Далее я вкратце рассказал императору Иоанну о том, что видел собственными глазами на улицах Сааны. Особо не таясь, рассказал ему о встрече с капитаном Эллисоном Барсье, о расстреле группы ястребовских спецназовцев. Поведал также о встрече со старейшиной квартала изгоев Никифором, о взрыве в имперском министерстве финансов. Мы долго и много говорили о возможных последствиях тех или иных событий, а также поговорили о том, к чему следует готовиться, как нам следует концентрировать свои силы в борьбе с мятежниками в имперской столице.
Затем Император Иоанн задумался, после чего он сказал:
— Ситуация в столице резко изменилась, Барк! Сегодня в ней стало трудно, практически невозможно, работать. Чтобы встретиться со своими старыми друзьями, мне приходится предпринимать много предосторожностей. Поэтому я решил, что для меня, как императора, было бы разумным покинуть Саану, какой-нибудь другой имперский город сделать временным местом своего пребывания.
— Я предлагаю вам, Иоанн, поехать в провинциальный городок Эдвардс, имперской провинции Нантье! Там уже разместились различные имперские министерства, имперский Генштаб, частично переехал Сенат!
Следует признать, что Иоанн совершенно не был удивлен тем фактом, что я уже заранее продумал вопрос, какой именно провинциальный город Кирианской империи мог бы стать столицей монархистов на период наступающих смутных времен. Он спокойно воспринял это мое предложение, немного подумал, а затем, на дисплее коммуникатора я увидел, как он кивнул головой, принимая его!
Распрощавшись с Иоанном, я покинул свою комнату, вышел в коридор, чтобы идти в совещательную комнату.
Тот же швейцар уже поджидал меня в коридоре, ничего не говоря, он тут же бодро засеменил передо мной, но держась чуть в стороне, показывая мне дорогу. Мы на долю секунды задержались перед двухстворчатыми дверьми из темного дуба, затем швейцар сильным толчком обеих рук распахнул ее створки. Прошел вперед, где громким голосом объявил:
— Его Императорское Величество, принц Барк!
Слегка смущенный этим дворцовым церемониалом, меня никто заранее о нем не предупреждал, я прошел в помещение, на долю секунды замерев на пороге, от открывшейся передо мной картиной.
В небольшом зале, который кстати был прекрасно освещен, стены которого сверкали позолоченными обоями, собрались мои друзья и соратники, одетые в полном соответствии со строгими требованиями императорского протокола. Среди мужчин яркой розой выделялась единственная женщина в нашей компании, имперский министр внутренних дел Поли Ньювумен. На ней было вечернее платье бирюзового цвета, с высокой талией, которая подчеркивала красоту ее женской фигуры, величие ее бюста.
Полковник Филипп был в голубом парадном мундире полковника императорских ВВС, сэр Гийом щеголял в черном смокинге, а медиа магнат Иррек натянул фрак и белую манишку. Генерала армии Мольта было трудно разглядеть под тем количеством золота и бриллиантов, которые покрывали его мундир, но характер старикана от этого мало чем изменился. Он попросту подошел ко мне и пожал руку, не склонив при этом головы. Подполковник Резников, егерь, впервые присутствовал на таком мероприятии, поэтому он держался слегка в стороне, больше слушал, чем сам говорил. Полковник Дермье о чем-то беседовал с генералом Валдисом, изредка посматривая на меня. Капитан Черемшан, из-за своего великого смущения, приткнулся за моей спиной, постоянно там держался, словно играл роль моего нового охранника, чем вызвал к себе немалый интерес со стороны моих друзей.
Бывший имперский министр финансов Лоренс Юнист была сама рыжая учтивость и почтительность. Меня всегда удивляло то обстоятельство, откуда в телах кириан подобной комплекции могла появиться такая гибкость тела. Чтобы одновременно выполнять столько движений — кланяться, кивать головой, жать руку, делать умильными глаза, да и ко всему этому еще подобострастно улыбаться. Ведь, чтобы достичь такого уровня низкопоклонства, нужно было десятилетиями тренироваться, а я с ним был знаком максимум месяц.
Я сделал шаг вперед, и оказался перед своими друзьями соратниками, а за моей спиной возникла маленькая, но очень знакомая тень гнома, это полковник Герцег заступил на очередное дежурство по охране моей драгоценной личности. Его локтя тут же принялся придерживаться капитан Черемшан, который в новеньком черном комбинезоне без знаков различия, стал неузнаваемым, но выглядел весьма симпатичным имперским спецназовцем. Могу только одно сказать о Черемшане, что спецназовский комбинезон неплохо на нем сидел, ему осталось только пройти специальную программу обучения, чтобы окончательно превратиться в брутальную личность!
Мы все прошли в совещательную комнату, которой оказался большой зал с громадным овальной формы столом. За таким столом могло уместиться очень много офицеров, но нас пока было не более десяти кириан, я не считаю наших помощников и экспертов, поэтому наша группа за этим большим столом выглядела не вполне убедительной. Но я был горд одним уж тем обстоятельством, что вместе со мной, плечо о плечо за столом для совещаний сидели мои друзья, мои товарищи, которых я нашел, которым я безгранично верил!
Прежде чем и самому сесть за стол, я поинтересовался у бывшего имперского министра Юниста:
— Лоренс, что это за взрыв прогремел в здании имперского министерства финансов?
— Ваше Высочество, версия слухов о том, что имперское министерство финансов взорвали криминальные личности, по моему мнению, является явной дезинформацией. Некто пытается нас увести от истины в отношении того, что же на деле произошло в министерстве финансов?! Я предполагаю, что один родовой клан все-таки заметил, что на его банковские счета стало поступать значительно меньше имперских кредитов, украденных из имперского бюджета. Поэтому спецназ этого клана атаковал, а затем взорвал здание министерства финансов во время одной из попыток разыскать сопроводительные документы, объясняющие обстоятельство всего дела.
Вскоре началось совещание, по-очереди начали выступать мои друзья, они делились собранной информацией, своим мнением о событиях, происходивших в Саане. Я слушал выступающих, одновременно размышлял о том, говорить ли или не говорить своим друзьям правды о расстреле молодых спецназовцев клана Ястребов.
Перед самым расставанием со старейшиной Никифором, я не удержался и ему рассказал всю правду о том, что только что служилось в промышленном районе Сааны. Поделился с ним своими угрызениями совести по этому поводу, на что пожилой кирианин мудро мне ответил:
— Сейчас, принц, не ломайте голову над этой проблемой! Никто не сможет дать вам правильного ответа на вопрос, были ли вы правы или нет, отдавая приказ на расстрел ястребовской молодежи! Настанет время, когда кирианский народ сам рассудит, расценит этот случай. Он-то и определит, кто был прав, а кто был виновен в гибели тех спецназовцев клана Ястребов?!
Мои друзья, имперские министры, в той или иной форме склонялись к тому, чтобы мы особо не прибегали к открытому применению военной силы раньше времени. По их мнению, нам бы стоило, набраться терпения, наблюдать за развитием событий в столице. Мы свой приказ на открытия огня должны отдать лишь после того, когда противник начнет в нас стрелять. Лично я не был согласен с такой постановкой дела! По моему мнению, если ситуация того потребовала, то мы можем и первыми начать стрелять. Чтобы не выпустить из своих рук стратегической инициативы! В именно такой постановке вопроса я не сомневался особенно после того, как полдня провел на улицах Сааны.
Но меня очень смутил совет генерала армии Мольта:
— Господин будущий император, господа, — такими словами начал свою речь Герман Мольт, раскланиваясь со всеми нами, сидевшими за столом переговоров, — я категорически придерживаюсь того мнения, что после сегодняшнего дня, нам в Саане делать больше нечего! Пока не начался штурм горожанами императорского дворца, который впоследствии переедет в прямое столкновение гвардейских дивизий городского гарнизона с панцирным полком генерала Валдиса, спецназовцами гномов полковника Герцега, мы должны, как можно быстрее, оставить этот несчастный город!
Я хорошо понимал, что генерал армии Мольт смотрит на ситуацию в столице с точки зрения военного стратега, когда бои в невыгодных условиях приводят к ненужным потерям, утрате военной инициативы. Ведь, по генеральскому мнению, рано или поздно войска, оказавшиеся окруженными противником, либо погибнут, любо вынуждены будут сдаться во вражеский плен.
Одним словом я с генералом армии здорово поспорил, мы с большим удовольствием покричали друг на друга. Каждый из нас всем сердцем отстаивал свою точку зрения, но я сумел-таки настоять на том, чтобы гарнизон столичного императорского дворца, сокращенный до одного панцирного полка генерала Валдиса, должен будет оборонять дворец до тех пор, пока оборона дворца не превратиться в нечто похоже на фарс.
Я также настоял на том, что обороной дворца командовал бы только один офицер — генерал Валдис. Думая о его дальнейшем росте по служебной лестнице в один из разговоров с Мольтом, я попросил генерала подумать о том, чтобы этому перспективному генералу Валдису когда-нибудь дать в командование пехотную дивизию. Так генерал армии поморщился, словно от острой зубной боли, и ушел от прямого ответа, уж очень не любил этот старый вояка, когда какие-то посторонние кириане совали носы в сферу его прямой ответственности.
Имперский министр внутренних дел Поли настаивала на ввод, чуть ли не во все имперские города внутренние войска ее министерства. Она предполагала, что ее имперские внутренние войска сумеет помочь горожанам стойко переносить возможную блокаду этих городов противником. Она и генерал Рапид, командующий внутренними войсками, считали, что их внутренние войска имели достаточную боевую подготовку, навыки, для того, чтобы не только подавлять уличные беспорядки, но и вместе с гражданским населением оборонять имперские города от атак регулярных войск противника!
Совещание не приняло этого предложения, так как многие его участники хорошо знали, на что именно готовы имперские внутренние войска в случае прямого столкновения с вражескими силами! В моей душе продолжала накапливаться настороженность по отношению поведения этой парочки, министра Поли Ньювумен и генерала Рапида, так что и я категорически не поддержал этого их предложения.
Ну, скажите, какой солдат имперских внутренних войск сможет убедить имперского гражданина пойти на передовую линию фронта, чтобы с честью оборонять свой город от противника! Имперский солдат внутренних войск мог блестяще нести караул по охране заключенных! Он неплохо мог выполнять полицейские обязанности по наведению порядка на улицах имперских городов, когда имел дело с невооруженным криминальным элементом или горожанами! Его духовное устройство было таким, что этот солдат всегда и во всем полагался на силу удара своего кулака, фазерную винтовку, когда он пытался в чем-то убедить простых кирианских граждан!
Совещание единогласно не поддержало предложения Ньювумен и Рапида. Я же хорошо запомнил, то как командующий имперскими внутренними войсками обменялся быстрым взглядом с имперским министром внутренних дел. Что-то глубоко внутри меня в этот момент мне подсказало, что это наше решение заставило министра Поли Ньювумен изменить ее мнение по какому-то ранее принятому решению.
2
Императорский дворец содрогался, мелко подрагивал от разрывов артиллеристских энергосгустков, сейчас его обстрел вели орудия дивизионного калибра 3-й гвардейской дивизии. Разрывы ложились вдоль стен дворца, иногда рвались на самой стене, но из-за своего малого калибра капсулы энергосгустков не могли нанести дворцу серьезного ущерба. К тому же выяснилось, что имперские гвардейские артиллеристы, видимо, мало тренировались, мало стреляли из своих пушек! Более трех часов уже прошло с момента открытия огня, а они никак не могли попасть в широкие дворцовые окна.
После очередного разрыва вражеского энергосгустка, я покинул свой дворцовый кабинет, вместе с Герцегом отправился на командный пункт обороны императорского дворца. Перед уходом из кабинета я перезвонил императору Иоанну, чтобы выяснить, где же он со своей свитой находится? Ответ императора Иоанна был короток, он мне подтвердил, что в этот момент на борту военно-пассажирского транспортника летит в провинциальный городок, Эдвардс.
Дворец снова содрогнулся от взрыва очередной вражеской капсулы энергосгустка, с потолка на пол посыпался какой-то белый порошок. Герцег тут же схватил меня за рукав кавалергардской куртки, потянул к дверям, чтобы, как можно быстрее оставить императорский кабинет, который вдруг стал опасным местом для меня местом пребывания.
Вскоре мы с гномом, спустившись по ступенькам лестницы в подвал дворцового комплекса, входили на КП панцирного полка. Офицеры штаба работали за терминалами в спокойной и тихой обстановке, каждый из них занимался своим делом. Они приветствовали меня простым кивком головы или поднятой вверх рукой. Генерал Валдис сидел за главным терминалом, через который на большой обзорный экран мог выводить обстановку на том или ином участке обороны дворца. Сейчас он внимательно изучал обстановку, которая на данный момент складывалась на площади Согласия и Независимости! Рядом на стуле пристроился полковник Дермье, он что-то вполголоса втолковывал своему другу. Оба полковника, видимо, обсуждали те ситуационные изменения, в течение вчерашнего дня происходившие с 2-й гвардейской дивизией столичного гарнизона.
Вчера командование 2-й гвардейской пехотной дивизии заявило, что дивизия выходит из-под подчинения императора Иоанна, имперского министерства обороны и имперского Генерального штаба. Оно также сообщило, что гвардейская дивизия коллективным решением рядового, унтер-офицерского, офицерского состава переходит на сторону революционных масс. Таким образом, гвардейские офицеры выполнили свои родовые обязательства, официально приняв сторону заговорщиков.
По информации наших разведчиков, в зоне расположения гвардейской дивизии пропагандистами имперских кланов были проведены "революционные" митинги. На митингах перед рядовым составом в большинстве выступали унтер-офицеры, которые говорили о "революционной ненависти кирианских граждан" к императору Иоанну!
Представители имперских кланов, контролировавшие этот митинг, поверили в то, что все идет хорошо, что 2-я гвардейская дивизия теперь полностью находится в их руках. Среди них шли разговоры о том, что завтра гвардейцев 2-й гвардейской дивизии можно будет бросить в атаку на императорский дворец. Но уже ночью они упустили эта возможность из своих рук. Ночью в дивизии прошла новая волна митингов, на которых уже рядовые гвардейцы выразили недоверие командиру дивизии, революционным поднятием рук на его место они избрали своего брата гвардейца. Избранный командиром дивизии, гвардейский унтер-фельдфебель первым же делом арестовал всех офицеров дивизии, он тут же приказал их расстрелять на дивизионном плацу. Несколькими часами позже он и сам был убит наемными килерами клана Ястребов, магистр который поднял по тревоге свой спецназ, отправив его в 2-ю дивизию, выправлять ситуацию.
