— Агромаат, арго, молор гха раа,— сверкнула вспышка и из пентаграммы поднялась фигура сильно напоминающая фигуру нрека вылепленую ребёнком, у неё даже хвост был. Да росту в той фигуре было раза в полтора больше чем у типичного жителя. Ржаво-коричневая фигура повернула голову, покачнулась, и сразу два колдуна упали в обморок.
— Недостаток энергии, как я и ожидал. Добавим господам ещё сюрприз,— я прищурился и вокруг фигуры по её контуру возникла уже знакомая читателям оболочка защитного поля полностью повторяющая поверхность фигуры.
— А что это за чудовище?— хорёк наблюдал за происходящим, прикрыв лапой глаза от слепящего Батта.
— Кровавый голем, красавец, правда? Обрати внимание на цвет свежей ржавчины, такие големы могут быть многократно опаснее и страшнее обычных, только в данном случае эта его особенность выйдет господам из рода Марро боком. Смотри — видишь плёнку поля вокруг голема?
Нико прищурился:
— Это что сверкает?
— Да, именно — големы сильны и безрассудны ибо управляются обычно простыми духами. Но чтобы применить свою силу голему нужно пространство, а плёнка не даёт ему возможности пошевелиться. Но энергию то он продолжает тратить в тщетных попытках сдвинуться, а откуда идёт энергия у кровавых големов? Энергия идёт из нреков которые имели наглость поднять эту фигуру. Вернее, теоретически энергия должна была бы идти из пентаграммы, только вот нет в ней сейчас энергии достаточной чтобы обеспечить независимость голема от своих создателей, господа немного ошиблись и эта ошибка будет стоить им жизни если в ближайшие пару минут не развеять это глиняное чудо природы. Магия крови, как и тёмная магия, знаешь ли ошибок не прощает.
И правда, волшебники теряли сознание один за другим, дождавшись, когда последний из них потеряет сознание, добавляю в плетение оболочки немного хаоса, и... Голем рассыпается в пыль. Что ни сделаешь, чтобы сохранить эти трижды никчёмные жизни. Наклоняюсь и усиливаю голос:
— Господа из Марро, предлагаю сдаться, даю вам минуту на размышление, после этого все будут отправлены в городскую тюрьму вне зависимости от ответа.
— А что толку, тогда в сдаче,— самый хмурый из оставшихся на лапах "ласок" попытался поторговаться...
-От этого будет зависеть то — подам ли я жалобу и какую на ваши действия, господа, и также то, что я вам дам каждому в придачу, во избежание повторных поползновений на моё жилище. Ясно?
Господа из рода Марро сбились в группу и наклонившись яростно зашептались, видно решая, что делать, в конечном счёте, всё тот же бандит выбежал наружу и объявил,
— Сдаёмся, на условиях предоставления нам полной свободы и отсутствия жалоб.
— Мда, чего захотели, так я им и выложу всё, что они хотят,— представляешь, Нико, они хотят нас надуть, уйти, а потом вернуться, да с подкреплением.— И кричу,— Предложение отклоняется, как заведомо обманное и неприемлемое, вы не в той позиции чтобы выбирать. Ну что же — вы сами выбрали свою судьбу.
Плёнки защитных полей испарились, "куницы" было дёрнулись, но, практически, в течение секунды вокруг атакующих возникла аналогичная по свойствам только что пропавшей плёнка, с отличием в том, что воздух для дыхания она пропускала.
— Ну вот, Нико, можно и спуститься, теперь никакой опасности для нас с тобой и не осталось,— после этой "исторической" фразы не прошло и пары минут, как случайные прохожие стали очевидцами довольно странной картины. Вокруг дома, по перепаханной пятиметровой полосе земли в виде кольца мишени, в центре которой стоял пресловутый дом с башней застыли полуживыми статуями около полутора десятков нреков разного вида, стазис застал их в разных позах, некоторые лежали на земле, другие стояли более или менее напряжённо. Только вращающиеся глаза говорили о том, как нелегко для зафиксированных было держаться. Ведь большинство промежуточных движений, знаете ли, неустойчиво и требует постоянного расхода сил для их поддержания. Если не верите — попробуйте, а лучше вспомните о детской игре — "море волнуется раз...", о том как трудно внезапно застывать в промежуточной позе в произвольный момент времени, даже когда заранее знаешь, что это придётся делать, а что тогда говорить о наших "бандитах"? Так что сдача "тел" подоспевшим стражам из городского надзора была простой и незатейливой, достаточно было снять поле, и земля украсилась множеством стонущих и безвольных тел, которые были даже не в состоянии пошевелиться, не говоря уж о более сильном — активном противодействии. Нико, проказник, опять сбежал, воспользовавшись сумятицей, да мне было не до того, надо было бы найти моих приятелей, странно выглядело что они до сих пор не вернулись назад по моим следам, уж не произошло ли чего?
Произошло, и именно "чего", правда для этого мне пришлось пойти по своим собственным следам обратно к Ратушной площади. Мда, а мне так хотелось вздремнуть, ну что уж тут поделаешь. Из трактира на площади доносились нестройные пьяные песни, в которых без труда можно было бы найти и голоса И-стика и Хво, басок Аррутия, только вот Реара не было слышно. Встал, заходить совершенно не хотелось, ненавижу общаться с пьяными, а тратить силы на протрезвление после последних событий как-то не хотелось, а хотелось просто спокойно отдохнуть, так что не заходя я отошел немного в сторону и уселся на один их множества камней, как нарочно поставленных рядом у трактира, чтобы на них сидели. Уперся в стену спиной, запрокинул голову к небу и стал рассматривать его. Распогодилось, облака стали тонкими, перистыми, редко закрывающими Батт, вот что, тряхнул головой, не буду я более местное солнце так называть, ибо знаю что на одном из Земных языков это слово означает довольно неприличное место, буду называть лучше местное слово более уместно — Батя, хорошее слово, созвучное исконному названию, при этом душевное и тёплое.
Свет, проникающий сквозь полуприкрытые веки, был внезапно закрыт чьей-то спиной, пришлось, нехотя, открыть глаза, чтобы столкнуться взгляд к взгляду с Лисом, который поднял палец, приложив его к губам, призывая к тишине и поманил за собой. Вздохнув, отправился следом, этот представитель местной власти уж точно не будет просто так заниматься всякой ерундой и тратить своё время попусту. Путешествие быстро закончилось в той же небольшой комнате на "отсутствующем" третьем этаже, с восстановленной системой защиты, которую я тут же и "вскрыл" чтобы не было помех и заменил своей собственной защитой, предохраняющей от любого вторжения. Лис вздрогнул, — никогда не привыкну к этой вашей "иной магии", мощная система при вас дохнет настолько быстро, что начинаешь сомневаться в её эффективности. Ну да ладно, хоть какая — то защита осталась?
-Заменил на свою, так что не волнуйтесь, уважаемый Лис, сюда не смогут пройти даже проекции дома Марро, не говоря уж о прослушке.
— Вы знаете о проекциях? Это же один из "особых секретов" правящего дома? Далеко не все главы домов и орденов в курсе, что несколько систем создающих "проекции" остались в действии.
— А как не знать, если именно с их помощью было атаковано моё скромное жилище. Поэтому сообщаю, что в городе есть как минимум пара подобных "амулетов" во владении дома Марро. И сюда при всей особой защите комнаты они могли пробраться при этом в режиме "призрака".
Лис оглянулся:
— Да, докладывали, что вместе с ребятишками — ласками было несколько очень объёмных ящиков, этим мы займемся, а теперь у меня к вам,— побарабанил пальцами по столешнице стола,— есть небольшой дополнительный вопрос, а именно, что это у вас там вокруг всё перекопано, и как это связано с задержанными?
— Моя добавка, похоже сработала, — это господа из ласок Марро, если они ещё это помнят, так вот, они изволили атаковать мой дом, пытаясь добраться до нашего подопечного Нико, так что пришлось активировать защиту и поставить им блок на память, чтобы забыли всё, что касается Лакеззы и моего дома.
Лис некоторое время задумчиво смотрел на меня перебирая пальцами лапы по столу, наигрывая известную только ему мелодию.
— Это, конечно, хорошо, только боюсь вспомнят, рано или поздно об происшедшем, если не сами, то их начальство поможет, а колдуны у Марро сильные, и тогда вам несдобровать, а настоящей войны с правящим домом мы себе позволить никак не можем, поэтому придётся искать иной выход.
— Это ликвидация, что-ли? Не нужно, я гарантирую, что они никогда и ничего не вспомнят, что с ними происходило в последние пару дней, их для этих "особ", считайте и не было.
— А насколько сильна ваша гарантия?
— Абсолютна, в этом мире нужной магией для обратного процесса обладаю только я и мой учитель, да и то для этого кроме магии связей и событий нужно будет знать точно какие ветви восстанавливать, а иначе и эта магия не поможет. Понимаете, этих пары дней для ребят и не было, как бы. При этом не только в их головах, но и практически. А чего не было — того и вспомнить нельзя, так что маги Марро могут их хоть по кускам разобрать, но для них сразу после позавчера наступило завтра, а вчера и сегодня не было, вот и всё...
Лис посмотрел на меня так, что как будто пытался выяснить не шучу ли я. Поняв что не шучу, вздохнул:
— Тогда хоть здесь свою защиту поставь вместо нашей, стандартной.
Что я и сделал, замкнув её контур на привычный амулет — ключ находившийся в кармане у Лиса. Теперь кроме меня сюда без его разрешения не войдёт никто и никогда, нельзя же зайти в комнату которой нет? И которая появляется только если применить к входному заклятию ключ, находясь до этого в безвременьи. И, даже если трактир сжечь, на пепелище останется куб из неповреждённых досок со всем содержимым.
Так и закончился наш разговор. А праздновавшую компанию пришлось грузить при помощи нанятых "мулов" на телеги и везти в невменяемом состоянии домой. Видно ночное бдение, усиленное стрессом от изгнания нежити с наложенным изрядным возлиянием сказалось, так что в процессе перевозки, переноса тел и их распределения по кроватям никто и не очнулся. А у меня выдалось время отоспаться, чем собственно и занялся, благо день близился к завершению...
* * *
Тем временем в кабинете главы славного города Оттгоро — Ффараста Неплохослышащего назревал скандал, по паркету бегал разъярённый официальный представитель дома Марро со знаками отличия старшего наблюдателя — ласка сочетающий с обгрызенным правым ухом и шрамами на морде. Звали эту "храбрую" ласку Агарро Марро и был он внучатым племянником нынешнего главы дома Янса Марро. При богатстве одного из правящих домов избавить Агарро от видимых телесных повреждений не представляло труда, и только его собственная полная и непоколебимая уверенность в том что так он выглядит более "мужественно и решительно" была причиной сохранения не слишком презентабельного вида, не сочетающегося с общественным положением ласки. Впрочем, в остальном, что не касалось тщательно поддерживаемых шрамов и состояния уха, ласка была гладенькой, упитанной — здоровой до "ужаса" и в меру ленивой, так что под мордой с "мужественным выражением" находилось физически слабое и толстое тело, пыхтящее и задыхающееся при каждом резком движении. И этот вот образчик "мужественности" сейчас носился вперевалку по паркету перед мэром вознося то и дело лапы в воздух, потрясая ими, требуя немедленной выдачи арестованных. Ффараст смотрел на это представление с некоторой небрежной ленцой:
— Ну будет вам, будет, ваши нреки были задержаны при попытке проникновения в чужое, частное владение с применением магии. А это трактуется как серьёзное правонарушение, требующее разбирательств и грозящее несколькими неделями принудительных работ во благо общества.
— Мой род этого так не оставит, это ничто иное как наглая провокация устроенная против моего дома, где мои честные благородные и преданные нреки были скомпрометированы и подставлены. И кроме того, уважаемый Ффараст,— Агарро остановился и упершись лапами в поверхность стола, отдышавшись продолжил,— подозреваю, что эта провокация была проведена и исполнена не только и не столько против моего дома, но и против вашего.
— Что именно вы хотите этим сказать?
Ласка было вскинулся, но ответ, готовый сорваться с губ, был остановлен появлением письмоводителя — Насара Тарчи. Барс с явно выраженным неудовольствием покосился на этого сервала, если собеседник — Агарро был просто ленив и толст, но при этом не превосходил по этим "параметрам" рамки допустимого при его положении на социальной лестнице, то Насар Тарчи, его правая рука за последние месяцы так раздобрел, что передвигался с трудом, каждый шаг в последнее время тому давался с боем и, поэтому — его, если не требовалось иное, носили на носилках, а большую часть времени он проводил лёжа в своём кабинете. Иного другого мэр бы уже давно выгнал, но, во-первых при всей своей толщине, сочетающий был великолепным организатором и работником, во — вторых организовал свой труд так, что габариты почти не влияли на результат труда, а в третьих Ффараст ощущал себя ответственным за судьбу этого молодого нрека, которого сам и устроил на этот пост именно за потрясающую работоспособность и исполнительность при сохранённой преданности и чести (что было редким сочетанием, тут обычно либо преданность, либо результат, а сервал был приятным исключением, за это его и ценили). Так вот, само то, что Насар вошёл в кабинет сам, не воспользовавшись помощью пары слуг, говорило само собой о чрезвычайности происходящего, поэтому Ффараст подняв лапу призвал оппонента к молчанию. Насар, добравшись до кресла, тяжело в него упал, переводя дух, и только потом, отдышавшись, произнёс хрипловатым голосом обращаясь к Агарро:
— Ваши слуги будут в скорости отпущены, произошло небольшое недоразумение: они просто попали в зону действия экспериментального заклинания, все убытки связанные с этим будут возмещены за счёт казны города.
Ффараст удивлённо поднял бровь, ибо уже собрался защищаться до "победного конца", а ситуация, похоже за это время, пока он спорил с лаской — сильно изменилась. Впрочем мэр был существом практичным и разумным и способным на время прекратить свою собственную игру и подыграть, что впрочем не избавит письмоводителя в ближайшее же время от разноса. А Насар продолжил, тем временем:
— Вы можете их встретить через пол-часа возле трактира где остановились, они немного помяты но все в целости и сохранности.
— Всенепременно,— фыркнул Агарро, и повернулся к мэру,— а о размере компенсации мы ещё поговорим,— и вышел, настолько быстро — насколько мог.
Мэр потеребил ус, скрывая безуспешно своё волнение:
— А теперь дорогой,— повернулся к своему заму,— я жду от тебя объяснений твоему поведению.— И оскалился,— И если причина, по которой я был так грубо прерван не будет достаточно убедительной, считай, что работаешь последний день.— И, кстати, в очередной раз прошу тебя заняться собственной формой: так разжиреть, значит проявлять неуважение в первую очередь к своему начальству.
Сервал потрепал себя по жирному, колыхающемуся брюху:
— Это похоже наследственное, в отставку могу подать хоть сейчас, да только кто будет вести все городские дела? Вы же сами не любите разбираться с мелочами, которыми я занят круглые сутки, нормально питаться и соблюдать режим дня некогда, вот и набираю жирок. А причина вмешательства и недопустимого пренебрежения субординацией была проста: ситуация кардинально изменилась, и если бы вы продолжили действовать по предварительно намеченному нами плану, то это привело бы лишь к конфликту, которого теперь удалось избежать.
