Таким образом, за вчерашний день двадцать тысяч гвардейцев 2-й гвардейской дивизии оказались полностью деморализованными, ни на что не способными. Сегодня утром только что назначенный командир этой гвардейской дивизии с большим трудом удалось наскрести батальон боеспособных гвардейцев, которых он бросил в атаки на императорский дворец.
Три раза этот батальон гвардейцев ходил в атаку на наши позиции, все три раза цепи гвардейцев уже на первых же своих шагах ложились под кинжальным огнем фазерных пулеметов тяжелой пехоты Валдиса. С каждым разом обратно на позиции их возвращалось все меньше и меньше, а трупов в серых шинелях оставалось все больше на брусчатке площади Свободы и Независимости. Гвардейский майор, командир батальона, своих гвардейцев бросал в атаки без предварительной разведки наших огневых точек, даже не пытаясь их артиллерийским огнем. Он поступил проще простого, выполняя приказ командиров, своих гвардейцев он погнал под кинжальный огонь наших фазерных пулеметов.
Гномы полковника Герцега и пехотинцы роты Черемшана в этот момент отсиживались в укрытиях. Они наблюдали за ходом вражеских атак, но не принимали в нем прямого участия. Пулеметы панцирников отлично справлялись со своим делом!
Когда я оказался на КП 345-го панцирного полка, то первым делом я обратился к полковнику Дермье, чтобы поинтересоваться:
— Полковник, а что вы тут делаете? Насколько я понимаю, ваша первая штурмовая бригада сейчас находиться в Лихоборье!
— Так точно, Ваше Высочество! Моя бригада находится в Лихоборье, она уже погружена в эшелоны, которые готовы отправиться в Эдвардс, как и запланировано! В данный момент с я генералом майором Валдисом обсуждаю возможность перегона в Лихоборье танкового батальона панцирного полка, который крепко застрял в столичном пригороде Найтли.
Я извинился перед полковником за свой нетактичный вопрос! Как понимаете, завтра Дермье покинет столицу, вместе со своей бригадой он отправляется в распоряжение к генералу Мольту. Тот этого полковника Дермье уже прочил на должность командира какой-то имперской пехотной дивизии. Но сейчас я хорошо видел, что полковник Дермье не очень хотелось нас покидать, но, как знаете, приказы в армии не обсуждаются, тем более приказы генерала армии Мольта!
Я выслушал мнение генерала Валдис по боевой обстановке, складывавшейся за дворцовыми стенами. Мы с ним решили немного обострить ситуацию, организовав атаку вражеских тылов пушечными глайдерами. Такая атака помогла бы нам выяснить, чем же противник занимается за пределами площади Согласия и Независимости. Используя данные, показания тактических терминалов, мы определили некоторые детали направления атак наших пушечных глайдеров, определили задачи, которые им следовало бы выполнить.
После проделанной работы мы поднялись во внутренний дворик дворцового комплекса, где уже находились четыре пушечных глайдера с экипажами. Глайдеры и экипажи уже были готовы к вылету на боевое задание. Я достал шлемофон, начал его натягивать на голову, так как собирался принять самое непосредственное участие в этом полету. Но на меня вдруг навалился полковник Герцег, он выхватил из моих рук шлемофон. До глубины души возмущенный подобным поведением своего гнома охранника, я строгим голосом потребовал:
— Полковник, что вы себе позволяете, что это за поведение?! Какое право вы имеете из моих рук вырывать шлемофон?
— Сир, вы не должны лететь на выполнение этого задание! С его выполнением может справиться любой имперский офицер! Вы же все-таки принц, член императорского семейства! Вы — нами командуете, имперскими вооруженными силами! Вам не следует размениваться на решение таких простых задач
Мне стало одновременно смешно и грустно! Оказывается, что кто-то за моей спиной уже принимает за меня решения! Лишает меня права принимать самостоятельные решения по простым вопросам! Что же такое происходит, почему из-за вопросов личной безопасности мне запрещают принимать участие в боевых действиях! Я почувствовал, как в связи с такой несправедливостью во мне зарождается чувство гнева. Сама судьба, сделав полковника Герцега моим ангелом-хранителем, его определила в качестве мишени, козлом отпущения, для выражения моего гнева! Словом, попытка Герцега остановить меня вдруг начала превращаться в полновесный скандал!
В этот момент полковник Дермье вдруг решил, вмешаться в разгорающийся скандал, он сказал:
— Я полностью согласен с мнением полковника Герцега! По моему мнению, нельзя Верховному командующему соваться под огонь противника, став во главе четырех атакующих пушечных глайдеров! А если с вами, принц Барк, что-нибудь случится во время этого пустякового боестолкновения, что мы тогда будем делать?! Младшие и средние офицеры существуют имен таких атак и дел!
С этими словами полковник Дермье взял из моих рук шлемофон, а свою фуражку сунул мне в руки. Затем он плечом отодвинул меня в сторону от прохода к командирскому глайдеру. Полковник тяжело взобрался по лесенке к командирской башенке, чтобы там устроиться на командирском кресле, которое я перед этим собирался занять. Прежде чем закрыть бронелюк орудийной башни глайдера, полковник Дермье помахал нам рукой. Затем он что-то произнес по ларингофону, его глайдер дрогнул, оторвался от земли и слегка над ней повис. Когда закрылся бронелюк орудийной башни, командирский глайдер уже набирал высоту. Вслед за ним от земли оторвались и другие три глайдера.
Мне даже показалось, что все эти четыре глайдера приобрели какие-то качества плотоядных хищников, в своих движениях они приобрели какую-то стремительность.
Для нашего противника, гвардейцев 2-й гвардейской дивизии, появление четырех глайдеров над полем боя оказалось полной неожиданностью! В тот момент гвардейцы только что приступили к обеду, они хлебали суп из котелков, забыв о необходимости выставить посты боевого охранения. Кинжальный пулеметно-пушечный огонь этих глайдеров, словно помелом, почистил вражеские укрепления, гвардейцы практически все полегли под этим огнем! Полковник Дермье своими пушечными глайдерами действовал смело и решительно, уничтожив остатки батальона гвардейцев, он рванул в центр Сааны по Центральному проспекту, по пути пулеметно-пушечным огнем уничтожая отдельные группы противника. Его глайдерам удалось добраться до второй кольцевой площади, где в этот момент начала разворачивалась колонна 3-й гвардейской десантной дивизия.
Первоначально гвардейцы десантники действовали неорганизованно, почему-то они не смогли оказать сильного огневого противодействия атакам вражеских глайдеров. Но уже через пять минут десантники гвардейцы открыли зенитный огонь по атакующим глайдерам, с каждой последующей минутой их зенитный огонь становился все более организованным. К этому времени 3-я гвардейская дивизия потеряла три десантных глайдера, один пушечный глайдер, до роты десантников. Но и глайдеры полковника Дермье начали нести потери, один глайдер так и не вернулся обратно во дворец, от прямого попадания он сгорел вместе с экипажем. Второй глайдер получил серьезные повреждения двигателя, но сумел дотянуть до императорского дворца. Полковник Дермье получил ранения осколками энергосгустка, осколки попали ему в плечо и в шею.
Когда гномы на носилках уносили полковника в лазарет, то Дермье все еще находился без сознания. Рядом с его носилками вприпрыжку бежал Герцег, он по-мальчишески всхлипывал и держал его за руку, стараясь, как только можно, облегчить мучения друга. Дворцовый кибер-доктор вовремя занялся ранениями нашего полковника, он стабилизировал его общее состояние, подготовил полковника Дермье к эвакуации из столицы в главный имперский госпиталь, расположенный под Эдвардсом
Мы успели воспользоваться информацией, добытой полковником Дермье в ходе своего рейда по вражеским тылам. Артдивизионы 1-й особой штурмовой бригады, чуть ли не с железнодорожных и гравиплатформ нанесли артиллеристский налет по расположению 3-й гвардейской десантной дивизии, которая разворачивалась в боевые порядки. Артналет был поддержан ракетными установками 345-го панцирного полка с территории дворцового комплекса. Знатный получился артудар, по расположению вражеской дивизии нами было выпущено несколько десятков тяжелых ракет, а также произведено несколько залпов из тяжелых орудий. Центральный проспект столицы от императорского дворца и до Кольцевой площади, затянуло черным дымом горящих вражеских танков, скиммеров и глайдеров, в районе Кольцевой площади артиллеристские энергосгустки накрыли батальон вражеских десантников.
В результате этого артиллеристского и ракетного обстрела вражеских позиций под энергосгустки и ракеты попали несколько ведомственных, жилых зданий, которые сгорели едва ли не дотла. В этот день в имперской столице Сааны произошли первые пожары, вызванные артиллеристским и ракетными обстрелами. Горожане имперской столицы впервые на своей шкуре почувствовали, что война пришла к ним в дом.
Командир 3-й гвардейской десантной дивизии генерал майор Сарсу еще до смутных времен слыл в империи большим умницей в военном деле. Он не стал без предварительной разведки своих десантников бросать на укрепления императорского дворца, не стал своих десантников бросить на наши фазерные пулеметы.
Первым делом, генерал майор Сарсу постарался самым реальным образом императорский дворец окружить плотным кольцом своих десантников, тремя линиями полков своей дивизии. Потом он своих десантников погнал на фортификационные работы, на строительство новых укреплений, траншей, окопов, дотов и дзотов. Вскоре в обороне противника появилось несколько сильно укрепленных точек, которые между собой были связаны подземными переходами.
Этими своими укреплениями генерал майор Сарсу со всех сторон окружил наш дворец. Когда строительство новой укрепленной линии вражескими десантниками было закончено, то они по приказу своего генерала незаметно для наших наблюдателей, тихо, без шума глухой ночью продвинулись вперед на триста метров. На новом месте они снова же занялись строительством новой линии фортификационных сооружений, наши попытки артиллеристским огнем или ракетным обстрелом заставить противника вернуться на старые позиции ни к чему не привели. С тех пор так и повелось, то в одном, то в другом месте наш противник время от времени продвигался вперед, всеми силами стараясь затянуть смертельную удавку окружения на шеях защитников императорского дворца!
Именно тогда в моем сознании впервые сформировалось ясное понимание позиции генерала армии Герман Мольт, когда он настаивал на том, чтобы мы заранее покинули бы имперскую столицу, не стали бы оборонять императорский дворец. Мольт, видимо, уже тогда хорошо понимал, как он мог бы захватить в свои руки императорский дворец, придерживаясь той же тактики, которую сейчас начал применять генерал Сарсу. Придерживаясь такой тактики Сарсу рано или поздно сможет вытеснить нас с территории дворцового комплекса, чего мы всеми силами не должны были бы допустить!
Посовещавшись с генералом Валдисом по этому вопросу, мы с ним пришли к единому решению, еще более укрепить наши позиции, создавая дополнительные, выносные пулеметно-пушечные огневые точки. Для того, чтобы снизить наши потери в живой силе от вражеского артиллеристского огня, эти свои огневые точки мы решили между собой связать подземными переходами и тоннелями. Несколько дней мои гномы, забыв о существовании своих фазерных автоматов и пулеметов, заработали кирками и лопатами, день и ночь они рыли переходы от одного дота к другому. Вскоре под землей у нас начал появился самый настоящий подземный городок со своими лабиринтами переходов и тоннелей.
Таким образом, медленно, но верно вражеская блокада императорского дворца переходила в позиционную войну!
Мы же этого не хотели, так как думали о том, чтобы к дворцу было бы приковано, как можно больше, вражеских сил. Панцирники 345-го полка генерала Валдиса могли работать в гораздо более напряженным темпе, они были способны справиться с более мощными атаками противника. Но для этого нам нужно было бы заставить противника вернуться к прежней тактике атак на императорский дворец! Это же в свою очередь подразумевало, что мы должны были подумать о том, чтобы во главе вражеской обороны стал бы другой генерал, который сменил бы на этом посту генерал майора Сарсу! Несколько артиллеристских и ракетных обстрелов, произведенных нами по местам возможного расположения штаба 3-й гвардейской десантной дивизии, оказались неудачными! Нам нужно было подумать об организации диверсионного рейда!
Тем более, что пригороде Сааны, Лихоборье, все еще находились имперские подразделения, от 1-й особой штурмовой бригады в Лихоборье задержался ее разведывательный батальон. К этому времени генерал армии Мольт мне подтвердил, что в его распоряжение из столицы уже прибыли 1-я особая штурмовая бригада, а также танки панцирного полка Валдиса!
В самой Саане по семейным обстоятельствам находился подполковник Резников, я связался с ним по коммуникатору и поинтересовался:
— Подполковник, когда вы возвращаетесь к месту вашей службы?
— Послезавтра, Ваше Высочество! Я впервые оказался в имперской столице, никогда прежде в ней не бывал. Так что стараюсь не терять времени, вот и знакомлюсь с ее достопримечательностями!
— А что вы, подполковник, думаете в отношении того, чтобы перед возвращением на службу взять под свое крыло разведывательный батальон, который сейчас находится на нашей базе в Лихоборье, это один из пригородов нашей столицы?!
— Что вы конкретно имеете в виду, Ваше величества?
— Разведбатальон и вы находитесь за периметром окружения императорского двора. У нас имеются координаты определенной цели!
— Я вас понял, Ваше Высочество! С удовольствием поучаствовал бы в этом мероприятии!
3
Имперская столица Саана с началом боевых действий у императорского дворца сильно изменилась. Ее центр сегодня превратился в зону боевых действий, причем бои в этой зоне ожесточались день ото дня. Если в самый первый день обороны на защитников дворца ходили в атаку бойцы одного гвардейского батальона, которые имели на вооружение фазерные винтовками. Они наперевес с этими винтовками бежали в атаку, кричали "Хур-ра", погибая под нашими пулеметами. Эти безумные атаки пехотинцев гвардейцев сегодня сменились окружением дворца тремя полками десантников гвардейцев. Сое неспешное продвижением вперед десантники гвардейцы себя прикрывали строительством фортификационных укреплений, инженерных сооружений. Свои атаки на дворец они строили следующим образом, сначала на нас обрушивались артиллерийские залпы, затем летели ракеты и только после этого в наступление шли гвардейские десантники. По своему опыту, по своим наблюдениям за вражескими атаками я могу сказать только одно, что десантники гвардейцы на голову превосходили своих собратьев пехотинцев.
Только благодаря отличной, грамотной работы по строительству оборонительных укреплений инженеров панцирного полка, нашей тяжелой пехоте удавалось отбивать атаки вражеских десантников. Наши пулеметчики, будучи надежно укрыты в дотах и дзотах, вели огонь на поражение, особо не опасаясь того, что вражеская артиллерия может разрушить их дот. Так как тяжелой артиллерии ни у гвардейцев столичного гарнизона, ни у наемных армий кланов и в помине не было. Такая тяжелая артиллерию имелась только в десяти особых штурмовых бригадах прорыва, а эти бригады уже давно находились в распоряжении генерала армии Германа Мольта.
