Я вдруг почувствовал себя совершенно разбитым. Ему жаль, да. Как и мне, слепо бредущему напролом к своей, до конца не сформировавшейся, цели. Жертвовал не он один, но и я. И тоже очень близкими.
— Не продолжай, Веланд, — хрипло попросил я. — А то я начинаю чувствовать себя последней скотиной, тщательно маскирующейся под образец добродетели. Ты прав. И я прав. Вот давай так все и оставим.
Маг грустно улыбнулся, в глазах застыло скорбное понимание.
— Давай.
Я с трудом кивнул. В горле стоял ком, непролитые слезы, вроде как недостойные мужчины, жгли глаза, не давая толком сосредоточиться на его словах. Но я пересилил себя, зная, что время, которого и так в обрез, уходит по крохотным, незаметным крупинкам.
Нам нужно действовать сообща, особенно теперь, когда такая редкая возможность сама идет в руки.
— Итак, если я правильно тебя понял, стоит мне только попросить Шеррая о помощи, как он просто обязан будет мне ее оказать? — хрипловато уточнил я.
— В идеале — да. Но лучше, если ты убедишь его в том, что тебе грозит смертельная опасность. А насколько я знаю Севиала, особого труда это не составит. Шеррай сам поймет, что в нынешней ситуации в живых тебе не быть.
— Ага. — Я посмотрел в окно. — Весело. Теперь как бы мне еще попасть в замок и при этом невзначай не напороться на лорда.
Тоэла и Мирам дружно переглянулись и как по команде сделали шаг вперед.
— Мы можем разведать, Повелитель. Мы знаем, где находится Темный замок, а с Хандилом попасть туда проще простого.
— В сам мир — да, но никак не в крепость мага, Тоэла, — отрицательно покачал я головой. Надо что-то другое. Черт, ну как же его оттуда выманить?!
— Могу я наведаться туда с отрядом, — лениво предложил свои услуги Хенигас. — Сделать вид, что не прочь еще раз обшарить замок в поисках магических артефактов.!ловой. где находится Темный замок, а с Хандилом попасть туда будет проще простого.
— Можешь, — скептически посмотрел я на наемника, — но не увидишь никого и ничего, кроме уже знакомых руин. Шеррай если и покажется, то только мне, а значит, наведаюсь я туда сам. Веланд, посмотри, сможет ли это обмануть Севиала.
Я позволил Силе мягко обернуть себя, закутываясь в едва ощутимое теплое облако. Мне уже приходилось менять облик и хотя в прошлый раз это целиком и полностью проделала Селена, женщина-дух, я хорошо помнил привкус прошлого, притянувшего ко мне чужой облик. И таился он именно во мне, в моей крови, где-то в черной, сокрытой от всех глубине. И все, что надо, это пробудить память еще разок, уже вполне самостоятельно. В конце концов, маг я или нет!
Только вот одного голого энтузиазма для такой задачи явно было маловато, это я понял сразу же, несмотря на хваленое звание Повелителя. И дело было вовсе не в количестве Силы, а в необходимых навыках. Потому я довольно долгое время просто слепо шарил вокруг, напоминая самому себе новорожденного щенка, смешно и неловко тыкающегося носом во все предметы, попадающиеся ему на пути. Очень медленно и неохотно горячая волна зародилась где-то на уровне груди и стала не торопясь проникать в кровь, будто наполняя жилы огненной лавой. Отвратительное, ни с чем не сравнимое ощущение слабости и почти физической боли как-то слишком резко, неожиданно затуманило сознание. Обрывки воспоминаний закружились бешеным водоворотом, и я сам не понял, как оказалось так, что я сижу на полу и жадно хватаю ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Стерев со лба испарину, я отнял руку от лица и вперился в нее взглядом. Рука была не моя, изящная, с длинными сильными пальцами лучника, а кожа — тонкая и слишком светлая. Не знаю, кем я стал, но эта рука точно не могла принадлежать духу.
Я медленно поднял голову.
Вскочивший со своего кресла Веланд ошарашено взирал на меня сверху вниз и губы его беззвучно шевелились. А впрочем, нет, это я вроде как на время оглох и полуослеп и потому не сразу разобрал его бормотание, суть которого сводилась к одному — защите от посторонних глаз, тонким слоем ложащейся на мой новый облик. Очень действенной, кстати сказать, защите, так называемого высшего уровня. Теперь чужие взгляды будут соскальзывать с меня, не оставляя в памяти никакого образа. Это все равно, что стать невидимкой.
Я вскочил на ноги и растерянно хлопнул ресницами. Веланд, да и все остальные, теперь казались мне куда выше, комната больше и шире, а кинжал на поясе — тяжелее.
— Зеркало, — потребовал я и поперхнулся, услышав свой голос — тонкий и звонкий, как у подростка.
Хенигас с издевательской улыбочкой на лице подвинулся, открывая до этого сокрытое его широкой спиной продолговатое, закругленное по краям зеркало, из которого на меня растерянно смотрел нескладный юнец с длинными и пушистыми как у девчонки ресницами, глазами, навевающими мысль о ночной зелени... и длинными, острыми ушками эльфа.
Челюсть у юнца предательски отвисла чуть ли не до колен.
— И это вот я? — высоким от негодования голосом спросил я непонятно у кого.
— А что, тебе идет, — усмехнулся Хенигас. — Надо только одежду поменять, а то как с чужого плеча.
— Эльф, — задумчиво проговорил Веланд. — Интересно.
— Да уж, — проворчал я себе под нос. — Еще как.
— А что, — с прищуром посмотрел он на меня, — это очень даже неплохо и вполне соответствует нашей задумке. Шеррай вряд ли заподозрит в тебе Арлина, скорее уж примет за посланника Севиала, а значит, не станет от тебя прятаться. И если все пойдет как надо, то и к самому лорду подобраться удобнее всего именно в этом облике. В конце концов эльфы всегда были его единственными верными друзьями.
— Прекрасно, — насмешливо протянул я. — Раз все довольны, не пора ли переходить к основной части нашего плана? Я отправляюсь в Темный замок.
— Постой, — остановил меня маг, нахмурив брови. — Измени одежду, ты ведь достаточно навидался эльфов, чтобы знать, как они пекутся о своем внешнем виде. Подгони все по фигуре.
— Запросто.
Небольшое магическое вмешательство — и я окинул себя придирчивым взглядом. Остался доволен. Одежда сидела как надо, уши стояли торчком, глаза слегка светились — словом, натуральный эльф, ни больше, ни меньше.
— Буду поздно, — насмешливо проинформировал я их. — Счастливо оставаться.
Хандил перебросил меня прямо в убежище Шеррая, спокойно миновав защитные капканы. В конце концов ставил-то их я, и хозяином они считали именно меня. Но это, однако, вовсе не исключало того, что древний маг уже в курсе, что к нему пожаловали незваные гости, да еще и с их описанием в придачу.
Энир прошел совсем близко от меня, что-то привычно бормоча себе под нос. Я замер, провожая его напряженным взглядом. Старый слуга в мгновение ока способен поднять тревогу, а лишние свидетели мне сейчас совершенно ни к чему.
Я тенью скользнул наверх, прямиком в покои Шеррая. Дверь была распахнута настежь, словно приглашая внутрь. Шеррай стоил лицом ко мне, уголки его губ кривились в легкой усмешке. Ну конечно, он ждал меня, как обычно с ледяным спокойствием на чуточку другом лице, нежели то, что осталось в памяти.
Шеррай обманул мои ожидания. Все опасения на его счет, жуткая боязнь непредвиденного оборота встречи сошли на нет. Он встречал меня так спокойно, словно к нему каждый день шастали эльфы с весточками от лорда, причем подкрадывались совсем как я, тихо так, по-пластунски, поминутно выглядывая из-за угла, дабы не напороться на других обитателей замка.
Ничего не выражающие глаза смотрели будто сквозь меня, и я невольно поежился — создавалось ощущение, что маг видит мое истинное лицо за этой небрежно накинутой маской.
Я перестал таиться и уверенно пошел ему навстречу, и каждый шаг был как перелом, искажение наложенной памяти, чужих чувств. Во мне сейчас боролись два Арлина — один, верный ученик, для которого здесь каждый камень — родной, пропитанный уютным теплом воспоминаний, и другой — настоящий, вряд ли испытывающий и сотую долю тех чувств, что одолевают сейчас его иную часть.
Все оказалось так просто, что даже не верилось, и в глубине души напружинившейся спиралью шипела змея подозрения, выискивая подвох крохотными алыми глазками. Но магия замка безмолвствовала, окончательно запутавшись между двумя магами, в разное время подчинившими ее себе.
Шеррай молча выждал, когда я окажусь достаточно близко от него и лишь тогда нарушил тишину. Голос его, как и взгляд, лишенный всяческих эмоций, произнес ровно и буднично:
— Если Севиалу что-то от меня нужно, нет никакой нужды посылать посредника, так и передай ему, эльф. Но это в следующий раз, а сейчас говори, чего он хочет?
Я мягко притворил за собой дверь. Не руками, разумеется. Вообще в последнее время применял магию, совершенно не задумываясь, не замечая этого.
— Помощи, учитель. — Всего два слова — и маг окаменел. Пламя светильников пугливо вжалось в полукруглые чаши, неверными тенями заполонив покои.
— Ты ведь узнал меня, Шеррай, — тихо сказал я. — По глазам вижу, что узнал. Не так уж много у тебя учеников, и эльфа среди них точно нет. Зато есть другой, глупый, доверчивый, которому было так легко вышибить память и сдать Веланду в надежде, что, мол, авось, пройдет. И ведь прошло, но только не совсем так, как задумывалось.
— Обвинять явился? — Шеррай очень быстро пришел в себя, и теперь оскалился как волк, загнанный в угол. — А ведь я о тебе заботился, не убил, заметь, хотя мог.
— Мог, — кивнул я, — пока по дури не назвался моим учителем. С этого момента ты взвалил на себя определенные обязательства, коим впоследствии, поди, и сам оказался не рад. Только отступать было уже поздно.
— Поздно, — согласился он. — Да и куда денешься от нынешних учеников, если они прямо к тебе в дом заваливаются без приглашения и права качают.
— А ты ожидал чего-то другого? — горько усмехнулся я. — И это после того, как я привратника убил, сам, без всякой помощи наемников, легко так и просто. В один миг. А последние новости знаешь какие? Отреклись от меня, Шеррай, насовсем, как от предателя, убийцы.
— Отреклись, — медленно повторил он, — наверняка через обряд. Хранители Врат, они ж все праведники, ошибок не прощают, хотя сами... Да что об этом. Зато теперь ты понял, за что я их ненавидел раньше и просто презираю сейчас.
— Возможно, но лишь отчасти, — нехотя признал я. — И это только одна из причин, по которой я пришел сюда, открылся, прекрасно понимая, что тебе ничего не стоит вскользь упомянуть об этом Севиалу и тогда Арлина не станет, как уже многих пешек, избранных лордом до него.
— Не стоит, — подтвердил он. — Но ты жив и в твоей защите я чувствую знакомую руку. Веланд также в курсе и даже более того — он заодно с тобой, одиночкой. Хотя уже нет. Ты ведь теперь Повелитель Безмолвия, да? Бедные привратники, они сами не знают, что наделали, но это к лучшему. Вообще все, что сейчас происходит в мирах — к лучшему.
— Так ты поможешь?
— Сначала скажи, как?
Я слабо улыбнулся.
— Сам догадайся. Просто вспомни все, что только что услышал. Привратники, обряд, мир Безмолвия, новый Повелитель. И единственный человек, который сможет заставить Севиала повиноваться ему. Но только при одном условии...
— ... что он сам будет одним из отверженных, — неслышно шевельнул губами маг
Его бесстрастное лицо не выражало абсолютно ничего, словно он не слышал ни одного моего слова. На нем, словно выточенном из камня, жили одни глаза, темные, с затаенным пламенем. Только по ним и можно было определить, что Шеррай судорожно соображает, как бы ему выпутаться из ловушки, в которую он сам же себя неосторожно загнал. А ему этого хотелось, да еще как.
— Года, — наконец глубокомысленно выдал он. — Раньше бы ты меня так легко не поймал, юнец. Но то раньше. Расслабился я, глядя на тебя, слишком сильно доверился Севиалу, зная, что он ошибок не допускает. Забыл, что везение изменчиво, вероломно. Что ж, мои обязательства перед тобой таковы, что мне придется пойти против одного моего ученика ради другого.
— Но согласись, это лучший выход из сложившегося положения. Все слишком затянулось, перепуталось. Севиал ставил на Арлина, одиночку, ненавидящего Единых настолько, что мог убить их главу ради жизней привратников. Теперь его больше нет. Есть Повелитель Безмолвия, желающий забыть прошлое ради нового, своего мира, где его ждут, на него надеются. И я не хочу, чтобы меня здесь что-то удерживало, но происходит сейчас именно это. Старые обязательства, обещания тянут назад, в то, чего уже нет. Признаюсь, но только тебе: я больше не ненавижу Веланда. Скорее, понимаю, причем как его самого, так и стремления и те шаги, которые он предпринимал ради своей цели. Пусть все так и остается. Единые действительно нужны мирам, чтобы сохранить хоть что-то из древних правил. И даже восстановить утерянное.
— Думаю, что до отречения не дойдет, — усмехнулся Шеррай. — Я знаю Севиала. Он ни за что не расстанется с властью и свободой. Даже ради мести. Он достаточно умен, чтобы выбрать наиболее выгодный для себя вариант, а таковым будет клятва, его и Веланда — обоюдная. И он ее добьется, вот увидишь.
— Ты сможешь вызвать его?
— Это сделаешь ты. Севиал очень осторожен в последнее время, боится новых промахов, поэтому придется выманивать его туда, где он будет лишен поддержки. Как — придумай сам, ты ведь такой способный мальчик. Просто воспользуйся тем, что у тебя уже есть — внешностью эльфов, которым он доверяет, их голосом и повадками. Замани его в ловушку, как когда-то это сделал он.
— Хорошо. Тогда увидимся в мире духов, там где появляется башня. Он говорил, что я везучий. Так может, мне повезет еще раз и я найду его среди эльфов. А ты приведи Веланда. Чтобы удержать лорда, нам понадобятся все наши Силы. А там посмотрим...
Не дожидаясь ответа, я открыл Врата в заснеженный мир и шагнул навстречу неизвестности, прямиком в лесную чащу, где-то между владениями эльфов и тех болотников, что с таким нездоровым азартом рвались испытать меня на прочность. Расчет был прост — если где и меньше зорких глаз, так это здесь — все таки не граница с духами, их давними врагами.
Гигантские листья папоротника прикрыли мой переход и дали время собраться и как ни в чем не бывало выйти на открытое место. Отряхнувшись от невидимой пыли, я изобразил на лице сильнейшее волнение, выбрал направление и рванул вперед по лесной тропинке, стараясь как истинный эльф производить как можно меньше шума. Так вот и влетел в небольшую толпу длинноухих. Кто-то искоса полоснул меня взглядом, как чересчур расшалившееся дитя, но одни глаза, цвета теплой зелени, посмотрели более внимательно, хотя бы просто потому, что принадлежали моему старому знакомому, Танаилу.
Я сразу почувствовал, как эльф насторожился. Может, потому, что вел я себя не совсем так, как принято, но скорее всего он мимолетом, но знал каждого из сородичей и помнил их, а вот моего лица прежде не встречал. Все таки слишком много ему лет да и память не то, что у меня — с провалами да чужими вставками. Но в любом случае медлить не стоило.
