Отто прошел первую попытку идеально, дал понять им, что его четвертое место в зачете гиганта — не более чем досадное недоразумение. Он обошел Финеля на четыре сотые.
И вот развязка, вторая попытка, и его старт — он, конечно, стартовал последним. Пока что расклад сил первой попытки сохранялся — Финель был первым, Кристоф вторым, Бэстин третьим. Отто вышел на порог стартовой будки, встал, упираясь ногой над ботинком в ворота. Тонкие стены, разукрашенные логотипами фирм — спонсоров кубка мира, дрожали от порывов ветра, над толпой болельщиков — и по бокам трассы, и внизу, вокруг еле различимого финишного стадиона, взметнулись красно-белые швейцарские флаги. Он услышал скандирование 'Ром-ми! Ром-ми!' Пора мастеру приниматься за дело. Вот стартовый зуммер. Бип. Бип. Бип. Бииииип. 'Гони как черт, твою мать!!!'
Створка ворот стукнула по ботинку, когда он ринулся на трассу. Он шел безупречно, легко и изящно сбивая и обходя ворота. Минута нечеловеческого напряжения. Упругие удары ворот, снег на скорости колет щеки под очками, и чертова депрессия, которая будто ехала вместе с ним, следом, хватая за пятки, дыша в затылок. Боль в колене, не настолько сильная, чтобы мешала идти трассу, но довольно-таки заметная — придется показаться врачу сборной. Он даже удивился, увидев на финише двойку на табло — он второй. Сам не понимал, на что именно рассчитывал — на первое место или тридцать первое.
Ладно, серебряная медалька тоже не помешает. Жан-Марк Финель счастливо хохотал, вскинув затянутые в перчатки руки к пасмурному небу — его золоту больше никто не был страшен, соревнования окончены. Кирхмайер невозмутимо пожал плечами — было серебро, стала бронза, бывает. Билли тоже состроил индифферентное лицо и скрылся в толпе — его спихнули с пьедестала. Жаль, но тоже бывает. К Ромингеру кинулись журналисты и поклонники.
В Цюрихе Рене Браун с удовлетворенной улыбкой смотрела на экран телевизора. Она и раньше гордилась победами своего возлюбленного. Но это не шло ни в какое сравнение с ее гордостью победой отца ее ребенка. Она погладила живот: 'Ты тоже будешь победителем'. Ну второе место, подумаешь. Не первое. Все равно победа. Слалом-гигант — это не скоростной спуск. Он не обязан брать все золото подряд.
Телефон зазвонил, когда на экране Отто уже вышел со стадиона, а кадр переместился на трибуны с восторженными фанами. Рене сняла трубку.
Звонила директор того кадрового агентства, в котором Рене была позавчера.
— У меня есть вакансия, которая могла бы вам подойти. С работодателем я уже говорила, они заинтересовались вами.
— Я слушаю.
— Это английская фирма, производитель одежды. У них магазины в Англии, Франции, Германии и Швейцарии. Дистрибьюторский центр тут, в Цюрихе. Им нужен на полставки переводчик с тремя языками — немецким, английским и французским. Вы как — заинтересованы?
— Конечно. А переводить что?
— Товаросопроводительные документы и инструкции. Объем не слишком большой, потому они и согласны на полставки. Вы сможете с ними встретиться завтра утром?
— После двенадцати, — сказала Рене. Во-первых, в девять у нее была пара, во-вторых, утреннее недомогание у нее усилилось, токсикоз взялся за нее по-настоящему.
— Хорошо. Я перезвоню Вам, когда уточню время.
Трансляция подходила к завершению — на финишном стадионе появился пьедестал, вокруг, как обычно, толпа организаторов, журналистов, ФИСовских менеджеров и наблюдателей, а церемония награждения пока не началась. Победители еще общались с журналистами и поклонниками. Отто держался немного отчужденно, камера часто останавливалась на его лице. Он, совершенно очевидно, мысленно был где-то далеко от Валь д'Изера, и Рене не знала, о чем он думает. В какой-то момент он посмотрел в камеру с совершенно отсутствующим видом, явно не понимая, что его снимают. И она встретила его взгляд. Затаив дыхание, она смотрела в его печальные ореховые глаза, на его прекрасное, гордое лицо. Почему ты такой грустный, Отто? — подумала она. Но он бросил ее, и ей уже не должно быть интересно, что его радует или печалит. Пусть она все еще любит его. Отчаянно, безумно, страстно. Но у нее теперь было и помимо него, для кого жить.
Ей назначили собеседование с производителем одежды сегодня в 5 вечера.
После окончания трансляции она пообедала (старательно съев внушительную тарелку супа и мясо с салатом) и отправилась к врачу. Ей было очень важно набрать этот килограмм, чтобы не попасть в больницу.
— Анализы хорошие, — сказала доктор Эльке. — И плюс кило сто. Молодец. Но Вы понимаете, что все равно этот вес — недостаточный?
Она долго рассказывала девушке о правильном питании беременной. Рене даже записала кое-что. Но опасность больницы миновала. Положительно, сегодня хороший день! И теперь она успеет к своему, хочется надеяться, будущему работодателю.
Ей назначили встречу в офисном здании в Альтштадте. Она даже не стала брать такси, времени было предостаточно, она доехала на трамвае. По пути думала о том, что теперь-то уж точно купит себе машину. Если устроится, конечно. Надо идти учиться на права. А какую машину? Чтобы в багажник влезала коляска. Она понятия не имела, в какие машины коляски влезают, в какие — нет. Те коляски, которые она видела, казались очень громоздкими, большими. Особенно те, в которых везли совсем маленьких деток. Интересно, они складываются как-то?
Фирма называлась Billy's Stars, Рене раньше никогда не встречалась с такой. А у них в Швейцарии было два магазина и склад. Они делали одежду для молодежи — спортивную и повседневную. С Рене говорил директор швейцарского отделения Дэвид Макгил. Через час она уже ехала домой, окрыленная удачей — завтра в 14.00 начинался ее первый рабочий день.
Отто думал поехать в Цюрих завтра, потому что сегодня он чувствовал себя слишком усталым. Соревнования — две попытки, потом пресс-конференция, и еще 6 часов за рулем — наверное, это больше, чем он выдержит. Да и куда ему спешить? Его никто не ждет. Поэтому вечером он поплелся в бар по соседству с отелем (не то кафе, в котором тогда провалил это дело с Макс). Ему хотелось выпить. Так, немного, чтобы завтра не было похмелья. А утром проснется — и сразу в машину, домой.
Он уселся за стойку и для начала заказал скотч с содовой. Вполне возможно, что за этой рюмкой последует еще 4-5, в каждой скотча будет чуть больше, чем в предыдущей, а содовой меньше — вплоть до неразбавленного виски. Ему надоела эта тоска.
И вовсе он не скучает по Рене. Он уже забыл, кто это такая. Не нужна ему ни она, никто другой. Ему просто тоскливо. Бывает. Пройдет. Сейчас он выпьет.
Сегодня ровно год с того дня, как умерла Мона Риттер. Год назад его беззаботная жизнь изменилась навсегда, хочет он того или нет. И вот сейчас он поступил с девушкой, которая ничем этого не заслуживала, куда более мерзко, чем с Моной. Нет, он не собирается пить за упокой души Моны. Ничего подобного. Гленморанджи с содовой.
Рене кое-как отсидела две пары в универе — на первой ее мутило так, что даже преподаватель поинтересовался, хорошо ли она себя чувствует. Она ответила, что все в порядке. А на второй паре ее прямо подбрасывало от волнения — как-то пройдет ее первый рабочий день? Наконец, занятия кончились, и она поехала в офис Billy's Stars.
Директор Дэвид Макгил был на месте, и самолично рассказал Рене о том, кто есть кто. Персонала было всего несколько человек, основные операции велись в Англии, и основная масса людей работала именно там. Цюрихский филиал обходился бухгалтером (Паула, симпатичная дамочка лет двадцати восьми), логистом (Лукас, самый старший — может, под сорок), специалистом по торговому маркетингу (Юбер, лет тридцати на вид) и секретарем (Кристина, на вид чуть старше самой Рене). Весь этот цвет бизнеса занимал трехкомнатный офис, одна комната была даже разделена на две — ее занимали Дэвид и Кристина, кабинет директора был отделен от приемной офисной перегородкой и огромным шкафом для бумаг. Другую комнату занимали Паула и Лукас, в третьей безраздельно царил Юбер. Своими папками, макетами, проектами и прочими бумажками он умудрился занять 3 стола и 2 шкафа.
— Тебе придется подвинуться, — сказал ему Дэвид. — Рене нужен стол и компьютер.
Рене обратилась в слух. Ей дадут компьютер, но она понятия не имела, что это такое, зачем оно и как им пользоваться. У Юбера и у Кристины на столах стояли эти штуки, похожие на ультразвук в кабинете доктора Эльке. Она слышала о возможностях персональных компьютеров, знала, что многие ими уже постоянно пользуются, но не представляла себя за компьютером. Но интересно все же. На дворе только что начался 1988й год, все это было достаточно на слуху. Интересно, а Отто что-нибудь знает о компьютерах?
— Юбер научит вас пользоваться компьютером, — сказал Дэвид. — Ничего сложного, Вам он, можно сказать, просто заменит печатную машинку. У нас есть программа, которая делает накладные, часть работы будет связана именно с их переводом.
Юбер что-то пробурчал в знак недовольства, но все же согласия. Ему придется провести часть дня, очищая от своего креатива один из письменных столов, и Рене понимала, что это не приводит его в восторг.
— Если позволите, я помогу вам, — сказала она.
— Отлично. Вот из этой кучи выберите все журналы до восемьдесят пятого включительно — и на помойку. Остальные — вот на эту полку.
— Хорошо. — Рене поставила сумочку на тоже весьма захламленный подоконник и приступила к делу.
Но долго заниматься журналами ей не пришлось. Через четверть часа зашла Кристина.
— Рене, пойдемте, я покажу вам, где тут обедают. Вы еще не обедали?
— Нет. — Рене вопросительно посмотрела на Юбера, который залез на табурет и пытался разложить на верхней полке шкафа какие-то коробки. — Юбер, можно мне...
— Конечно. Если принесут компьютер, поставят вот сюда.
Девушки вышли в коридор бизнес-центра.
— Юбер — такая душка, — сказала Кристина. — Он тебе понравится. Только не возлагай на него личных надежд — он никого к себе не подпускает. У него есть какие-то девчушки-малолетки, с которыми он ходит на тусовки, мы, старые вороны, уже не катим.
Рене приняла быстрый переход на 'ты'.
— Сколько же тебе лет, старая ворона?
— Двадцать два. Тебе — девятнадцать, знаю. Но его девочкам максимум шестнадцать. А вообще... — Она наклонилась к уху Рене и прошептала, обдав ее приятным, но несколько тяжеловатым для молодой девушки запахом 'Byzance'. — Я подозреваю, что он голубой.
— Да ну?! — поразилась Рене. — Не похож с виду.
— А ты думала, они все ходят накрашенные, как Элтон Джон, или утянутые в кожу, как Фредди Меркьюри? Только я тебе ничего не говорила. Вот лифт, видишь, на нем спустимся на второй этаж. Там кафе. А, привет, Лео.
— Привет, — рядом с ними остановился парень лет двадцати пяти, темноволосый, красивый. Кристина повернулась к Рене.
— Это Рене Браун, переводчица. А это Лео Бренер, один из директоров 'Бренер унд Вюртли'.
— У тебя это слишком роскошно звучит, — заметил Лео и пояснил для Рене: — Наша фирма состоит из меня и Алекса, только и всего. Мы занимаемся доставкой грузов. Так что мы оба и директора, и диспетчеры, и все на свете.
— Все равно это здорово, — сказала Кристина. — У тебя свое дело, и никто тобой не командует. К тому же, у вас же еще и машины есть, так?
Лео улыбнулся.
— Мы их арендуем, Крис. Ну ничего, надо же и начинать с чего-то.
— Не прибедняйся. Рене, они и для нас развозят товар по магазинам.
Рене молча слушала их разговор. Лео был одет в верхнюю одежду, то есть он шел не на обед, а собирался куда-то ехать. Ей понравилось, как он выглядит. Дорогой костюм и элегантное антрацитово-черное пальто. Ботинки начищены до зеркального блеска. Она подумала, если бы Отто не был таким разгильдяем в отношении одежды! Она представила себе его в таком же костюме и пальто. Лео примерно того же роста, хоть и не такой атлетичный, но тоже очень даже хорошо сложен. Не так ослепительно красив, как Ромингер, но чему тут удивляться — таких попросту больше нет. Лео и так очень симпатичный, подумала Рене. Правильные, тонкие черты лица, выразительные серые глаза, приятная улыбка. Пока она разглядывала молодого человека, он неожиданно посмотрел на нее, и она тут же опустила глаза. Черт, я веду себя, как гимназистка! — Рене подняла взгляд, Лео все еще смотрел на нее. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ:
— Так Вы только сегодня вышли? Первый день?
— Да.
— Удачи. Пусть у вас хорошо все сложится. Billy's Stars — очень хорошая фирма. И люди работают самые приятные.
— Спасибо.
— Пойдем, Рене. — Кристина вышла из лифта, остановившегося на втором этаже. — Пока, Лео. Удачи.
Он посмотрел им вслед, улыбнулся. Новая переводчица. Бледная и изможденная с виду, но все равно красивая. В ней есть что-то изысканное, цветок, выросший по ту сторону Рёштиграбен , где-нибудь на берегах Женевского озера. Однозначно франко-швейцарка, даже несмотря на фамилию. Брюнетка с синими глазами. Если бы не такая худая, у нее была бы великолепная фигура — пышная грудь, крутые бедра, длинные стройные ноги. Но и так очень хороша.
И в ней есть что-то знакомое. Он ее где-то видел. Точно. И еще тогда подумал, какая красивая. Или это не она была? Ладно, подумал Лео. Может быть, потом вспомнится. — Он уселся за руль своего нового 'Опель-Омега', купленного после заключения контракта на обслуживание сети кафе, положил портфель на переднее сиденье и включил радио. По DRS спортивный комментатор разбирал итоги вчерашнего этапа кубка мира по горным лыжам. Лео чуть нахмурился, услышав, что Отто Ромингер занял всего лишь второе место, хотя уже знал об этом. Он был болельщиком, обожал спорт с детства, хоть и 'на расстоянии' — сам только играл в снукер раз в неделю. Но Ромми — это, безусловно, что-то. Конечно, еще только январь, рано говорить наверняка, но Ромингер в этом сезоне очень даже может получить Хрустальный Глобус . И вообще, этой стране всегда недоставало великого спортсмена. По-настоящему великого, вроде француза Килли или австрийца Зайлера.
Ладно, на работе надо думать о работе. Лео выехал со стоянки, уже планируя предстоящую встречу с производителем наружной рекламы, который объявил тендер на обслуживание доставки...
Рене не только принесли компьютер, но и провели небольшой вводный курс, как им пользоваться. Заросший бородой по самые уши молодой человек показал ей, как пользоваться текстовым редактором. Рене записывала на бумажку все, что он говорил и показывал, даже вспотела от напряжения, но потом по своей шпаргалке смогла открыть, записать и закрыть файл — она даже расцвела от гордости, что у нее все получилось. И очень удивилась, когда Юбер пробурчал 'Файрабенд , коллега, по домам пора'. Ну, по домам, так по домам. Ее еще ждет вечернее объяснение с Артуром насчет некоторых вещей, к примеру, этой самой работы. В последнее время братец стал каким-то очень подозрительным и повадился совать нос в ее дела куда чаще, чем ей бы того хотелось. Еще пару месяцев назад он толком не помнил, сколько ей лет, а сейчас — прямо дуэнья какая-то. Все ему расскажи, объясни. Конечно, это все началось после изнасилования, а расцвело махровым цветом уже после Отто. Ладно, брату придется смириться кое с чем. Как минимум, с тем, что сестра собралась заделаться матерью-одиночкой. Как максимум — самостоятельным человеком, который не нуждается в няньке.
