Глубоко были связаны с закономерным развитием феодального общества выдвигавшиеся восставшими более радикальные требования: конфискация церковных имуществ и раздача их народу, уравнение сословий, упразднение несправедливых законов, иногда даже общность имуществ. Если умеренные требования большей частью имели в виду лишь некоторое облегчение феодальной эксплуатации, то более радикальные претендовали на существенные социально-политические изменения и даже ликвидацию феодализма. Позитивные идеалы крестьян, однако, всегда оставались довольно расплывчатыми мечтами о новом справедливом обществе, в котором не будет места для дворян и духовенства, дурных слуг и советников короля. Более умеренные программы выдвигались обычно зажиточными слоями крестьянства, более радикальные — бедными.
Большинство крестьянских восстаний в регионе (кроме борьбы швейцарских крестьян) заканчивались поражением повстанцев и жестоким террором по отношению к ним. И все же их нельзя считать полностью безрезультатными. Минимальные требования крестьян обычно реализовывались на практике, если не сразу после восстания, то в более длительной исторической перспективе. Крестьянские восстания на этой территории своим активным нажимом снизу ускоряли и довершили крушение барщинной системы, личной зависимости, прекратили или сильно замедлили (Германия) развитие сеньориальной реакции, способствовали переходу к более прогрессивным формам эксплуатации крестьян. Угроза крестьянских восстаний в XIV—XV вв. постоянно беспокоила феодалов Западной Европы, порождая у них «великий страх», побуждала их к некоторой осторожности в попытках дальнейшего нажима на крестьянство.
Под воздействием опыта крупных восстаний в крестьянской среде Западноевропейского региона возникают в XIV—XV вв. новые представления и даже специфически крестьянский комплекс идей, резко противостоявший идеям рыцарства и официальной церкви. Для них характерна апология крестьянского труда и самого крестьянина-труженика, который ставится теперь уже выше других сословий, как наиболее угодный богу. Английский крестьянский поэт XIV в. У. Ленгленд изображает простого крестьянина «Петра Пахаря» как вечного труженика, которому суждено своим трудом помочь «спасению» всех людей. Отсюда уже недалеко до идеи уравнения сословий, которая к концу XIV в. довольно широко распространяется в крестьянской среде разных стран региона. Афористическим ее выражением становится известная формула: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был тогда дворянином?», широко принятая в Англии и Германских землях. Во Франции в 1430 г. во время одного из восстаний крестьяне рассуждали так: «Когда Адаму было предписано Богом добывать хлеб в поте лица своего, все люди были подвергнуты этому наказанию, в том числе и знать не должна быть от него свободна. Поэтому дворяне тоже должны работать, если хотят жить».
В кругах бедного крестьянства (и городского плебейства) пользовалась популярностью и идея уравнения имущества, а иногда и необходимости его обобществления. Джон Болл мечтал о временах, «когда все станет общим», о том же говорил уже упоминавшийся Ганс Бехайм. Такие идеи отвергали божественное происхождение теории трех сословий, считая, что с божьей помощью надо создать совсем иное, более справедливое устройство.
* * *
Бурные конфликты на втором этапе развитого феодализма происходили и в городах. Борьба городов с сеньорами за городские хартии теперь уходит в прошлое, на смену ей приходят новые противоречия. Главными их источниками были, во-первых, налоговый гнет центральной власти, во-вторых, внутригородские конфликты между массой бюргерства, поддерживаемой плебейством, и городской верхушкой — патрициатом. Антиправительственные и антипатрицианские восстания порой сливались, главным образом потому что налоговый гнет правительства осуществлялся часто через городских заправил, несправедливо распределявших налоги в своих интересах. Кроме того, патрицианская верхушка во внутригородской борьбе нередко опиралась на помощь сеньора или короля.
Конфликты обоего типа, чаще всего тесно переплетавшиеся, в XIV в. особенно сильно потрясали наиболее развитые фландрские города. В них шла ожесточенная борьба между цехами и патрициатом, который обычно поддерживался графом. В 1302 г., не в силах сломить сопротивление цехов, граф попросил помощи у французского короля Филиппа IV, который давно стремился присоединить графство к своим владениям. Король ввел во Фландрию войска, а вместе с тем и новые тяжелые налоги. Тогда в городах и в сельских местностях началось антифранцузское восстание. Оно завершилось «битвой шпор» при Куртре (1302 г.), в которой французские рыцари понесли жесткое поражение от фландрского пешего народного ополчения, потеряв на поле боя множество шпор.
В конце 30-х годов XIV в. во фландрских городах вспыхнуло новое восстание, также направленное против графа Фландрского и французского короля. Во главе его стал город Гент, и оно опиралось на союз с Англией. Вождем восстания стал богатый гентский купец Жак Артевальде, который, играя на соперничестве двух цехов — ткачей и валяльщиков, в 1338 г. установил в Генте порядки, выгодные более бедным ткачам, и при поддержке высадившихся во Фландрии англичан (в это время уже шла Столетняя война) полностью освободил фландрские города от власти графа. Ткачи, разбившие валяльщиков в настоящей битве в мае 1345 г., добились решающего влияния в Генте, но ненадолго, Жак Артевальде был убит в том же 1345 г. недовольными им валяльщиками, которые в 1349 г. фактически захватили власть.
В 1379—1385 гг. происходило новое большое восстание в Генте и Брюгге. Оно началось с конфликта между этими двумя городами, в котором Брюгге поддержал последний граф Фландрский Луи де ла Маль. Но затем ремесленные элементы и Гента и Брюгге, в частности ткачи, объединились в борьбе против графа и патрициата своих городов. Во главе их стал Филипп, сын Жака Артевальде. Восставшие захватили власть в обоих городах. На помощь графу вновь пришел французский король, который в 1382 г. одержал победу при Роозбеке. Но и после этого Гент не сдавался вплоть до 1385 г., и только обещание французского короля подтвердить все привилегии города привело к заключению мира. В результате этой длительной и упорной борьбы в управлении всех фландрских городов значительно возросло влияние цехов.
Сочетание антиналоговых восстаний с внутренней борьбой в городах было обычным явлением во Франции XIV в. Париж и некоторые другие города возглавили антиправительственное выступление в 1356—1358 гг. Используя созванные дофином Карлом (король был в плену) Генеральные штаты и свое преобладание в них, города (феодалы находились в армии или в плену) потребовали от дофина целой серии реформ, направленных на ограничение полномочий центральной власти, в частности в сфере налогообложения и расходования налогов. Они добились в 1357 г. издания так называемого «Великого Мартовского ордонанса», установившего регулярный созыв Штатов и обязательность их решения для налогообложения. Однако реальную власть в результате этого получила городская верхушка во главе с купеческим старшиной Этьеном Марселем, своекорыстная политика которой привела к отходу от восстания как массы парижан, так и большинства других городов. В результате дофину, бежавшему из Парижа, удалось окружить город. Этьен Марсель пытался установить контакт с восставшими в 1358 г. жаками. Однако прочного союза между ними не получилось, и парижское восстание было подавлено одновременно с Жакерией.
В конце 70-х — начале 80-х годов XIV в. во Франции прокатилась волна городских восстаний, связанных с ростом налогов. В 1379 г. в связи со сбором нового очередного налога начались восстания в городах Южной Франции — Монпелье, Ниме, Клермоне. Одновременно там шла борьба ремесленников и бедноты против городских заправил, купцов и ростовщиков. В 1382 г. последовала серия антиналоговых восстаний в городах Северной Франции — Руане, Амьене, Сен-Кантене, Лане, Суассоне, Реймсе, Орлеане, главную силу которых также составляли массы ремесленников и мелких торговцев. Аналогичное восстание, получившее название восстания «майонетов» (от слова maillot — молот) или «молотил», произошло в 1382 г. в Париже. Восстание обрушилось одновременно и на сборщиков королевских налогов, и на представителей городской верхушки. Правительство вынуждено было временно отменить новые налоги и только после этого расправилось с вождями восставших.
В 1413 г. в Париже произошло большое восстание горожан, которое по имени их вождя живодера Симона Кабоша получило название восстания «кабошьенов». Как и в 1356 г., восстание происходило во время заседаний очередных Генеральных штатов, на которых все сословия высказались против усобиц между феодальными группировками — бургундцами и арманьяками и против злоупотреблений правительственной администрации. Чтобы добиться выполнения своих требований, «кабошьены» (в основном цеховые ремесленники и беднота) подняли вооруженное восстание, которое было использовано городской верхушкой, чтобы вырвать у правительства ряд умеренных реформ. Однако вступившие в город арманьяки подавили восстание и аннулировали нововведения.
В Англии городские восстания против притеснений королевских чиновников также часто сочетались с внутригородской борьбой между цехами и городской верхушкой. В 1312—1316 гг. такое восстание имело место в третьем по величине городе страны — Бристоле. Неоднократно цеховые восстания против городской олигархии в XIV в. происходили в Лондоне. К концу столетия цеха были допущены к управлению городом. Нередко цеховые движения в Лондоне происходили на фоне общеполитических конфликтов, в которых столица обычно принимала активное участие (в 1310—1311, 1321—1322, 1326—1327, 1381, 1399 гг.). Внутренняя социальная борьба происходила в XIV в. в городах Беверли, Йорке, Скарборо, Бриджуотере и др. Она наложила отпечаток на выступления этих городов во время восстания Уота Тайлера, в котором они пытались решать свои внутренние вопросы.
Борьба между цехами и патрициатом особенно остро протекала в немецких городах. В 70—90-е годы XIV в. волна цеховых восстаний прокатилась по ганзейским городам: в 1372 г. — в Брауншвейге, Нордхаузене, Гамбурге, в 1378 г. — в Данциге (ныне Гданьск). В 1380 г. начались волнения в Любеке; в 1384 г. там подготовлялось цеховое восстание в целях захвата городского совета и исключения из него неугодных народу лиц. В 1391 и 1394 гг. восстали ремесленники Штральзунда, а в 1396 — Кёльна, который был в это время также членом Ганзы. Аналогичные цеховые восстания происходили в Магдебурге (1330 г.), Франкфурте (1358 г.), Аугсбурге (1368 г.) и др.
Наконец, повсюду в регионе в XIV, а особенно в XV в. возникают городские движения нового типа, в которых бедные ремесленники и подмастерья выступают против эксплуатировавших их мастеров. Эти движения выливаются в стачки за повышение заработной платы, сокращение рабочего дня, за право подмастерьев создавать особые союзы для защиты своих интересов. Подмастерья нескольких соседних городов заключали между собой союзы. Например, в 1421 г. такое соглашение заключили подмастерья и слуги нескольких рейнских городов — Майнца, Вормса, Шпейера, Франкфурта. Такой же союз был создан и в Эльзасе.
Результаты городских движений были неоднозначны. Иногда они достигали некоторых успехов, вынуждая правительство временно снижать налоги и пресекать злоупотребления должностных лиц. Иногда цеховые восстания приводили к победе цехов над патрициатом или — во всяком случае — к допуску их представителей в городские советы. И эти победы были недолговечными, хотя и по другой причине: в городские советы допускались главным образом представители цеховой верхушки, которые сами очень быстро начинали притеснять своих менее богатых собратьев. Кроме того, одержав победу и став у кормила власти в городе, цеха старались ужесточить свою монополию на производство и на торговлю в городах, способствовали замыканию цехов, а вместе с тем и застою в экономической жизни города. Пример такого развития дают «старые добрые города» Фландрии — Гент, Ипр и Брюгге. С усилением роли цехов в городском управлении в конце XIV—XV вв. они постепенно утрачивают свое первенство в производстве сукна и торговле им, уступив его городам Брабанта.
Городские восстания, как и крестьянские, вызывали постоянную тревогу и у феодалов, и у центральной власти. Особенно они опасались возможного союза между ними. Попытки установить такой союз имели место во время восстания в Приморской Фландрии, в ходе Жакерии. В восстании Уота Тайлера этот союз осуществлялся в Лондоне, а также в некоторых мелких сеньориальных городах; попытка подобного союза имела место в заговоре «Башмака» в 1493 г. в Германии.
Однако союзы между крестьянством и горожанами носили спорадический характер и существовали недолго. Интересы городов и крестьянства были во многом различны, что мешало выработке каких-либо общих программ. Мешал этому и неистребимый сепаратизм городов, их приверженность местным привилегиям, обычно крайне невыгодным для крестьян, а еще более то, что многие города сами эксплуатировали окрестное население, как феодальные землевладельцы.
Одним из проявлений социального протеста продолжали оставаться ереси. В них также крестьяне участвовали часто совместно с горожанами. В начале XIV в. францисканцы-спиритуалы (левое крыло вполне ортодоксального францисканского ордена, идеологом которых был богослов Петр Оливи) требовали строгого выполнения аскетических норм, установленных основателем ордена Франциском Ассизским, а заправилы ордена к этому времени скопили в своих руках огромные богатства. Спиритуалы призывали к бедной церкви, ожидали в ближайшее время прихода «Антихриста» и «конца света». Главным местом их действия был Прованс (Южная Франция), где они приобрели большое влияние среди простонародья и в деревне, и в городах, получив прозвище «бегинов». Наиболее радикальная их часть предсказывала скорое установление на земле нового, справедливого строя, где все имущество будет общим.
Сходное со спиритуалами-францисканцами еретическое движение одновременно развивалось в Нидерландах и Рейнской области. Его участники, в основном миряне, которые получили название «бегардов» (мужчины) и «бегинок» (женщины), также призывали к благочестию и добровольной бедности. Позднее из этого довольно аморфного движения среди мирян выросла влиятельная ересь «свободного духа», весьма опасная для церкви. Ее адепты утверждали, что, ведя аскетическую и добродетельную жизнь, человек может без всякого посредничества со стороны церкви воспринять божественную истину путем непосредственного интеллектуального и эмоционального общения с богом и даже стать равным ему. Ересь «свободного духа» исходила отчасти из учения мистиков, распространившегося в среде ученых городских теологов в конце XIII—XIV вв. в Германских землях (Майстер Экхарт, Таулер, Сузо) и во Фландрии (Ян Рюисброк).
