Тяжело, — чужим голосом проскрежетал я. — Иметь возможность и ежесекундно себя одергивать, хотя хочется и иногда нестерпимо, выжечь все вокруг себя, уничтожить... навсегда.
— Вот потому ты и стал Повелителем Отверженных, а не просто одним из них, что умеешь владеть собой, своей Силой. Обуздывать чувства, не давать им слиться с магией и тем самым выжечь душу самому себе — на это способны не многие. У любого знания, а тем более у такого древнего и коварного, есть своя особенность. Вряд ли Севиал тебя предупреждал, но Печати не просто бесконечное могущество — это еще и смерть в руках неопытного новичка. Он не видел в тебе серьезного противника также как и я, а потому считал, что выплеснув на меня их Силу, ты не сможешь удержать ее и сам станешь жертвой. Такой же, как те, на кого ты ее направил. Поверь, я бы тоже так считал.
— Верю... Старший. — Я впервые назвал его так, без затаенной насмешки, спокойно и уверенно, потому что это было правдой.
Он усмехнулся.
— До чего странно. Я научился ненавидеть Сеедира, а затем и тебя, как его ученика, а потом и преемника традиций одиночек. Нарушил все возможные правила, поколебав даже незыблемые устои, преследовал привратников наравне с отступниками. И все для того, чтобы теперь сидеть с тобой друг против друга, придумывая, как обезвредить Севиала. И это нормально?
Я пожал плечами.
— На взгляд Древних, что держат в своих руках наши судьбы, думаю, да.
— Ну если так, то давай, выкладывай свои задумки. — Веланд наклонился вперед, опершись локтем о колено.
— Ну... э..., — я малость растерялся, потому что у меня, собственно говоря, никаких задумок не было и в помине.
Единый тяжело вздохнул.
— Понятно, — произнес он, обращаясь к самому себе. — Что ж, давай поразмыслим вместе. Был у меня когда-то один план, хороший, без кровопролития и очень похожий на тот, что пришел в голову твоим привратникам.
— Отречение? — удивился я.
— Именно так, — кивнул Веланд. — Севиала можно подчинить, лишь навсегда поставив клеймо Отверженного. Тогда, как и сейчас, Повелитель уже имелся, а значит нашему общему другу не суждено было занять его место. Я точно знал, что мир сам выбирает себе хозяина и никогда не меняет своих привязанностей, а значит все, что ему оставалось, это стать одним из преданных служителей хозяина трона, а иначе — вечный мрак. Но тогда от Севиала было кому отказываться, а теперь нет.
— И кто мог это сделать? — Я так и подался вперед.
— Твой старый знакомый, наш призрак-скиталец, так некстати обретший покой, — резко сказал он, но видя, что я непонимающе таращу на него глаза, коротко добавил: — Шеррай.
— Шеррай, — тупо повторил я. — Но какая между ними связь?
— Ну как же? Он наставник Севиала, не учитель в прямом смысле этого слова, а именно наставник, примерно, как твои привратники для тебя. То есть маловато, чтобы подпасть под правило для всех магов "не убий ученика своего", но уже вполне достаточно, чтобы иметь право Отречения.
Так туго я не соображал еще никогда, а потому пока просто медленно размышлял вслух:
— Значит, он не врал, когда говорил, что мертвы не только все его ученики, но и ученики его учеников, а потому перейти к нему могут только двое: ты из третьего поколения и я аж из пятого.
— Да, не врал, просто по давно укоренившейся привычке недоговаривал, — хмыкнул Веланд. — Да только ничего это не изменит. Мой план с треском провалился, так что придется поискать другой путь.
— А вот и не придется, — задумчиво проговорил я.
Единый удивленно вскинул брови:
— Как так?
— Шеррай жив, — коротко обронил я, нисколько не заботясь о том, какой эффект произведут мои словаой эффект произведетивычке не за, коротко добавил: — преданных служителей хозяина трона, а иначе — вечный . А следовало бы.
Веланд буквально окаменел. Похоже, он настолько свыкся с мыслью, что древний маг, его единственная, пусть и такая зыбкая надежда, ушел окончательно и бесповоротно, что не сразу смог осмыслить услышанное.
— Все это было привычным маскарадом, — негромко сказал я, — тщательно разыгранным представлением сначала для его врагов, потом для всех остальных. Ведь это так удобно — быть призраком, безвредным и бессмертным, и жить в свое удовольствие в то время, как все миры успели прочно тебя позабыть. А когда и это станет опасным — сыграть уход еще раз, поубедительней, чтобы окончательно уверились даже самые стойкие.
— Но ты знал, — полувопросительно произнес Старший.
— Мне Севиал сказал, — признался я, — когда я при нем назвал Шеррая призраком. Так он расхохотался и поведал, что все это не больше, чем видимость.
Глаза мага сузились.
— Что ж. Это все меняет.
— Это понятно, — легко согласился я. — Но скажи, у тебя и план по убеждению Шеррая имелся? Или это, как самое замысловатое, ты оставил на потом?
Веланд развел руками и широко улыбнулся.
— Именно так.
— Шикарно, — только и сказал я.
Единый безразлично пожал плечами.
— Ну и что с того. Главное, нам есть с чего начинать. Остальное приложится. Как я понимаю, ты успел неплохо узнать нашего лжепризрака и даже пожить в его легендарном Темном замке. Так что Шеррая я всецело перекладываю на тебя. Ты придумывай, а я буду подсказывать по ходу дела.
— Легко сказать, — поморщился я. — Начну с того, что он вроде как всерьез вознамерился взять меня под крыло в силу традиции перехода учеников от умерших к еще живым. — Тут я запнулся. — Вроде как.ыло. а я буду подсказывать по ходу дела.
— Неплохо, — поощрил меня Веланд. — Давай дальше.
— А потом выбил из меня память, заменив ее на чью-то богатую фантазию. Хотя почему это "чью-то", полагаю, идея принадлежала Севиалу. Ах да, кажется он еще прощения у меня попросил.
— Кто?
— Шеррай.
— Даже так? — развеселился Веланд. — Виноватым себя, значит, почувствовал. Что ж, и это нам на руку.
Что нам может быть на руку помимо этого, я уточнять не стал.
— Итак, Шеррай, как и любой древний маг, помешан на выполнении всевозможных правил. И с тобой связался лишь из-за них, и когда Севиалу помогал, тоже вряд ли забывал. Скорее всего, передавая тебя мне, искренне верил, что это лишь во благо. Извинился же за то, что способ избрал, мягко говоря, не совсем честный. А знаешь, в чем состоит главный долг учителя, коим он сам себя так неосторожно назначил?
Я отрицательно помотал головой.
— Помочь всем, чем сможет, если ученик только выскажет такую просьбу, защитить в момент серьезной опасности. Словом, исполнить свой долг по отношению к ученику полностью, безо всяких отговорок и уверток, даже если это может нанести вред ему самому.
— Мило, — глухо заметил я. — И главное, исполняется в точности. Особенно в последнее время.
Веланд смерил меня снисходительным взглядом.
— Боюсь, Арлин, что ни я, ни Севиал не относимся к поколению первых магов, которые сами себя вогнали в жесткие рамки собственных законов. Все менялось, что-то оставалось незыблемым, что-то постепенно забывалось или теряло первозданный смысл еще до нас. А мы в свою очередь проверяли на крепость то немногое, что осталось. В конце концов я понял, что это ведет к Хаосу и принялся что-то возрождать, а то, что утеряно насовсем, заменять новыми правилами уже для Единых. И сейчас я могу совершенно честно сказать: мне жаль, что Сеедир не пожелал остаться со мной, жаль, что его ученик пошел по его стопам. Мне жаль, Арлин, но это было неизбежно. Я создавал новое поколение магов. И ради того, чтобы достигнуть цели, пришлось жертвовать очень многими, включая даже Сеедира, моего собственного ученика.
