Наряду с политическими обстоятельствами важнейшей причиной упадка французского протестантизма было мощное движение обновления католицизма на грани XVI—XVII вв., сочетавшееся с систематическим контрнаступлением на реформационную церковь.
Контрреформация началась во Франции еще в годы религиозных войн: В королевстве активно действовал орден иезуитов, лишь временно изгнанный при Генрихе IV, имел место и разгул католического фанатизма. Поздним проявлением Контрреформации явилась и постепенная ликвидация кальвинизма в XVII в. Вместе с тем во Франции не была введена инквизиция, а еретиков судили королевские трибуналы, пока Нантский эдикт не прекратил преследований протестантов. Не были во Франции официально приняты и постановления Тридентского собора, хотя в 1615 г. генеральная ассамблея клира выразила солидарность с ними. Но даже и галликанская церковь не во всем разделяла позицию папства. Между французской короной и римской курией в XVII в. сохранялись сложные отношения, и на международной арене Франция нередко выступала в союзе с протестантскими государствами, что отчасти определило временную терпимость к гугенотам. В итоге Контрреформация не получила во Франции такого размаха, как в других государствах.
Поддерживаемая монархией, галликанская церковь в целях укрепления своих позиций стремилась к духовному и организационному обновлению. Тяжелейший морально-психологический кризис гражданских войн вызвал значительное усиление религиозных чувств. Охватившее светское общество религиозное рвение явилось фоном реформы церкви.
Под влиянием проповеди Франсуа де Саля о божественной благодати, побуждавшей людей творить добрые дела, в начале XVII в. распространяется благотворительность, создаются различные благотворительные организации. Ревностными мирянами было организовано также тайное «Общество святых даров», ставившее своей целью всевозможное содействие церкви и вскоре превратившееся во влиятельную политическую мафию («заговор ханжей»).
Одновременно создавались новые и реорганизовывались старые монашеские ордена. Так, были реформированы многие бенедиктинские монастыри, часть которых объединилась в конгрегацию св. Мавра, известную строгостью устава и эрудитскими изысканиями своих членов. Во Франции вводится и вскоре приобретает широкую популярность орден кармелиток. Монашеские ордена, особенно капуцины, не ограничиваются укреплением внутренней дисциплины, но и ведут миссионерскую деятельность в королевстве, пытаясь поднять авторитет церкви в массах. Венсан де Поль основал специальный орден Миссии, целью которого была организация религиозного просвещения и системы благотворительности в сельской местности. Но более всего делом религиозного просвещения занимались иезуиты, покрывшие страну сетью колледжей, крупнейшим из которых был Клермонский.
Не менее активно проводилась и реформа клира. В 1611 г. Пьер де Берюль создал конгрегацию Оратории, которая в педагогической и ученой деятельности соперничала с иезуитами. Повсеместно появляются епископы-реформаторы, энергично добивавшиеся в своих диоцезах соблюдения клиром дисциплинарных требований Тридентского собора. Создаются многочисленные семинарии, ведущие подготовку приходских священников. Наиболее знаменитой из них была парижская Сен-Сюльпис. В итоге к середине столетия на смену привычному средневековому типу сельского священника, полуграмотного, погрязшего в мирских заботах и даже редко носящего рясу, выступает новый тип достаточно подготовленного, деятельного, храпящего пастырское достоинство и оказывающего немалое влияние на верующих хозяина прихода.
В результате этого влияние церкви во Франции XVII в. значительно возросло: традиции полуязыческой народной религиозности средневековья постепенно изживались; письменная культура, распространяемая церковными преподавателями, вытесняла устную смеховую культуру масс.
Несмотря на догматическое размежевание с протестантизмом, католицизм XVII в. испытал его значительное влияние, что проявилось в первую очередь в признании необходимости внутреннего благочестия. Но между католической и протестантской религиозностью сохранялись и весьма существенные различия, главным из которых был относительный оптимизм официального католицизма. В XVII в. в католической церкви складывается особое, янсенистское движение, более близкое протестантизму, чем официальный католицизм. Находившиеся под влиянием теологии Августина богословы утверждали, что необходимая для спасения благодать достигает своей цели безусловно, независимо от усилий человека. Иезуитские же теологи, усматривая в августинизме опасную близость с кальвинистским догматом о предопределении, полагали, что благодать создает лишь возможность для спасения, осуществление которой зависит от свободной воли человека.
В XVII в. новое благочестие подготовило условия для восприятия во Франции августинской теологии. Многие ревностные католики находили неуместным оптимизм торжествующей церкви и склонялись к более пессимистической оценке человека, общества и государства. Это движение уже вполне сформировалось в 30-е годы, когда оно получило название «янсенизм» по имени лувенского теолога епископа Ипра Янсения, автора трактата «Августин», в котором с наибольшей полнотой было изложено его учение (1640 г.).
«Августин» вызвал бурную полемику между иезуитами и янсенистами. В ней принял участие Блез Паскаль, которого «Письма провинциала» выдвинули в первые ряды янсенистских публицистов. Путем долгих интриг в Риме иезуиты добились в 1653 г. осуждения янсенизма, но он был слишком распространен в высшем французском обществе и клире, чтобы папское осуждение и враждебность Мазарини, видевшего в нем своего рода религиозную Фронду, могли с ним покончить. Правление Людовика XIV было наполнено конфликтами с янсенистами.
Янсенизм представлял собой своеобразное проявление обновленного католицизма XVII в., в духовном отношении во многом смыкающегося с протестантизмом.
4. ДВИЖЕНИЯ ЗА РЕФОРМУ ЦЕРКВИ В ИТАЛИИ
Реформация в Италии имела свои особенности: в ней возникли собственные религиозно-философские учения, отличные от лютеранства и кальвинизма. Движение и здесь носило антифеодальный характер, вызвав в разных слоях общества многообразные реформационные течения и ереси. В стране возникло и движение, шедшее изнутри церкви как ответ на протест масс. Оно ставило целью укрепление церкви в интересах господствующего класса и проведение «католической реформы» сверху, приверженцы которой группировались вокруг Совета по улучшению церкви, кружков кардиналов Контарини, Пола, Бембо и др. Ратуя за дисциплину и моральное очищение клира, они добивались отмены некоторых привилегий духовенства, ограничения произвола папы Римского, обновления церковных институтов и восстановления их пошатнувшегося влияния в народе. Несмотря на некоторое сходство с программой Реформации, движение за «католическую реформу» было по своим задачам чуждым Реформации; хотя отдельные его сторонники подверглись гонениям со стороны инквизиции, это не могло изменить сути самого движения.
Собственно реформационное движение, отвечавшее интересам ранней буржуазии, части крестьян и горожан, оказалось в Италии не столь мощным и широким, как в Германии и Швейцарии. Подъем его пришелся на вторую половину 30-х — начало 40-х годов XVI в., когда в ряде стран Европы уже возникли протестантские вероучения. Это усилило распространение антикатолических настроений в Италии и в то же время позволило итальянцам в какой-то мере учесть и позитивный и негативный опыт европейской Реформации. Однако движение в Италии имело свои, достаточно глубокие корни и генетически было связано с более ранними религиозными исканиями. Там рано возникли условия для секуляризации философской и социальной мысли, сложились предпосылки для критики церкви благодаря Возрождению с его светским мироощущением, пантеистическими тенденциями и интересом к человеку. Это определило главную особенность итальянской Реформации — значительно большую ее сплетенность с критическим рационализмом и гуманистическими традициями Возрождения. Здесь долгое время оставались популярными идеи эразмианства и ранней Реформации. В ученых обществах и академиях вопросы веры живо обсуждались еще в конце XV — начале XVI в. Поборники «евангелизма» встречались даже среди аристократов, что объяснялось враждой к папскому Риму.
Развитию реформационных идей в Италии способствовало учение испанца Хуана де Вальдеса. Его ученый кружок в Неаполе посещали выдающиеся гуманисты — аристократы и духовные лица — Пьетро Карнасекки, Маркантонио Фламинио, Галеаццо Караччоло (протестант, бежавший затем в Швейцарию). Учение Вальдеса носило следы влияний разных философско-теологических систем — лютеранства, кальвинизма, эразмианства, испанской миотики. Фундаментом его построений оставалась гуманистическая этика: главным он считал доступное каждому познание божественного промысла, заключенного во всем сущем. Лютеранский тезис об оправдании верой Вальдес толковал на свой лад: подлинная вера в милосердие Божие не ограничивается изучением слова Евангелия — азбуки христианства. Усвоив ее, истинно верующий должен идти дальше в постижении смысла божественного учения, понять доброту и подвиг Христа, дабы в единении с Отцом небесным обрести покой и внутреннюю свободу. Подобное толкование веры ставило под сомнение надобность церковной организации, способствовало развитию индивидуализма. Вальдес отрицал церковную иерархию, хотел возвратить папство к его истокам, сомневался в существовании чистилища, Троицы, пользе исповеди.
Влияние Вальдеса отчетливо видно в «Благодеянии Христа» (1543 г.), сочинении Бенедетто Фонтанини из Мантуи и известного поэта Маркантонио Фламинио; защищая постулат об оправдании верой, авторы в то же время подчеркивали достоинство человека. Страдания Христа освободили людей от первородного греха; «добрые дела» не имеют значения, судьбы людей предопределены свыше. Но пламенная вера и желание подражать Искупителю делают человека истинным христианином, внутренне свободным, сильным духом, уверенным в своем слиянии с Господом.
В распространении реформационных настроений немалую роль сыграли университеты. Некоторые из них (в Ферраре, Неаполе) стали центрами жарких философско-теологических дискуссий. Особое место занимал Падуанский университет, прославившийся важными открытиями в медицине и естествознании; из его стен вышло немало сторонников Реформации, в том числе «ересиархов» радикального толка.
В Италии задолго до событий в Германии и Швейцарии начались массовое антикатолические выступления. В народе сохранялись старинные верования и ереси, среди альпийских крестьян возобновилась проповедь вальденсов. В Ломбардии, Венето и Южной Италии оживали учения ариан, иоахимитов и фра Дольчино, братьев «свободного духа». Требования перемен усилились, когда после поражения Крестьянской войны в Германии, в Венецианской области, Фриуле, Ломбардии и других районах Северной Италии появились анабаптисты, способствовавшие распространению народной ереси. Наибольшее развитие наряду с протестантизмом умеренного толка она получила в 30—40-е годы. Простые горожане Модены, Мантуи, Вероны открыто спорили о папской власти, исповеди, предопределении. Многие жители Бергамо отрицали молитвы по усопшим, посты, индульгенции, мессу, называли римскую церковь «синагогой дьявола». В Болонье насчитывалось до 4000 противников католицизма. В Лукке читали поэму некоего Школяра: клеймя католическую церковь, он утверждал, что достаточно соблюдать 10 заповедей, чтобы стать «Божьим избранником». Реформационные побуждения играли роль и во время народных движений. Так, Франческо Бурламакки, возглавивший заговор в Лукке (1546 г.), задумал создать республику, независимую от Флоренции и испанцев, осуществить политические и церковные перемены. В середине XVI в. прибежищем еретиков стала Венеция, ее противостояние Риму и Испании способствовало проникновению протестантизма даже в правящие круги. Приверженцы Реформации в Европе возлагали на Венецию большие надежды.
Нередко к движению народа примыкали гуманисты, способствуя созданию наиболее радикального крыла итальянской реформации. Для представителей «гуманистической», или «философской», ереси были характерны интерес к человеку, защита свободы воли и разума, представления о христианстве как учении о человеке, понимание Христа как заступника людей, просветительская тенденция, интерес к культуре и образованию. Их оружием являлись предания раннего христианства, античное наследие, идеи ранних гуманистов. Образованные еретики обращались к древнегреческим и древнееврейским источникам, по-своему толковали Писание, восстанавливая его изначальные тексты. Итальянский народ раньше других получил Библию на родном языке и использовал ее для борьбы с католицизмом: перевод ее на итальянский язык, сделанный Антонио Бру-чоли с древнегреческого (в чем ему помогли труды Эразма), вышел в свет двумя годами раньше Лютеровой Библии. Развитие «философской» ереси совпадало со светским вольномыслием, имело важное значение для более глубокого познания мира.
Рационалистический дух, критическое отношение к состоянию общества — также одна из характерных черт итальянской Реформации, нередко не только ставившей задачи обновления церкви на основе раннехристианского идеала и натурфилософских положений гуманистов, но также утверждавшей свободу мысли и вероисповедания, необходимость создания справедливого царства человека на земле. Отсюда связь Реформации, особенно радикального ее крыла, с социальной утопией, получившей в Италии XVI — начала XVII в. большое развитие.
Многие итальянские реформаторы стремились к согласию, миру, прекращению религиозных преследований, мечтали о вере, которая объединила бы все народы. Принципы терпимости и свободы совести, продолжавшие традиции гуманизма, стимулировали интерес к другим вероучениям. Это влекло за собой заимствования и религиозный синкретизм, а безразличное отношение к обрядам приводило к терпимости части итальянских реформаторов и по отношению к католическому культу. Вместе с тем ярко проявлялись индивидуализм, свойственный гуманистам, их пренебрежение к авторитетам, независимый подход к религиозным проблемам, они пытались создать собственные теологические конструкции. Философская окраска вероучений, подлинный взрыв религиозно-философского свободомыслия приводили к многочисленным толкованиям христианства и дробности реформационного движения. Недостаток единства среди сторонников переустройства церкви приводил к тому, что «свободный поиск истины» нередко выливался в бесплодные споры. Однако наряду с разнообразием толкований веры в Италии долгое время наблюдались известная нерасчлененность реформационного движения, сочувствие, несмотря на распри, реформаторов друг другу, вызванное необходимостью иметь союзников перед лицом господствовавшей церкви. Свойственная итальянским вольнодумцам веротерпимость и стремление к умиротворению играли здесь также немалую роль.
