Впрочем, утверждение о правительственной нестабильности режима Четвертой республики верно лишь отчасти. За десять лет преемственного осуществления левоцентристских и правоцентристских правительственных программ Франция совершила значительный рывок к экономической модернизации и укреплению своих международных позиций. Правительственная нестабильность порождалась скорее не недостатками государственных институтов, а невозможностью создать прочное правительственное большинство, способное обеспечить широкую общественную поддержку исполнительной власти. Кризис Четвертой республики — это не кризис эффективности власти, а кризис доверия к ней.
Несмотря на этот кризис доверия, в экономической сфере Четвертая республика процветала и стала одним из главных инициаторов европейской экономической интеграции. Работоспособность системы европейского экономического сотрудничества зависела прежде всего от взаимных уступок, особенно со стороны Франции и Германии. Чтобы уцелеть в общем рынке, Франция должна была не только быстро индустриализироваться, но и на три четверти сократить свой неэффективный сельскохозяйственный сектор, поскольку в начале 1950-х годов во Франции на одного промышленного рабочего приходился один крестьянин (в Великобритании, например, это соотношение было 9 к 1). Чтобы революция в сельском хозяйстве стала возможной и выгодной, необходимы были средства для инвестиций в аграрный сектор. По расчетам французов, эти деньги могла бы дать Германия в виде трансфертных платежей или внутренних налогов в рамках ОСП. Взамен эффективная немецкая промышленность получала выход на французский рынок. Римский договор 1957 г. о создании ЕЭС, таким образом, являлся системой взаимовыгодных сбалансированных уступок. Французскую сельскохозяйственную модернизацию надлежало провести в сжатые сроки, с тем чтобы оправдать существование ОСП. Французская промышленность также должна была быстро модернизироваться, чтобы не дать возможности Германии превратить Францию лишь в рынок сбыта своих промышленных товаров. Оба процесса требовали сильного, уверенного в себе правительства, но в рамках Четвертой республики создать его не удавалось.
Даже центристы и правые во Франции критиковали экономический союз с Германией за то, что он ведет к германской гегемонии в Европе. Аденауэра, Шумана и итальянского премьера де Гаспери обвиняли в стремлении воскресить Священную Римскую империю германской нации. В Германии Римский договор также не пользовался повсеместной поддержкой, так, например, лидер социал-демократов К. Шумахер называл Парижский договор 1951 г. о ЕОУС «панфранцузской концепцией» и делом рук «канцлера союзников» Аденауэра.
Возвращение де Голля к власти в 1958 г. и конституирование Пятой республики стало переломным моментом не только в истории Франции, но и в европейской истории. Французская конституция, принятая на референдуме 1958 г., за которую проголосовали 17,5 млн французов против 4,5 млн, обеспечила последующее стабильное политическое развитие страны. Новый основной закон усилил президентскую власть (в 1959 г. президентом был избран де Голль) и стимулировал поляризацию партийной системы на два больших блока — правых и левых. Первые управляли страной 23 года, в течение которых Франция переживала самый продолжительный в ее истории период стабильности. После победы социалистов в 1981 г. конституция и политическая система Пятой республики продолжали эффективно функционировать. Так Франция обрела государственную систему, максимально соответствующую национальному складу и традиции.
При Ш. де Голле Франция превратилась в современную индустриальную державу, которая была полным антиподом Франции 1930-х годов. Преобразования, разумеется, проходили не без проблем, но осознание французами того, что страна стала вновь динамичной силой, как при Людовике XIV или Наполеоне, примирило их с разрушением провинциальной Франции и подготовило к сотрудничеству с Германией в рамках ЕЭС.
Полноценному развитию сотрудничества с Германией не помешал даже выход Франции из военной организации НАТО, о чем де Голль заявил 7 марта 1966 г. Президент стремился обеспечить максимальную независимость Франции, при этом не порывая отношения ни с другими странами Европы, ни с США, и ему удалось вернуть уважение мира к французской внешней политике, а французскому народу — чувство гордости.
Внешне де Голль не разделял стремлений к европейской интеграции и идее наднациональной Европы, публично он говорил о «Европе отечеств», но оставался прагматиком и не возражал против больших объединений, созданных с конкретной целью, если в них легче было защищать французские интересы. В К. Аденауэре де Голль увидел человека, который отвечал его представлениям о демократическом политике. 14 сентября 1958 г. де Голль пригласил Аденауэра в свою резиденцию в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз на, как он сам выразился, «историческую встречу старого француза с очень старым немцем». Впоследствии состоялось около 40 встреч двух политиков, которые заложили основу франко-германской оси, основанной на ограничении наднациональных аспектов ЕЭС, причем экономическая составляющая ЕЭС отлично функционировала через взаимосвязь французской и германской экономик. Таким образом, сбалансированное соглашение, от которого зависел успех ЕЭС, было претворено в жизнь двумя старомодными консервативными католиками. Причем их дружеские отношения были скреплены и общей антипатией к Великобритании.
Де Голль недолюбливал Великобританию за то, что она, по его мнению, претендовала на статус, неоправданный ни ее ресурсами, ни ее внешнеполитическими усилиями. Аденауэр говорил, что испытывает неприязнь к «русским, пруссакам и англичанам». В июне 1961 г. британский премьер-министр Г. Макмиллан представил кандидатуру Великобритании для вступления в ЕЭС. Де Голль наложил на нее вето 14 января 1963 г., заявив, что Британия будет «троянским конем» американского влияния в Европе и что в конце концов появится гигантская атлантическая общность, зависимая от Америки и руководимая ею, которая поглотит Европу. Аденауэр выразил свое молчаливое согласие французскому «нет». В ноябре 1967 г. Франция вновь наложила вето на вступление Великобритании в ЕЭС, обосновав его слабостью британской экономики. Структурная слабость экономики Великобритании действительно имела место и, с точки зрения континентального стандарта, можно было говорить, что она развивалась недостаточно быстрыми темпами и эта пропасть продолжала расширяться, даже после того, как Великобритания присоединилась к ЕЭС в 1973 г.
Министр иностранных дел Франции М. Шуман и Председатель Совмина СССР А.Н. Косыгин. РГАКФД
В 1945 г. традиционная осторожность Британии по отношению к европейским делам усугубилась вследствие благоприятного для нее исхода войны. Своей победой она отстояла право придерживаться прежнего курса, поскольку прерогатива победителя — сохранять свое прошлое, тогда как большинству европейских стран приходилось начинать строить всю систему заново. Новое лейбористское правительство, победившее после войны консерваторов во главе с У. Черчиллем, состояло из прагматически настроенных социалистов, которые пытались в исключительно трудных экономических условиях восстановить британскую экономику и реформировать общество. При этом они не желали впутываться в иностранные дела, отвлекаясь от своих внутренних задач, — отсюда определенное невнимание англичан к европейской интеграции на начальном этапе. Это отношение Великобритании, считавшей себя мировой державой, стало меняться только через 10-15 лет после окончания войны.
В экономике Великобритания не торопилась избавиться от наследия прошлого, главной чертой которого было стремление к самодостаточности. Британская экономика страдала от того, что позднее назвали экономикой «стоп-вперед» (политика дефляции, после свертывания которой происходит резкий взлет инфляции), что сопровождалось избыточными расходами правительства, ростом кредитных задолженностей, регулярными платежными кризисами. Причиной отставания Великобритании также была значительная плотность населения, повлекшая большие экономические расходы на поддержание эффективной инфраструктуры.
В тот же период Италия переживала, несмотря на политическую нестабильность, период экономического чуда. Годовой прирост экономики в 1950-1960-е годы составлял около 5,7%, таких темпов не удавалось добиться ни одной другой стране. Особенно быстро развивались автомобилестроение и электротехника. Как и в других западных странах, в этот период государство играло весьма активную роль в экономике, от 20 до 30% промышленных предприятий находились в государственной собственности, в сталелитейной промышленности этот процент доходил до 60. Однако в этот период не удалось сгладить разницу в доходах и темпах развития между промышленным Севером и патриархальным сельскохозяйственным Югом, эта пропасть продолжала углубляться.
Ш. де Голль и А.Н. Косыгин во время визита французского президента в СССР. Ленинград, 1966 г. РГАКФД
Совершенно иной была ситуация в странах, сохранивших и после 1945 г. тоталитарные режимы. Противоречивым был характер модернизации в Испании, оказавшейся после гражданской войны 1936-1939 гг. под властью генерала Ф. Франко. Его диктатура опиралась на правые политические силы, армию, церковь, представителей бизнеса и крупных землевладельцев. Франко управлял Испанией как побежденной страной: бывшие противники и несогласные с режимом отправлялись в тюрьмы и концлагеря. Во время Второй мировой войны Испания сохранила нейтралитет, но была идеологически близка к фашистской Италии и нацистской Германии (Франко отправил добровольческую «голубую дивизию» воевать против СССР в составе вермахта, осуществлялись также поставки Германии стратегического сырья). После войны Франко пытался дистанцироваться от дружбы с фюрером и дуче, стараясь придать внешне демократические формы легитимности своей диктатуре. На референдуме 6 июля 1947 г. был одобрен «Закон о наследовании поста главы государства»: из 15,2 млн голосовавших испанцев 14,1 млн проголосовали за закон, согласно которому Испания провозглашалась монархией, а главой государства оставался Франко до того момента, как сочтет нужным выбрать себе преемника — монарха.
Попытки Испании вписаться в создаваемый послевоенный мир оказались тщетными: ее поначалу не допустили ни в ООН, ни в НАТО, ни в ЕЭС. Постепенный выход из международной изоляции наметился лишь с 1953 г., когда были подписаны двусторонние соглашения с США, которые получили право разместить в Испании свои военные базы. В 1955 г. Испания вступила в ООН.
После студенческих беспорядков 1956 г. Франко одобрил идеи технократов из «Opus Dei» — сторонников экономической либерализации. При этом государственное планирование экономического развития продолжало играть основополагающую роль. Либерализация экономики шла параллельно с очень постепенной и умеренной политической либерализацией. После вступления Испании в МВФ и МБРР (1958) и получения значительных иностранных кредитов в стране начался мощный экономический подъем («испанское экономическое чудо» 1960-х годов), также росли государственные доходы от туризма. В результате Испания преобразилась: доля городского населения выросла с 30% до 50%, неграмотность снизилась с 19% до 9%, количество студентов удвоилось, постепенно рос средний класс, но до смерти Франко в стране сохранялся режим диктатуры, что абсолютно не соответствовало европейским ценностям, в процессе европейской интеграции Испания не участвовала, политические партии, забастовки и т.д. были запрещены, также как и разводы, практика публичных казней сохранялась вплоть до 1975 г. Полноценной частью Европы Испания смогла стать лишь после смерти каудильо в 1975 г.
Король Испании Хуан Карлос I и королева София, прибывшие в СССР с визитом, с сопровождающими их лицами во время посещения Петродворца. 1984 г. РГАКФД
Похожим образом развивалась ситуация в Португалии, которая во время Второй мировой войны сохраняла режим строгого нейтралитета, но уже в 1949 г. стала одним из создателей Организации Североатлантического договора (НАТО), а в 1951 г. передала одну из своих военных баз на Азорских островах в пользование США. Несмотря на большую, чем испанская, вовлеченность в общие западноевропейские процессы, здесь экономический рост начался еще позже — только в начале 1960-х годов и он был связан с возобновлением торговли со странами, прежде бывшими частью Португальской империи (Бразилией, Анголой, Гоа и т.д.), однако такая вовлеченность в дела прежде зависимых от Португалии государств вела к участию страны в конфликтах в неевропейских регионах, что пагубно сказывалось на ситуации в самой стране. В 1960-е годы начался постепенный рост экономики, ежегодный прирост составлял до 3%, прежде всего за счет легкой промышленности, производства древесины и некоторых других отраслей. Постепенное открытие португальского общества, которое в полном объеме началось только после смерти А. ди Олевейры Салазара в 1970 г. и революции гвоздик 1974 г., сделали туризм одной из самых прибыльных отраслей экономики. Окончательное присоединение к общеевропейским интеграционным процессам произошло после вступления Португалии в ЕЭС в 1986 г.
Португальская революция 1974-1976 годов
К 1974 г. авторитарно-корпоративный режим А. ди Оливейры Салазара и его преемника М. Каэтану в Португалии стал анахронизмом. 25 апреля 1974 г. группа офицеров совершила бескровный военный переворот, который был поддержан широкими массами португальцев и запустил процесс Апрельской революции 1974 г., получившей название «революция гвоздик» (жители Лиссабона опускали красные гвоздики в стволы винтовок военных).
Власть в Португалии перешла к Движению вооруженных сил (ДВС, первоначально именовалось «Движением капитанов»). 15 мая временным президентом страны стал генерал А.С. Рибейра ди Спинола, премьер-министром — юрист А. да Палма Карлош, в правительство вошли представители партий, выступавших за социализм.
В стране развернулось движение крестьян юга за захват крупных поместий, росло забастовочное движение, на предприятиях создавались комиссии трудящихся для контроля за администрацией. Происходили захваты предприятий рабочими, иногда создавались кооперативы.
После отставки да Палмы Карлоша 18 июля премьер-министром был назначен левый полковник В. душ Сантош Гонсалвиш. Правые силы предприняли попытки консолидироваться вокруг ди Спинолы, но перед угрозой начала вооруженных столкновений он 30 сентября ушел в отставку. Новым президентом был назначен генерал Ф. да Кошта Гомиш.
11 марта 1975 г. генералом Г. де Мело была предпринята попытка правого переворота, но массы демонстрантов смогли блокировать мятежников и убедить солдат перейти на сторону правительства. Подавление мятежа привело к значительной радикализации ДВС, превращению его в государственный орган и созданию Высшего революционного совета, который заявил о курсе на социализм. Были национализированы португальские банки и собственность монополий. Комиссии трудящихся получили право на участие в управлении. 4 июля декрет об аграрной реформе узаконил аграрную революцию: национализировалось свыше 50 га орошаемой и 500 га неорошаемой земли. Они передавались в пользование кооперативам.
