Вернуться в пятнадцать минут первого после полуночи, чтобы собрать урожай... ну, это была бы совсем другая история. Единственное, что Гермиона могла сделать, чтобы попытаться ограничить опасность, которой они вот-вот подвергнутся, — это поместить змеевика как можно дальше от районов, которые полиция назвала "горячими зонами исчезновений".
Хотя, на самом деле, опасность — это нечто само собой разумеющееся, Гермиона закатила глаза, прежде чем такси остановилось.
Она быстро расплатилась с водителем и выскочила вслед за Гарри. Все, что они делали, казалось неправильным, и она чувствовала, как страх проникает глубоко в ее тело. Днем ферма выглядела по-другому, почти приятно, когда солнце отражалось от белого снега. Это было совсем не похоже на жуткие тени, которые в темноте бродили по открытому переднему двору.
Она искоса взглянула на Гарри, который изо всех сил старался не хмуриться из-за растущего напряжения, и взяла его за руку, прежде чем они направились по длинной подъездной дорожке. Если бы не тот факт, что землей владела такая ужасная леди, что они находились в эпицентре нападений оборотней и похищений людей, и что война, казалось, поглотила их целиком, ферма была бы довольно милой.
* * *
— Здравствуйте, я рада, что вы сделали это — о, боже, какая красивая брошь! У меня самой есть две — палевая и тигровая. Я их просто обожаю. — Низкий голос Мардж поприветствовал их, когда она открыла входную дверь. Они даже не успели постучать, а она уже появилась, подтвердив их подозрения, что она будет наблюдать за их приходом.
— Ах да, моя очаровательная племянница Стефани подарила мне это на Рождество, — сказал Гарри, пожимая крепкую руку своей тети, и повернулся, чтобы улыбнуться Гермионе, которая застенчиво стояла рядом с ним. Он надеялся, что она понимает, что ей не нужно производить впечатление на Мардж по какой-либо другой причине, кроме как для получения информации.
— О, прекрасно, прекрасно. — Мардж полностью проигнорировала Гермиону и жестом пригласила Гарри войти в дом. — Итак, вы заинтересованы в приобретении собаки лучшей породы на планете, не так ли? Только не снимайте обувь — мы скоро выйдем на улицу!
— О да! — Сказал Гарри, изображая волнение, следуя за Мардж по коридору и выходя через дверь во внутренний дворик, выходившую на отремонтированный амбар. Почему они просто не обошли дом снаружи, было выше его понимания, но он держал рот на замке и скрестил пальцы, чтобы не столкнуться с Риппером. Ему не очень хотелось, чтобы сегодня ему покалечили ногу. — Я просто обожаю бульдогов, и моя кузина Бетани, с которой вы разговаривали по телефону, сказала, что с вами было бы хорошо связаться. Я была так рада, что она смогла договориться о встрече.
— Она была совершенно права! Обычно я не настаиваю на своем, но так случилось, что у меня лучшие суки в регионе, а возможно, и во всей стране! Из них получаются лучшие щенки, которых вы когда-либо видели, у них отличное здоровье и идеальный темперамент.
Гарри прикусил язык, не в силах удержаться от того, чтобы не закатить глаза от абсурдного комментария своей тети.
Да, точно, ты же не любишь настаивать на своем — что за лживый старая дура, с горечью подумал он, следуя за Мардж к амбару, который они с Гермионой уже дважды посещали.
— О, я так рада их видеть! — Гермиона заерзала от волнения, когда они подошли к дверям амбара, и Мардж достала ключ. Она играла гораздо лучше, чем он. Он с трудом сдерживал свои комментарии.
— О да, это напомнило мне. Вы ведь не собираетесь купить собаку для своей племянницы Софи, не так ли? Потому что, как я уже сказал Бетани по телефону, я не продаю ее детям. Только не эти бульдоги, нет, мэм, — это собаки высшего класса, и им нужна твердая рука.
— Боже мой, нет, — Гарри махнул рукой, как будто это была самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал. Зная, что не стоит поправлять Мардж на вымышленное имя Гермионы. — Она бы даже не знала, что с ними делать. Она просто приехала ко мне в гости на выходные и захотела посмотреть на них вместе со мной — ты же знаешь, какие они маленькие.
Гермиона вежливо улыбнулась Мардж, но не издала ни звука.
— Хорошо, хорошо. Только не забывай держать свои руки при себе, Софи, — кивнула Мардж, придерживая дверь, чтобы они могли войти, и строго посмотрела на маленькую фигурку Гермионы, когда та проходила мимо. — Я никогда не спрашивала об этом по телефону; я предпочитаю говорить лично — о человеке можно многое сказать по его статусу и тому, как он себя преподносит. Как и вы, я могу сказать, что вы не миритесь с дерьмом — приятно видеть, что ваша племянница Стейси действительно прислушивается к вам. У меня самой есть племянник, который настолько испорчен, насколько это возможно. Неблагодарный, ленивый — настоящий трудяга. Я все жду того дня, когда узнаю, что его арестовали — он такой же бездельник, как и его родители. А теперь скажи мне, у тебя раньше были бульдоги?
Гарри стиснул зубы, крепко сжав кулаки, пытаясь сдержать бушующий в нем гнев. Скольким еще совершенно незнакомым людям эта женщина говорила подобные вещи? Как часто она говорила людям, что он и его родители были бездельниками? Высокомерие и неприкрытая злоба этой женщины были невероятны.
— Да, за всю мою жизнь у меня было четверо детей. Боюсь, что после смерти Брута это стало для меня тяжелым ударом. Прошло два года, но я думаю, что наконец-то готова к следующему, — Гарри сжал челюсти, пока говорил, его длинные ногти впивались в кожу.
Выглядело это так, будто он пытался подавить эмоции по поводу потери своей воображаемой собаки. Хотя на самом деле он сдерживал свой гнев и сопротивлялся желанию взорвать Мардж во второй раз — возможно, навсегда. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не испытать кое-что из своей новой беспалочковой магии.
Он почувствовал, как Гермиона нежно взяла его за руку, поддерживая, когда они последовали за Мардж в знакомый сарай и направились к собачьим будкам в задней части здания. Ему нужно было сохранять спокойствие, нужно было держать себя в руках.
"Дыши, просто дыши", — повторял он, закрыв глаза и сделав глубокий вдох.
Им нужно было только выяснить, есть ли у кого-нибудь из ее трех черных бульдогов возраст от двух до двух с половиной лет. Тогда они могли бы убираться к на хрен. Может быть, он мог бы стереть память своей тете, чтобы они могли просто мгновенно аппарировать, вместо того чтобы брать другое такси?
"На самом деле, я думаю, что все равно забуду о ней", — подумал он, когда они приблизились к загону со щенками бульдога, которые радостно бегали вокруг. Последнее, что им было нужно, — это какая-либо связь между ними и этим городом. Не говоря уже о том, что было бы невероятно приятно стереть память своей тети.
— Я могу это понять. Дорогой Господь, я не знаю, что буду делать, когда Риппер умрет. Иногда я даже не уверена, смогу ли я продолжать работу, которую я здесь выполняю. Но я думаю, что должен — важно обеспечить соблюдение стандартов. Боюсь, если я уйду, людям останется только несколько дворняжек, — сказала Мардж, остановившись у загона и с видом полного самодовольства указав на собак. — Ну, вот мы и пришли. Пока что речь идет только о красном, зеленом и синем цветах — остальные доступны. При условии, что вы действительно подходите для их приобретения.
— Да, конечно, — ответил Гарри, разжимая руки, чтобы облокотиться на огражденную площадку и посмотреть на щенков. Он заметил, что у каждого из них ошейники разного цвета. Он предположил, что так она их различала, не называя имен.
— Вы не можете позволить кому угодно купить щенка — некоторые люди понятия не имеют, что они делают.
— Боюсь, вы совершенно правы. — Мардж серьезно кивнула, глядя на своих любимых животных.
— Итак, кто родители? — Спросил Гарри, поворачиваясь к Мардж с серьезным видом и желая поскорее покончить с этим. Он предположил, что единственной взрослой собакой в загоне со щенками сейчас была мать. Возможно, она была там, чтобы помочь научить их хорошим манерам, но, к сожалению, она была рыжевато-коричневого окраса.
— Ну, это, должно быть, Макс и Талли — две мои лучшие собаки, если можно так выразиться. Да, они замечательные собаки. Я сама вывела их четыре года назад.
Блядь, подумал Гарри, рассеянно кивая. Макс был одним из тех черных бульдогов, которых они видели, когда осматривали сарай, но Мардж только что сказала, что ему четыре года. Талли, должно быть, была матерью рыжевато-коричневого окраса; она выглядела хорошей собакой, но была не тем, что им было нужно. Это означало, что у них остались только две черные собаки: Радар и Скаут.
— О, они великолепны! У вас много других бульдогов, мэм? — Вежливо спросила Гермиона, широко раскрыв глаза и крепко сцепив руки перед собой. Она положила туда руки в ту же секунду, как Мардж велела ей держать их при себе, и теперь нетерпеливо смотрела на Мардж снизу вверх, играя на ее самолюбии.
— Да, Софи, это так! Сейчас у меня десять взрослых собак, не считая Риппера, который уже слишком взрослый, чтобы заводить потомство, — гордо сказала Мардж, махнув рукой в сторону, где другие собаки удовлетворенно дремали в своих конурах. Называть их питомниками было бы большим искажением того, чем они были на самом деле, хотя на самом деле это были маленькие уютные комнатки. Очевидно, Мардж верила в то, что со своими собаками нужно обращаться наилучшим образом. — Обычно они во дворе, но из-за холодов, которые стояли у нас последние несколько дней, я держу их внутри. Они по-прежнему выходят на пару часов в день, но, по правде говоря, я думаю, что они предпочли бы провести зиму внутри.
— О, ничего себе! — просияла Гермиона, подойдя к конуре Радара и присев на корточки, чтобы посмотреть на него. — Какой великолепный пес.
— Ах, да! У нее наметанный глаз, не так ли? — Мардж улыбнулась Гарри, прежде чем гордо подойти к Гермионе, которая держалась на почтительном расстоянии от двери Радара. — Ты так хорошо воспитана — блядь, мой племянник мог бы многому у тебя поучиться, Стейси! Радар — один из лучших, у него великолепная родословная и отменное здоровье. Лучшей собаки и желать нельзя. Я еще не разводила его — два месяца назад ему исполнилось два года, но летом я получу от него выводок.
— Отлично, — сдавленно произнес Гарри и отошел от загона для собак. Терпение его лопнуло, у них была необходимая информация, и ему надоело слушать, как его тетя выпускает дым из своей задницы. — Что ж, эти собаки выглядят чудесно, но, Софи, я думаю, нам пора уходить. Мы все обдумаем дома, а потом свяжемся с вами.
— Ну, теперь просто подожди. — На лице Мардж отразилось раздражение, и Гарри понял, что дело вот-вот примет неприятный оборот. — Лучше бы тебе не приезжать сюда в такую даль, чтобы тратить мое время. Я, знаете ли, очень занятая женщина и не люблю, когда мной помыкают! Вы уже здесь, можете заполнить анкету, даже если на данный момент не похоже, что вы получите приложение...
Лицо Мардж помрачнело, и она осела на пол.
— Правда, Гарри? — Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него, когда поднялась с корточек. Она выглядела усталой, когда двигалась, и Гарри понял, что стресс от всего происходящего начал сказываться на ней.
— Что? Мы получили необходимую информацию, — пожал плечами Гарри, подходя к круглой фигуре своей тети и прислоняя ее к стене рядом с загоном для щенков. Это было больше, чем она заслуживала. — Это просто ошеломляет. С ней все будет в порядке. Мы можем стереть ей память и затем уйти — тебе не кажется, что лучше не иметь никаких связей с этим местом?
— да. — Она выудила из сумочки пузырек и протянула его Гарри. Он мог бы сказать, что она старалась держать себя в руках, старалась быть более значимой личностью, чем Мардж, и вести себя подобающим образом. — Просто, может быть, мы могли бы быть немного тактичнее, нет?
— Возможно, — Гарри взял пузырек и подождал, пока Гермиона достанет из сумки приготовленную курицу. — Но на самом деле это не имеет значения, если мы все равно сотрем ей память — не было смысла затягивать с этим и выслушивать ее тирады. Все могло обернуться скверно, к тому же, теперь мы можем аппарировать прямо сейчас и избежать еще одной поездки на такси.
— Ты прав, — вздохнула Гермиона, доставая цыпленка из сумки и грустно улыбаясь ему. Она выглядела побежденной и насмешливо покачала головой. — Мерлин, она напыщенная задница, не так ли?
— Да, кажется, я пытался предупредить тебя об этом, — улыбнулся Гарри, опускаясь на колени рядом с конурой, где сидела Гермиона.
— Иногда меня поражает, что ты стал таким, понимаешь? — Гермиона просунула миску с вареной курицей сквозь решетку и погладила Радара по голове.
Она написала мистеру Уизли ответ после того, как он прислал рецепт противоядия, чтобы уточнить, должна ли курица быть сырой или приготовленной, и через какое время после того, как собака съест ее, им нужно подождать, пока они смогут собрать слюни. Он пояснил, что это должна быть куриная грудка, приготовленная в обычном виде, и что слюну можно взять сразу после того, как собака поест. По-видимому, это сработало лучше всего, поскольку у собаки уже текли слюни.
— Я думаю, что многие люди стали бы озлобленными, пресыщенными или злыми...
— Как змеелицый? — подсказал Гарри, приподняв бровь и тоже нежно погладив Радара по голове.
Он стал называть Сами-знаете-кого разными именами после того, как мистер Уизли сообщил им через журнал о следе, оставленном на теле Волдеморта, который немедленно вызовет похитителей в то место, где было произнесено это имя. Гарри категорически отказывался называть его Сам-знаешь-кем и нагнетать страх, а вместо этого часто называл его змеелицым, красноглазым, Томом или придурком.
— Гарри, ты совсем на него не похож.
— Мне не нравится, какой он сейчас, нет, но Дамблдор показал мне кое-что из его воспоминаний, Гермиона. У Тома было дерьмовое детство. Он чувствовал себя заброшенным, изо всех сил пытался найти свое место — думаю, я отчасти согласен с тобой. Я мог бы ожесточиться и, возможно, даже стать таким же, как он. Думаю, единственная причина, по которой я этого не сделал, — это вы, Рон, Дамблдор и Сириус. Вы, ребята, не давали мне сбиться с пути. И ты никогда не позволяешь мне вести себя как зануде.
Гермиона рассмеялась, улыбнувшись ему.
— Может быть, — тихо сказала она. — Я уверена, что на это влияют и другие факторы. Я думаю, у тебя добрая душа, Гарри. Ты действительно хороший человек и... Да ладно, это отвратительно.
Взгляд Гермионы метнулся к пузырьку, который она держала в руках, и по ее руке потекла огромная струйка слюны. Она забрала у Гарри большой пузырек, как только Радар закончил есть, и сунула его ему под подбородок, а свободной рукой почесала ему голову. Но Радар совершенно не осознавал, что его слюни нужно собирать, чтобы они могли стать частью чрезвычайно важного зелья, которое может спасти жизни, поэтому он тяжело дышал, скулил и извивался, привлекая всеобщее внимание. Вся его задница яростно двигалась из стороны в сторону, когда он размахивал окурком, и слюна не попала на пузырек.
