Парень в ответ только согласно кивнул, за что и был снова удостоен быстрого поцелуя в щеку.
Понедельник 10 июля. Москва. Кремль. Объект "Высота". 12 часов дня.
В кабинете Брежнев и Ивашутин.
-Ты, похоже, основательно подготовился к сегодняшней беседе, — усмехнулся генсек, взглядом указывая на толстую папку в руках генерала.
-Словами всё не обскажешь и все цифры в голове не удержишь, — вздохнул Петр Иванович, — староват я стал для подобных вещей, приходиться все записывать, чтобы не упустить чего важного. Да и пару документов я Вам принес, для ознакомления. Надо, чтобы Вы прочли, и своё мнение по этому поводу составили.
-Хорошо, оставишь, после почитаю, — нетерпеливо сказал Брежнев, — давай сначала по медикам пройдемся. Что показали результаты обследования участников Пленума?
-Результаты обследования показали, что товарищи очень плохо, я бы даже сказал, безответственно относятся к своему здоровью. А врачи им во многом потакают, скорее всего, просто опасаются начальственного гнева, — резко ответил Ивашутин, — наши немецкие консультанты в шоке от полученной информации. И не только они кстати. Я тут военных врачей из Бурденко и Военно-Медицинской Академии к этой работе привлек, они тоже в легкой растерянности. По их словам, в армии людей с таким состоянием здоровья давно бы в госпиталь положили. На пару месяцев, не меньше.
-Так, понятно, — в задумчивости постучал карандашом по столу генсек, — тогда скажи, когда будут готовы результаты этой проверки и рекомендации по лечению для наших товарищей?
-За неделю сделаем, — не задумываясь, ответил генерал.
-Хорошо, значит, в следующий понедельник доложишь, — кивнул Леонид Ильич, — тогда следующий вопрос. Что по кремлёвским врачам?
-Здесь все гораздо сложнее, — вздохнул Ивашутин, — формально не подкопаешься, всё оформлено очень аккуратно, обследования проводятся, лечение производится своевременно. Но это только пока не копнешь поглубже.
-Так, — подобрался Брежнев.
-Всего один пример, — продолжил генерал, — член Политбюро товарищ Кулаков Федор Дмитриевич любит выпить. И пьет он много. Внешне это незаметно, пьяным его никто и никогда не видел. Но это внешне. А вот с моторчиком у него оказывается, серьезные проблемы, да и с печенкой с селезенкой тоже не всё хорошо. Немецкие товарищи настаивают на срочной госпитализации, и военные медики с ними согласны. А вот кремлевские врачи считают это преждевременным.
-А ты что думаешь? — спросил Леонид Ильич.
-А что тут думать, — удивился Ивашутин, — в таких случаях однозначно лучше перестраховаться. Со здоровьем не шутят. Тем более в мирное время.
-Хорошо, я этот вопрос сегодня же решу, в приказном порядке! — согласился Брежнев, — и куда положим товарища Кулакова?
-В Бурденко, конечно. Там народ к начальству привыкший, у них не забалуешь, — усмехнулся Петр Иванович, — у самих у многих генеральские звезды на погонах.
-Хорошо. С этим решили. По другим товарищам есть такая срочность или нет? — спросил генсек.
-Да нет вроде, — пожал плечами Ивашутин, — по остальным время пока терпит.
-Значит и с этим вопросом всё, — подытожил Брежнев, — за неделю я думаю, у Вас еще дополнительная информация появится. Кстати, выяснили, кто товарища Едунова в Ленинграде лечил?
-Так точно, выяснили, — кивнул генерал, — на кафедре авиационной и космической медицины в ВМА его подлечили. Там Самотокин заведующим. Очень интересный коллектив у него подобрался. И методика лечения самая современная, с использованием не только наших, но и зарубежных лекарств, в том числе американских.
-Об этом тоже подготовь мне записку к следующему понедельнику, — попросил Брежнев.
-Ладно, — вздохнул он, — с врачами всё на сегодня, что по Ленинградской операции?
-Зачистка идет полным ходом, но всё это полумеры, — ответил Ивашутин, — как я уже говорил, — ниточки тянутся в Закавказье и на этом обрываются. Местные категорически настроены против расследования. И сделать с этим ничего нельзя.
-Вы что такое говорите Петр Иванович, — возмутился генсек, — у них, что там отдельное государство, которое не подчиняется союзной власти? Так мы быстро наведем порядок!
-Не получится ничего, — жестко ответил генерал, — мы можем арестовать руководителей республики и назначить туда новых товарищей, но это ничего не даст. Там все руководство надо менять, с низу до самого верха, это я про Грузию и Армению говорю. У товарища Алиева ситуация получше, да и он, как бывший сотрудник госбезопасности понимает, что к чему.
-И что совсем никакого выхода из данной ситуации предложить не можете? — не поверил услышанному Брежнев.
-Почему не можем, можем и предложить, — усмехнулся Ивашутин, — их вседозволенность проистекает в первую очередь из криминальных денег, которые они получают из РСФСР. Их, так называемые диаспоры, держат несколько секторов нашего теневого рынка. Работают просто, я бы сказал, даже примитивно. На государственных предприятиях внутри республик из государственного же сырья делают так называемую левую продукцию, которую отправляют в основном в РСФСР по липовым накладным. Потом реализуют ее на рынках и через некоторые другие торговые точки. Проблемы решают просто, заносят кому надо и всё. И местные власти, от райисполкомов до милиции получаются в доле. Поэтому предложение наше довольно простое — взять под контроль грузопоток из этих республик на выходе из них, не влезая вовнутрь республик, собрать необходимую нам информацию, а потом перекрыть им каналы сбыта. На диаспоры и их покровителей тоже компромат несложно собрать, они привыкли к безнаказанности, не особо и таятся.
-Сколько времени понадобится на подготовку этой операции? — жестко спросил генсек.
-А уже приступили, в рамках Ленинградского дела, — ответил генерал. Он чуть помолчал и продолжил, — тут вот еще, какое дело, Леонид Ильич. Группа товарищей из МВД доклад очень интересный подготовила, по состоянию дел в нашей торговле и так называемому "телефонному праву". Я посмотрел, показал своим специалистам, они свои замечания к этому докладу приложили. Нерадостная картина в целом получается. Многие наши руководители и на местах и более высокого ранга совсем страх потеряли. При мне раньше такого не было.
-Предлагаешь вернуться к сталинским методам управления? — прищурился Брежнев.
-Нет, конечно. Но партийную дисциплину надо ужесточать. Руководители-то все у нас партийные, — твердо ответил Ивашутин, — накажем нескольких, примерно, по партийной линии, да еще и со снятием с должности, другие призадумаются.
-Хорошо, доклад у Вас с собой? — нетерпеливо произнес генсек, дождался утвердительного кивка генерала, и протянул руку, — давай сюда, почитаю.
Он взял протянутую ему папку, быстро пролистал ее, и посмотрел на Ивашутина, — Петр Иванович, тогда у меня к Вам два вопроса, последних на сегодня. Первый, почему этот доклад товарищи из МВД отправили вам, а не Николаю Анисимовичу? Второй — Галина моя на вас и ваших сотрудников жалуется, мол, у многих ее друзей проблемы начались, поэтому они с ней общаться теперь боятся.
-Отвечаю по порядку, — спокойно ответил генерал, — товарищ Щёлоков эти материалы видел, посчитал их излишне тенденциозными. Сказал что все очень сильно преувеличено. Хотя я и мои специалисты уверены, что товарищи из МВД несколько преуменьшили существующую проблему. По второму вопросу, окружение Галины Леонидовны очень сильно обнаглело. Они не только пользуются ее содействием в получении всевозможных не положенных им благ. Они еще и собирают разные компрометирующие её и товарища Чурбанова подробности, которые передают потом сотрудникам иностранных посольств. За толику малую или просто по доброте душевной, мы пока не знаем. Но узнаем обязательно. А этот компромат попадает потом на различные вражеские голоса. Которые слушают наши граждане. Авторитета нашему руководству и лично Вам это точно не добавляет. И последнее. Я готов предоставить некоторые записи разговоров её, так называемых, друзей. Пусть Галина Леонидовна послушает, как они её там за глаза называют.
-Хорошо, Петр Иванович, я Вас услышал, — после короткого молчания произнес Брежнев, — с Щёлоковым я поговорю обязательно. Когда доклад прочитаю. Но Вы будьте готовы взять эту группу товарищей к себе в Комитет. Не любит Николай Анисимович, когда через его голову и вопреки его указаниям действуют. А с Галей я разберусь. И с зятем тоже поговорю. Я надеялся, что когда она замуж за Юру вышла, что всё как-то само собой устаканится. Но видно не получается. Подумаю, что тут можно ещё будет сделать. На этом всё на сегодня. Будем прощаться, — он встал из-за стола и протянул Ивашутину руку.
Вторник 11 июля. Ленинград. Райком партии Ленинского района. Два часа дня.
-Вадим, ты смотри, кто к нам пришел, — с этими словами Лапкина легонько подтолкнула Соколова к входу в кабинет третьего секретаря.
-А, великий путешественник, — радостно прогудел, вставая из-за стола Данилин. Он подошел к парню, взял того за плечи и с удивлением воскликнул, — да ты растешь парень прямо на глазах! И вширь, как бы не быстрее, чем вверх!
-В здоровом теле здоровый дух, — пожал действительно достаточно широкими плечами парень.
-Ты представляешь, Света, этот красавец не только сам активно спортом занимается, он и племяшку мою на это подбил! — улыбнулся Вадим Николаевич, — я вчера с Любой разговаривал, так она рассказывает, что Томка и утром в саду зарядку делает и вечером тоже. А еще её из речки не вытащишь. Целыми днями там со своей компанией пропадает.
-Я в курсе, — усмехнулся Соколов, — мы с Томой сегодня созванивались. Она мне полный отчет о своем отдыхе предоставила.
-Надо же, — удивился Данилин, — как все запущено, однако. А ты ей о своей Лондонской командировке тоже полностью отчитался?
-Почти, — несколько уклончиво ответил парень, — кое-что потом расскажу, когда встретимся.
-Наш Андрей всегда полон загадок, — со смехом обняла его Чернобурка, — ты давай лучше подарок доставай, очень любопытно, что ты для Вадима привез. Мне он блокнот с ручкой подарил, с эмблемой олимпиады. Красивые!
-Пожалуйста, — Соколов достал из сумки небольшую картонную коробочку и положил ее на стол, — это Вам.
-Интересно и что это? — с легким недоумением в голосе произнес Данилин, вертя в руках маленькую статуэтку встающего на дыбы медведя.
-Вы на мордочку его посмотрите, — усмехнулся парень, — никого не напоминает?
-Дай сюда, — неожиданно тонким девчоночьим голосом взвизгнула Светлана Витальевна. Она схватила статуэтку, поднесла к глазам и вдруг громко хихикнула, — Вадик, а ведь это ты! Поразительное сходство!
-Вот именно, — рассмеялся Андрей, — я, как только этого мишку в сувенирной лавке увидел, так сразу Вас вспомнил. Как вы мне кое-что открутить обещали, если что.
-Ну, когда это было, — чуть смущенно произнес мужчина, — и спасибо за подарок, Андрей.
-Вадик, миленький, — совершенно не стесняясь парня, заканючила Чернобурка, — отдай её мне, пожалуйста. Я её на столе у себя в кабинете поставлю. В Большом доме.
-Вы не ушли разве оттуда? — слегка удивился парень, — я думал Вы в райком на работу перешли.
-Я тоже так думала, — спокойно ответила женщина, — но оказалось, что меня оставили, да еще и с повышением, пока только по должности. Так что кручусь теперь на двух работах. Поэтому и с поисковой группой меня не отпустили и вообще кругом запарка. Хорошо, что Катя Смирнова часть моих обязанностей на себя взяла, а то бы, совсем сложно было. Но если честно, я не капли жалею, что меня в поход не пустили, — тут она с улыбкой посмотрела на Данилина.
Тот крякнул, вздохнул и сознался, — мы вчера вечером после работы в загс заехали. Заявление подали, так что 2 сентября в субботу у нас свадьба. Кстати ты первый об этом узнал, мы ещё никому сообщить не успели.
-И не вздумай какие-нибудь дела себе на этот день придумать, — вмешалась в их разговор Чернобурка, — точно обижусь.
-Кстати о делах, какие у тебя планы на вторую половину лета? — требовательно посмотрел на парня Вадим Николаевич.
-Грандиозные, — честно признался парень, — завтра вечером на Онегу с сестренкой уезжаем. На три дня. Восемнадцатого с ней и тётей Аней летим в Ташкент на две недели. Второго августа у меня у друзей свадьба. А потом мы с ними в Крым поедем поближе к Томе. А после двадцатого мне в Москву уже надо будет, там семинар в МГУ пройдет математический. Мое присутствие обязательно, я там с докладом выступать буду.
-Ясно, значит, от общественной работы ты отлыниваешь, — констатировал Данилин, — всё-таки основной упор решил на математику сделать.
И так да не так, — неожиданно не согласился парень, — придется совмещать. Это не обсуждается. В стороне от событий, которые сейчас в стране происходят, я точно не останусь!
-Это ты о чем сейчас? — с любопытством спросил Вадим Николаевич. Чернобурка тоже явно с большим интересом прислушивалась к их разговору.
-О Пленуме, конечно, — ответил Соколов.— Нас тут чествовали в воскресенье в МГУ. За командную и личные победы на олимпиаде. Товарищи разные выступали, с поздравлениями. От ЦК ВЛКСМ Виктор Мишин выступал. Кстати, совсем не впечатлил. Вроде все правильно говорит, красиво, а не цепляет. Как и у нас на собрании поисковых отрядов было, пока Светлана Витальевна не вмешалась.
-Да ладно тебе, — усмехнулась женщина, — а сам как зажигал, помнишь?
-Помню, — подтвердил парень, — а вот дальше нас поздравил товарищ Шелепин.
-Кто? — с недоверием спросил Данилин.
-Шелепин Александр Николаевич, кандидат в члены Политбюро, — спокойно произнес парень, — он потом еще с речью выступил. И проняло всех. Прирожденный оратор.
Парень чуть помолчал, давая собеседникам обдумать его слова и продолжил, — а потом я с ответной речью выступил. Экспромтом конечно.
-Я представляю, — весело рассмеялась Чернобурка, — что ты там наговорил.
-Это надо было слышать, — подтвердил ее опасения парень, — я в выражениях не стеснялся. Но Шелепину понравилось. Мы с ним потом почти час разговаривали.
-Света, — с трагизмом в голосе произнес Вадим Николаевич, — ты представляешь, что получается! Мы с тобой голову себе ломаем, как товарища Соколова на путь истинный направить, чтобы его энергию исключительно в мирных целях использовать, а он в это время уже не только с академиками общается, но и с без пяти минут членом Политбюро, встречи проводит.
-Андрей, о чем Вы с ним разговаривали? — неожиданно строгим голосом спросила Лапкина.
-Он про молодежную политику и необходимости срочно готовить новые партийные кадры, опираясь на активных и неравнодушных комсомольцев, а я про наши поисковые отряды и про работу с ветеранами. Он очень этим заинтересовался. Я, кстати, и газету ему дал, Комсомолку. Тот номер, где про нас писали, он у меня случайно с собой оказался.
-Э нет, Андрей, ты и случайность, это вещи, по-моему, несовместимые, — неожиданно с улыбкой произнесла Чернобурка.
-Ну не случайно, — подтвердил парень и продолжил, — а еще я рассказал про молодых ребят, школьниках и студентах, которые в Ленинграде решили объединиться, с целью движения нашей советской математической науки впереди планеты всей. И, что мы уже смогли удивить математический мир своими достижениями, а дальше будет только еще круче!
