— Ого! — Дмитрий был впечатлён. — Вот это технология!
— Ограничитель связывает все артефакты в общую сеть и служит устройством глобальной связи, — пояснила Люсия. — Ваш смартфон может примерно то же самое, только эргономика другая и автономность похуже. Есть хотите? Я что-нибудь принесу.
— Не беспокойтесь, я взял еды с собой, — программист снял рюкзак, подтащил и поставил сбоку. — А как вы найдёте дом в темноте? И как приземлитесь?
— GPS до Киева доведёт, — ухмыльнулась демикорн. — Мы неплохо видим в темноте. Главное — не налететь на провода. У вас есть подстилка, полежите, вам сейчас лучше минимально двигаться.
— Да, верно, — он достал подстилку, и Люсия помогла расстелить её.
— Сейчас я вас оставлю, мне работать надо, — предупредила демикорн. — Вернусь вечером. Здесь есть связь, если что — пишите, я постоянно на связи. Могу принести пауэрбанк.
— Я взял свой, не беспокойтесь, — ответил Дмитрий. — Простите, что доставил столько хлопот.
— Я пока не знаю, как всё это объяснять начальству. Марина меня поймёт, но над ней тоже хватает начальства, — Люсия вздохнула . — Я столько правил нарушила, что просто ужас. Прямые контакты с антро... с людьми запрещены. Одна надежда, что спишут на чрезвычайную ситуацию. Кому-нибудь из первого поколения это могли бы спустить на тормозах, а меня вздрючат по полной. Хуже всего, если отстранят от проекта. Хотя не должны, я слишком много на себя замкнула, — она поднялась. — До вечера. Пишите, если что.
Демикорн исчезла в кустах. Программист догадался, что где-то там, вероятно, спрятан вход в подземный комплекс, но решил лишний раз не спрашивать. Он поел, улёгся на подстилку и попытался заснуть.
-=W=-
Дмитрий проснулся уже вечером. Наркоз отпустил, нога ещё болела, но не сильно. Осмотрев её, он убедился, что отёк уменьшился, хотя ещё не совсем спал. Солнце вскоре зашло, темнота наступила по-южному быстро, без сумерек. Ему пришлось ждать в темноте ещё часа три, прежде чем кусты зашевелились, и появилась Люсия. У неё под крыльями виднелись какие-то цилиндры, а на спине был закреплён сдвинутый ближе к хвосту бак. Она подошла ближе, и программист понял, что это реактивные двигатели. Пазл сложился.
— Так это я кого-то из ваших тогда видел! — сообразил он.
— Скорее всего, даже меня, — ответила демикорн. — Я часто летаю, — она улеглась рядом. — Забирайтесь.
Он скатал подстилку, прицепил к рюкзаку, потом влез в лямки и осторожно забрался ей на спину.
Взлёт с включёнными двигателями был ещё более впечатляющим, Люсия мощным рывком прыгнула в небо, несколько раз взмахнула крыльями, затем набрала скорость и полетела на двигателях, держа крылья почти неподвижно. Тело демикорна вытянулось горизонтально, Дмитрию пришлось пригнуться к её шее, чтобы аэродинамическое сопротивление было минимальным. Но даже в такой неудобной позе полёт ощущался потрясающе, только приходилось щуриться от набегающего потока воздуха.
До Нови Сада они долетели за пару часов. Летели не быстро, иначе Дмитрию было трудно дышать в набегающем потоке. На подлёте к городу Люсия набрала высоту, отключила двигатели и перешла в планирование, медленно снижаясь. Длинные широкие крылья, похоже, имели отменное аэродинамическое качество. Ориентируясь по GPS, демикорн точно рассчитала глиссаду и приземлилась в маленьком дворике за домом, в почти полной темноте, ухитрившись ничего не зацепить. Она сразу сложила крылья.
— Кто дома? — тихо спросила Люсия.
— Никого, — ответил программист. — Жена с ребёнком сейчас в России, ищет нанимателя в квартиру.
— Тогда я вас прямо в дом занесу. Есть ключи от задней двери?
— Конечно, — Дмитрий достал ключи, нашёл нужный, Люсия взяла его светящимся золотым облачком и сама открыла дверь.
Программист пригнулся, Люсия осторожно вошла на кухню и легла на пол, подогнув ноги, чтобы он мог слезть. Дмитрий перелез сразу на табуретку, с облегчением скинул рюкзак, дотянулся до выключателя и включил свет.
— Хотите кофе? — предложил он. — Есть молотый, есть растворимый.
— М-м-м, не откажусь, — Люсия мечтательно улыбнулась. — Я сама приготовлю, скажите только, где что?
Она сняла свои двигатели и топливный бак, как оказалось, они крепились на лёгкой алюминиевой раме.
Дмитрий подсказал ей, где кофе, где чашки, и с интересом наблюдал, как посуда летает по кухне.
— Как вы это делаете? Я думал, телекинез пони в нашем мире не работает?
— Не работал до последнего времени, как и любая другая магия пони, — подтвердила демикорн. — Наши специалисты изучили ту книгу Меридас Стеллы, которую передал для перевода Андрей Петрович, и в ней нашли описания и чертежи нескольких артефактов, из которых удалось скомбинировать генератор портативной реальности, преобразующий обычное электричество в структурированную магию. Буквально маленький кусочек Экви вокруг каждого из нас. Работает пока недолго, запаса магии хватает только на бытовой телекинез, но это первый прорыв подобного рода в этой области исследований за восемь тысяч лет.
Люсия разлила кофе по чашкам. При её размерах сесть на табуретку она даже не пыталась, а выдвинула её к плите и села на пол, на освободившееся место за дверью на кухню из коридора. Взяв телекинезом чашку, демикорн с наслаждением втянула носиком аромат кофе и осторожно отпила первый глоток:
— Замечательно. То что надо после ночного полёта. И перед полётом обратно.
— А что за модель LLM, про которую вы писали? — спросил программист.
— А-а, та, что я скачала из памяти повреждённого эквиноида, — негромко пояснила Люсия, тихонько отхлебнув ещё кофе. — Просто замечательная, может работать с длинным контекстом, обрабатывать изображения, есть отдельные небольшие модели для обработки звука и векторизации текстов, — она сделала небольшую паузу, глотнула кофе и продолжила. — Причём контекст может хранить отдельно, составляя на лету векторную базу и подгружая данные постранично, — Люсия отпила ещё кофе и взяла печеньку из вазочки на столе. — О! Овсяные! М-м-м... обожаю... Да ещё и с изюмом... В общем, превосходит всё, с чем мы с вами работаем, — она откусила от печеньки и глотнула ещё кофе.
— Исключительно интересно, — искренне согласился Дмитрий.
В этот момент дверь в кухню открылась, и вошла заспанная Елена, в халатике и шлёпанцах. Щурясь от света, она посмотрела вниз и сфокусировалась на вытянутой ноге мужа, с фиксатором на ней.
— Дим, привет. Что у тебя с ногой? Где ты был, где машина? Я тебе писала часа два назад.
— Э-э, — Дмитрий обмер. — Я вывихнул ногу и как раз в это время был вне зоны доступа. Ты когда вернулась?
— Вечером сегодня. Вывихнул? Где? Почему ты так странно одет? И что это за штуки? — она указала на лежащую среди кухни раму с реактивными двигателями и баком.
Люсия сидела с другой стороны наполовину открытой двери, и стоящая в проёме Елена её не видела. Демикорн держала чашку на весу и чудом ухитрилась не облиться, глядя на Дмитрия гневным взглядом.
— А-а... э-э... это... DIY-проект одного приятеля, делаем с ним на пару, я пишу управление подачей топлива, — на ходу соврал программист. — Собственно, мы его испытывали. Завтра отнесу в гараж...
— Сиди уж, отнесёт он! С такой ногой! Это ты на испытаниях этих вывихнул? А машина где? Она цела? Ты попал в аварию?
— Нет, нет, машина цела, всё нормально! — замахал руками Дмитрий. — Я её на стоянке оставил, не мог ехать с больной ногой. Как там Лёшка?
— Умаялся за день, спит, — Елена заинтересованно повела носом. — Кофе? В час ночи? Ты же не уснёшь потом... — она открыла дверь чуть шире.
Люсия сжалась, когда её слегка притиснуло дверью, но у Елены это препятствие не вызвало удивления. Обычно на этом месте стояла табуретка, мешавшая открывать дверь полностью. Тот факт, что сейчас табуретка стояла у плиты, Елена спросонок ещё не выкупила.
Женщина вошла в кухню и направилась прямо к плите, на которой стояла турка с кофе. Дмитрий закрыл лицо рукой, осознав, что будет, когда она повернётся. Люсия, видимо, смирившись с неизбежным, осторожно откусила ещё от печеньки и отпила кофе.
Елена потянулась за чашкой, взяла ситечко, налила себе кофе, потом насыпала пару ложечек сахара:
— Всё равно проснулась, не пропадать же добру...
Взяв чашку, она повернулась. В первый момент, глядя поверх чашки, она увидела...
— Хвост, — произнесла Елена. — Копыта... синие... крылья... — она медленно поднимала взгляд, машинально комментируя увиденное. — А-а-а!
Женщина выронила чашку и коротко взвизгнула, тут же зажав рот обеими руками, чтобы не разбудить спящего сына. Люсия ловко поймала её чашку телекинезом, даже не дав ей опрокинуться в падении, поставила на буфетную стойку и спокойно сказала:
— Здрасьте.
Елена, зажимая руками рот, смотрела на сидящее за столом существо, словно сошедшее с картин Бориса Вальехо. Постепенно она осознала, что 'чудовище' не собирается на неё кидаться, а спокойно пьёт кофе с овсяными печеньками, да ещё и разговаривает по-русски. Опустив, наконец, руки, Елена перевела взгляд на мужа, моментально считала по его лицу ситуацию и, частично успокоившись, задала наиболее волновавший её вопрос:
— Димочка... — Елена медленно повернулась к мужу, её лицо выражало полное принятие реальности и одновременно полное отрицание происходящего. — Почему на нашей кухне пьёт кофе синяя драконолошадь? И почему она ест овсяные печеньки с изюмом?
— Э-э... Елена, это Люсия. Люсия, это Елена, моя жена, — не нашёл ничего более подходящего Дмитрий. — Люсия нашла меня с вывихнутой ногой, привела врача, а потом привезла домой.
— Дима... — обречённым голосом произнесла Елена. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты долбо@б?
— Да, — подтвердил программист. — И неоднократно. Прости.
— Он больше не будет, — спокойно произнесла Люсия, допив кофе и ставя чашку на стол. — Спасибо за кофе, мне пора обратно.
— Простите, э-э-э... Люсия... а вы вообще кто? — Елена уже достаточно пришла в себя, чтобы рискнуть задать на редкость мирному и вежливому 'чудовищу' прямой вопрос.
Люсия вздохнула:
— Аннунаки мы... с планеты Нибиру... — она подхватила телекинезом свою раму с двигателями и положила себе на спину, затем привычно затянула ремни крепления. — Рептилоиды...
— Спасибо большое, Люсия, — поблагодарил Дмитрий, осознавая, что другого шанса выразить благодарность, скорее всего, не будет, и Люсия больше не напишет. — Без вас я бы там пропал.
— Рада была помочь, — ответила Люсия, открывая дверь во двор. — Самое интересное вам ещё предстоит, — демикорн подмигнула Дмитрию зелёным глазом и вышла, аккуратно прикрыв хвостом дверь.
— Дима, — многообещающим тоном произнесла Елена. — Я жду объяснений. Я предполагала, что ты мне изменяешь. Но почему с лошадью? Тебе что, обычных баб уже мало?
Дмитрий закрыл рукой лицо:
— Лена, НИЧЕГО ТАКОГО НЕ БЫЛО! Как ты себе это представляешь? Я табуретку, что ли, по-твоему, должен был подставлять? С вывихнутой ногой?
— Я тебе сейчас вторую ногу сломаю, — пообещала Елена.
51. 'Смыкается круг, не порвать мне кольца...'
1601-1618 год н. э.
— В Европе голод, — сообщил Вере Фолиум. — Неурожай вследствие ухудшения погодных условий усугубился общей неэффективностью феодального хозяйства и отсутствием действенных мер социальной поддержки населения.
— Там не в ухудшении погоды дело, — вмешалась Фулгур. — Девятнадцатого февраля прошлого (1600) года в Южной Америке произошло мощное вулканическое извержение. В верхние слои атмосферы было выброшено много пепла и соединений серы. Они создали в атмосфере слой, сильно отражающий солнечный свет. Это наложилось на общее снижение солнечной активности, начавшееся сорок лет назад (с 1560 года). Я специально консультировалась со Стеллой. Лето было на редкость холодное, в Восточной Европе летом десять недель подряд лил дождь. В России в этом году даже в июле и августе были морозы, погиб урожай. У меня информация от московского сомнаморфа, — продолжила командир наблюдателей. — В голоде виновата не только природа. Монастыри, бояре, купцы и прочие богатые антро держат в своих хранилищах запасы зерна на четыре года. У многих зерно уже подгнило от долгого хранения. Но вариант раздать хотя бы начавшее портиться зерно голодающим даже не обсуждается. Особенно большие запасы зерна хранятся в монастырях. При этом голодающие уже съели весь скот, птицу, собак, кошек и начали есть друг друга.
Царь Борис начал выплату населению денежной помощи из бюджета. Безусловно, такие выплаты буквально спасают жизни. Но при этом в Москву стекаются антро из окрестных местностей. Деньги, предназначенные для выплат бедным, разворовываются должностными лицами. Царь, даже при всём его понимании ситуации, не может стоять за спиной каждого чиновника и контролировать. Вне Москвы никаких выплат, разумеется, нет. В других городах и деревнях жители вынуждены выживать как могут.
— Сословное феодальное общество, в котором знать относится к обычным подданным, как к рабочему скоту, очень неустойчиво к подобным большим потрясениям, — подчеркнула Веста Трицесима Секунда. — Феодалы в принципе не осознают ценность жизни подданных, пока не становится слишком поздно. Раздробленность феодальных государств, их замкнутость на внутренних ресурсах приводит к развалу и голоду, если этих ресурсов не хватает. Пока антро не осознают, что совместно бороться с любой бедой проще.
Неурожай и голод продолжались в течение трёх лет. Вдобавок к голоду началась эпидемия чумы. Только в Москве умерли сто двадцать семь тысяч человек, в том числе пришедших в город из соседних деревень. Население бежало в более богатые области, не пострадавшие от голода — в низовья Дона, Волги, Яика и в Сибирь. Комплекс 'Москва' был запечатан на четыре года. Сомнаморфа из Москвы эвакуировали. Заболеть сам он не мог, но мог занести инфекцию в комплекс, поэтому его вывезли в уединённое укрытие посреди леса.
23 апреля 1605 года умер царь Борис Годунов.
'Народ обвинил в голоде и множественных смертях умершего царя Бориса, — доложил сомнаморф из Москвы. — Шестнадцатилетний сын Годунова Фёдор был убит вместе с матерью 10 июня (1605 года) по европейскому календарю. По-видимому, Русское государство в ближайшие годы ждёт полноценная гражданская война, как обычно бывает при смене династии'.
Сомнаморф оказался прав, гражданская война, усугубившаяся войнами Русского государства с Польшей и Швецией продолжались до 1618 года.
-=W=-
1618 год н. э.
— В Европе, на территории Священной Римской империи, снова началась религиозная война, — доложил Вере Фолиум. — На этот раз началось с Чехии. Там император Священной Римской империи Матиаш II объявил своим наследником своего двоюродного брата Фердинанда Штирийского. Проблема в том, что Фердинанд — упоротый католик, а чехи в массе своей протестанты. 23 мая в Праге делегаты протестантского конгресса выбросили в ров из окон Чешской канцелярии двух королевских наместников и их писца. Нападение на императорских чиновников по закону трактуется как нападение на императора. Фердинанд объявил Крестовый поход против чешских протестантов.
