— Пш, — зашипела я, и нахалка заливисто засмеялась. — Тебе было страшно, когда по твоим следам шел Улф? — спросила я, не сводя взгляда с топора, сверкнувшего словно молния, и голова Асдара покатилась по полу.
— Я знала, что он выследил меня, видела. — Ответила Элана. — Я уже была у ворот академии, когда заметила его у кромки леса. Мне было очень страшно, но я сама спровоцировала его. Развернулась, сделав вид, что не могу решиться, и пошла прочь от ворот. Он нагнал, схватил и убил.
— Но почему? — я удивленно взглянула на нее. — Ты ведь могла избавиться от Тьмы. И может тебя бы сейчас любили.
— На тот момент мне казалось, что это единственный выход, чтобы остановить ЕЕ, — призрак девушки пожал плечами. — А насчет любви... Они ведь не тело полюбили, а душу, твою душу.
Я спрятала самодовольный взгляд. Может и так, а может и нет. Но отдавать моих котов мне было жалко даже в мыслях, даже будучи призраком.
— Смотри, кажется, заканчивают, — Элана спустилась почти на один уровень со сражающимися.
Я проследила за ней взглядом. Воинство добивало остатки Последователей, рассеивая Тьму, питавшую их. Ормондт уже переместился ближе к выходу, где радовался жизни не унывающий Бриннэйн, на голове которого виднелись потеки крови. Уже не было сомнений в том, кто победил, и я перебралась поближе к Джару, свернувшись калачиком у его ног и оттуда наблюдая, за событиями. Освободившиеся Воины шептали над телами Последователей, и те вспыхивали, почти мгновенно превращаясь в горстки пепла.
Джар поднял голову, и я вслед за ним. К нам направлялся Ормондт. Он несколько мгновений разглядывал наше тело, затем присел, провел рукой по лицу и подхватил на руки. Джар недовольно посмотрел на него.
— Ты слаб, — мирно произнес ректор. — Мне еще понадобится твоя помощь, чтобы вернуть ее. Идем, время дорого. Здесь без нас закончат.
— Готовы? — Алаис вынырнул неизвестно откуда. — Тогда вперед.
Тут же вспыхнул портал, похожий на спираль, полыхнувшую ярким светом. Интересно, сколько сил у черноволосого? Такое ощущение, что они у него вообще не заканчиваются. Даже Ормондт был немного бледноват. Ректор первым направился к порталу, следом двинулся Джар. И прежде, чем Бриннэйн свернул спираль, мы с Эланой поспешили за ними. Преодолеть переход из Мертвых земель мы могли и сами, для свободых душ нет границ, но через портал это было как бы... как бы по живому. Теперь я отлично понимала академических привидений, которые делали все, чтобы хоть немного походить на живых. Потому что мертвым остаются только воспоминания.
Глава 32
Портал выкинул нас в кабинет ректора. Я привычно запрыгнула на свой любимый стул, но тут же скользнула сквозь него, фыркая и злобно шипя. Элана хихикала, вися под потолком. Я потянулась, демонстрируя всем своим видом, что меня ее хихиканье нисколько не касается, спружинила от пола и зависла над самой поверхностью стула. Мое и все тут. Элана так и осталась наверху, глядя на трех магов. Ормондт так и держал наше тело на руках, Бриннэйн взметнул руки над головой, прикрыл глаза и произнес вполголоса фразу, растягивая слова на последнем слоге. Последнее слово, произнесенное неожиданно сильным голосом, словно повисло в воздухе сгустком света между ладоней мага. Хлопок, и сгусток взрывается, заполняя яростными волнами кабинет. Даже я, призрак, зажмурилась от невыносимого свечения. Мгновение, и свет погас, оставляя нас, где угодно, но только не в кабинете ректора магической академии. Это был то ли маленький зал, то ли большая комната, на полу которой оказалась пентаграмма. Джар, молча, не дожидаясь указаний, обошел контур, создавая по ходу движения кристаллы и расставляя их на положенные им места. Его губы шевелились, произнося какое-то заклинание. Лорд Ронан отнес тело в центр, положив на руну, значение которой я не знала. Затем они встали за контур, образуя треугольник, кристаллы составляли второй треугольник, чьи углы оказались между тремя магами. Элана с интересом наблюдала за их действиями и вдруг испуганно охнула.
— Они будут призывать душу, покинувшую тело, но ведь это же я! Они буду призывать родную телу душу, Марси, я не хочу!
— А я? — я растерянно посмотрела на девушку.
— А ты так и останешься призраком, — ответила она.
А может оно и к лучшему? Может мне лучше остаться призраком и подождать, пока Элана вернет мою душу в кошачье тело? А со всеми проблемами, оставшимися от меня пусть разбирается эта леди, которой в жизни так не везло. Может кто-то из моих котов составит ее счастье? Я снова посмотрела на призрак девушки, она же не сводила взгляда с разворачивающегося действа. Мой взгляд тоже обратился вниз. Двое Воинов Света и один адепт стояли, склонив головы, произнося в унисон одни и те же слова, медленно, напевно. Они повторяли их снова и снова, а кристаллы разгорались все ярче, испуская короткие щупальца сквозь контур пентаграммы. Но чем дольше звучали слова, тем длинней становились щупальца. Они выросли до центра, встретились, и слова изменились, ускоряя ритм. Световой вихрь охватил тело, закружился вокруг него. Голоса звучат все быстрей и громче, вихрь начинает вытягиваться в воронку и тянется, тянется, тянется вверх, уже больше напоминая смерч. Лицо Эланы исказилось, когда воронка вихря метнулась к ней, и призрак резко ушла в сторону, сбегая от вихря. Девушка скользнула ко мне.
— Не виси столбом, кошка, — сердито крикнула она. — Захватит тебя и все закончится. Давай, — и она толкнула меня.
Не знаю, как у нее это получилось, но я, все еще думающая, нужно ли мне возвращаться в чужое тело, полетела навстречу вихрю, не в силах не остановиться, не свернуть. Меня захватило, перед глазами все закружилось...
— Мяу, — взвизгнула я и...
— Великий Свет, Марсия, как же ты нас напугала! — воскликнул... Алаис Бриннэйн. — Несносная девчонка, — он был, действительно, рассержен.
— Мяу, — машинально повторила я.
— Мяу, — ответили мне маги, и я, с чувством выполненного долга, потеряла сознание.
Знакомый запах коснулся обоняния. Веки дрогнули, и я села, оглядываясь вокруг себя. Я была в знакомой спальне ректорского дома. А пахло Биддиными пирогами. Я потянула носом и сглотнула.
— Есть хочу, — сообщила я в пустоту, и пустота мне ответила чуть насмешливым голосом лорда Ронана:
— Ну, значит, точно все в порядке.
Я снова оглянулась, и ректор нашелся у входа в комнату. Выглядел он усталым, но глаза необычно блестели. Он подошел к кровати, сел на краешек и улыбнулся, глядя на меня. Просто молчал, смотрел и улыбался. Я смущенно потупилась, некоторое время смотрела на собственный руки, да, уже мои руки, опять мои! Я же живая! Я ЖИВАЯ!!!
— Ормондт, я живая! — закричала я и бросилась ему на шею.
— И не вздумай больше умирать, — ответил он, стискивая меня своими надежными сильными руками.
— Ни за что! — пообещала я, чуть отстранившись от него, и снова крепко сжала руки вокруг его шеи.
— Задушишь, — засмеялся Ормондт, но и не собираясь освобождаться. — Кто меня оживлять будет?
Я не слушала, схватила его лицо в ладони и целовала, как сумасшедшая, радуясь, что живу, что дышу, что снова чувствую свое тело, свои эмоции, всю себя, в конце концов. Что могу целовать, обнимать, сидеть на коленях. Залезла на колени и снова целовала и целовала, глаза, губы, щеки, все, куда попадали мои губы. Ормондт чуть отстранил меня, останавливая мой безудержный поток поцелуев, посмотрел в глаза с болезненным вниманием и выдохнул:
— Как же я люблю тебя, маленькая.
— Ормондт, — прошептала я, замирая от той силы, что он вложил в свое признание.
Наши взгляды были скрещены еще мгновение, а затем губы лорда встретились с моими, и не было сил остановить этот бесконечный жадный поцелуй.
— Кх, — раздалось от двери, и сладкий туман был рассеян Бриннэйном.
Я повернула голову и застыла, широко распахнув испуганные глаза. Джар был здесь. Он стоял перед Алаисом, не сводя с меня, наполненного болью, взгляда. Какой бледный, пронеслось в голове. Джар, действительно, был очень бледен. Он плотно стиснул губы, и мне стало нехорошо. Аерн все видел и слышал, абсолютно все.
— Джа-ар, — прошептала я одними губами.
— Я рад, что вы снова с нами, Марсия, — ледяным спокойным тоном произнес студент, затем развернулся и вышел.
Я так и продолжала сидеть на коленях Ормондта, сжимаемая в его объятьях, а Джар все видел, но ничего не понял, хотя... А что тут еще можно понять? Значит, так и надо, значит, так правильно. Только почему же мне хочется завыть в голос и броситься за ним, чтобы просить, умолять о прощении?
— Маленькая, — ректор позвал меня, и я перевела на него рассеянный взгляд. — Что с тобой?
— Я хочу есть и... — я посмотрела ему в глаза и решилась, — мне нужно тебе кое в чем признаться.
Он вдруг напрягся, бросил взгляд на опустевший проем двери, и в глазах мелькнуло упрямство.
— Давай сегодня без признаний, ладно? Ты устала, я устал. Завтра поговорим, — сказал он, словно опасаясь чего-то.
— Нет, — я покачала головой. — Сегодня. Если ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, ты должен обо мне кое-что узнать. И это может тебе не понравиться.
— Демоны, Марсия, мне это уже не нравится. — Раздраженно ответил лорд Ронан, снова бросив взгляд на дверь.
— Возможно, тебе это не понравится до такой степени, что ты вышвырнешь меня за ворота, как нашкодившего котенка, — грустно улыбнулась я и ахнула. — Моя Лани! Что с моей девочкой?
— С котенком все в порядке, — подал голос Бриннэйн. Он, оказывается, все это время был в спальне и скромно стоял у окна. — Оли за ней присматривает, как ты просила. Он недавно появлялся. — Затем хлопнул в ладоши. — Здесь кто-то есть вроде хотел?
Оживились и я, и ректор. Еда — шикарная возможность отложить неприятный разговор. Я живо соскочила с колен Ормондта, шмыгнула в ванную, чтобы привести себя по-быстрому в порядок, а потом стояла под дверью и слушала удаляющиеся шаги мужчин и их негромкие голоса. Помыться я помылась, смыть с себя запах обители Последователей, да и смерти было несказанно приятно. Мои мысли вертелись вокруг Джара. Мне было стыдно, больно, неприятно. Я не знала, что будет дальше, но приняла твердое решение рассказать ему обо всем. Быть может негодование и брезгливость, которые он должен обязательно почувствовать, когда я ему расскажу о себе, сделают его переживания менее болезненными, а может и вообще...
Меня ждали за накрытым столом, не начиная есть. Бидди уперла руки в бока и недовольно покачала головой. Я развела руками, извиняясь, и села за стол. Аппетит, пропавший было из-за переживаний, вернулся и напомнил, что я не ела с момента, как меня похитил Кин. Ого! Это же вредно для здоровья. Так что обеду я воздала должное, радуя домовиху горящим взором и периодическим мычанием:
— М-м-м, вкусно.
Бриннэйн не отставал от меня, а Ормондт лениво ковырял вилкой в тарелке, за что получил от Бидди нагоняй и совершенно неприличную затрещину.
— Ешь, охламон, — сердито фыркнула домовиха.
— Позже, дорогая, — ответил наш всемогущий, потирая затылок, и встал из-за стола. — Я жду тебя у себя в кабинете, — сказал он мне и покинул гостиную, где был накрыт обед.
Мы переглянулись с Алаисом. Тот серьезно посмотрел на меня, о чем-то задумался, и, наконец, произнес:
— Удачи.
Не знаю, что он хотел этим сказать, но в кабинет Ормондта я входила больше настороженная, чем подавленная предстоящим разговором. Лорд Ронан сидел спиной к двери и рассматривал на свет вино в бокале. Он, молча, указал мне на второй бокал, и я не стала спорить, выпив вино почти залпом.
— Что ты хотела сказать? — спросил Ормондт, не глядя на меня. Я молчала, и он повернул голову. — Говори же.
Легко сказать, не так сложно принять решение, а вот начать... Протянув ректору бокал, я смотрела, как янтарное вино наполняет его. Они достойны того, чтобы знать правду, достойны, и они ее узнают. Сделав небольшой глоток, я поставила бокал на стол, снова посмотрела на лорда, и он протянул ко мне руку. Я отрицательно покачала головой. Не хочу, чтобы к концу моих откровений меня скинули с коленей.
— Я не та, кто думаешь, — сказала я и замолчала, ожидая реакции. Ее не было, только спокойное внимание. — Помнишь тот ритуал, когда Тьма первый раз призвала меня? — он кивнул, но я уточнила на всякий случай. — Тот, когда руна изменилась, и Сильвия...
— Я помню, — перебил меня Ормондт. — Что с тем ритуалом?
— Мы не вызывали дух, мы хотели переселить душу, мою душу, — теперь я не смотрела на него.
— Подробней, — он был все еще спокоен.
— В тело кошки Сильвии, в мое родное тело. Ормондт, я не человек, я Марси. — закончила я почти шепотом, боясь посмотреть на ректора.
— Не понимаю, — его голос прозвучал немного глухо.
— Тело Эланы оно было возрождено, только вселилась в него не душа Эланы, а моя, — кажется, я сама себя не слышала.
Ормонд молчал какое-то время, затем встал и прошелся по кабинету. Остановился передо мной, некоторое время мерил холодным изучающим взглядом, потом нагнулся к самому лицу.
— Если ты хотела придумать повод, чтобы не оставаться со мной, то это самый глупый. Твои выдумки, Марсия, унижают меня, я хочу слышать правду, — раздраженно, даже немного зло сказал он.
— Но это правда, — я подняла на него глаза. — Я Марси, кошка Сильвии Вилей.
— Марси... я, — лорд Ронан вдруг осекся, резко отошел от меня. — Марсия Коттинс, кошка Марси? Кошачьи повадки, независимое поведение, полная смена рациона... Возрожденный дух Эланы не мог изменить ее характера, так? Изменить могла только новая личность. Душа кошки в человеческом теле... Бред! — ожесточенно воскликнул он.
— Не бред, — голос, наконец, снова повиновался мне.
Я подошла к нему, взяла за руку, и Ормондт не отнял ее, вопреки моим ожиданиям, но взгляд был жесткий, колючий. Вздохнув, я тоскливо взглянула на бокал с вином.
— Сядь, — попросила я. — Я тебе все-все-все расскажу.
Ректор послушно вернулся в кресло, я все же взяла бокал и снова сделала глоток. Он выжидающе смотрел на меня, затем протянул руку, дернул, усаживая к себе на колени и велел:
— Рассказывай.
— Все началось с того, что у Сили не шло упокоение... — начала я свой рассказ.
Когда я закончила, Ормондт сидел, глядя перед собой. Он ничего не говорил, поглаживал по спине, скорей машинально, но хранил молчание. Я осторожно встала с коленей, меня не удерживали, подошла к двери и только тогда обернулась. Льдисто-серые глаза провожали меня задумчивым, чуть отстраненным взглядом. Чтобы он сейчас не думал, я была лишней.
— Прости, — прошептала я и вышла из кабинета. Останавливать меня никто не стал.
* * *
Я стояла на пороге ректорского дома, глядя на белую пелену, устилавшую землю. Совсем тонкая, невесомая, выпавшая, чтобы вскоре растаять. Первый снег, как вальс среди кружащихся листьев, красиво и недолговечно. Подняв глаза к серому небу, я сглотнула слезы и спустилась с крыльца. Брела в никуда, не выбирая направления, просто шла, оставляя следы на снегу, мои первые человеческие следы на первом снегу. Кошачьи боги, что мне делать? Кошачьи боги молчали. Я невесело усмехнулась и продолжила путь. Он привел меня к первому общежитию. Зашла в дверь, поздоровалась с охранником и попросила позвать студента Аерна.
