Клингор в упоении от успехов своих секретных замыслов организовал ещё и покушение на себя, пожертвовав молодым офицером, которого переодел в свои доспехи. И опять фигурировал кинжал со знаком Тора. Как всем казалось, следы вели в Линью.
А вечером, оставшись одна, Толтисса задумчиво покачала головой. Слишком много следов ведёт в Линью. Но Крангор после провала первого покушения сидит тихо, ему сейчас не до новых интриг. А выгоды от этих убийств больше всего получает кое-кто другой. Который чуть переиграл. Обрядить ненужного молодого офицера в свои доспехи и подставить классический ход из военных трактатов. Она улыбнулась своим мыслям, но мужу ничего не сказала. Пусть сам доходит.
* * *
Крангор просто сходил с ума от бешенства. Такой позор, и такое несчастье! А на кинжалах метки Тора. Значит, это он отомстил за письмо! Консул собрал своих солдат и линьинское ополчение и двинулся походом на Тора. Поскольку всё делалось с большим криком и шумом, Тор знал о подходе линьинского войска и подготовился к обороне. Но сразиться не пришлось. По дороге случился ужасный ураган и землетрясение, воины Линьи отказались идти дальше, и принц-консул вернулся без чести.
Более того, в ночь перед ураганом ему приснился странный сон, который лишил принца значительной части уверенности в себе. Войска Линьи и Колинстринны выстроились друг против друга. Вдруг из рядов воинов Колинстринны выезжает Тор и громовым голосом предлагает поединок. Принц кричит, что с убийцей драться не будет. Но его войско скандирует: Поединок! Поединок! Воины расступаются, раздаётся и охрана. Принц вынужден выехать навстречу Тору. Схватка! Рука немеет от отражённого страшного удара молота. Ещё схватка! Разлетается щит, удар по левому плечу, сильно болит сердце. Уже нет сил отбить ужасный молот или уклониться от него, и он обрушивается прямо на голову принца. Уходя в светлый коридор, он сверху видит, как две армии бросают оружие и братаются. А из высших сфер на него иронически смотрит лицо королевы Толтиссы...
Проснувшись, Крангор принял слугу за убийцу и тяжело ранил его. Принцу везде стали чудиться заговоры и кинжалы. Он начал хватать и убивать тех, кто казался ему подозрительным. Тем временем экономическое положение Линьи становилось всё хуже. Издавна богатевшая на торговле между Старквайей и остальным миром, теперь она оказалась изолированной. Клингор велел своим офицерам отговаривать купцов идти в Линью, пусть лучше направляются к королю в Зоор. А пару отрядов под видом разбойников отрядил грабить и убивать не поддавшихся на уговоры. Карлинор также стремительно богател, потому что торговые пути запада и части центра королевства сместились на него. Линья стала проигрывать конкурентам.
Клингоррешил,чтоодинизврагов,которогоонтеперьсчиталхудшим, уже раздавлен, и предстоит дождаться, пока он совсем не обескровит Линью либо же пока линьинцы не убьют или изгонят того, которого ещё несколько месяцев назад считали своей надеждой и спасителем. Он насладился изящным ходом, ставящим в дурацкое положение и брата, и короля, и упрямого кузнеца.
Король был рад удару по Линье, но недоумевал, чьих же это рук дело? Король знал Тора: прямолинейный, гордый, скорее бы сам вышел на поединок, чем прятаться за спиной убийцы. Но с другой стороны обида могла затмить разум любому. А может быть, это внутренние интриги Линьи?
* * *
КогдадоКолинстринныдошлиновости,чтоТораобвиняютвпродаже своих изделий наёмным убийцам, Тор счёл излишним оправдываться. Хотя он чувствовал свою вину, но знал: оправдывающегося заклюют и затопчут. А его люди, присутствовавшие при продаже кинжалов принцу Клингору, сочли, что не могут молчать, и потянулись другие слухи: это Клингор скупил такие кинжалы и затем перепродал их убийцам. Когда до Клингора дошло, что он может сам себя перехитрить, он использовал момент, чтобы отделаться от вороватого казначея, обвинив его в перепродаже уникального оружия убийцам и быстренько отрубив ему голову (правда, вначале он создал все условия, чтобы этот казначей действительно продал подозрительным людям несколько кинжалов и положил выручку себе в кошелёк).
Тем самым стало известно, что Тор продал Клингору партию оружия. Это был очень большой камень в огород взаимоотношений Мастера и короля. А сам Клингор больше не организовывал покушений с использованием одноразовых кинжалов, кроме тех, в которых было не стыдно признаться. Но это случилось уже после переломного события всего мятежа.
В это же время в замок Тора явился оборванный мужчина примерно тридцати лет вместе с измождённой женой и двумя детьми: мальчиком и девочкой. Он назвался Аном Кристрорсом. Тору доложили о приходе человека из его рода, и он с трудом вспомнил давно прошедшие времена: Ан был третьим сыном в их семье, он был погодком Тора. О своей семье Тор имел единственное сведение: его учитель как-то вскользь упомянул, что отец и мать Тора умерли в нищете и позоре. Иметь в своём владении сородича столь неравного положения было плохо, и Тор купил Ану пустующую крестьянскую усадьбу в соседнем лене. Так горожанин стал крестьянином, что формально было повышением ранга.
Тор узнал историю краха своей семьи. Его отец собрал жалобы на чиновника канцлера, безжалостно злоупотреблявшего властью и вымогавшего доброхотные подношения. Но этот чиновник был женат на бывшей любовнице канцлера, и все, на кого ссылался отец, от своих слов отказались. Отца исключили из цеха и конфисковали мастерскую за клевету на честное официальное лицо. От огорчения он вскоре умер, а за ним и мать. Брат некоторое время был в учениках кузнеца, затем хозяин избавился от него. Брат ушёл в Линью и перебивался там случайным заработками. Он не осмеливался ранее обратиться к Тору, а теперь жена его заставила. В итоге Тор оказывался главой своего рода... Правда, в роду были лишь четыре семейства (сколько знал Тор) и три из них совсем захудалых.
Строительство дороги шло полным ходом. Больше всего труда потребовали три места. В одном пришлось выдалбливать путь в камне, а затем закреплять получившийся над дорогой каменный карниз. Там, где Тор лазил на площадку, действительно удалось обойтись без выдалбливания, построив на базе площадки расширение дороги. Но это тоже потребовало и времени, и сил. А вместо бревна пришлось строить мост. Тор не хотел простой деревянный временный мост. Он заказал фундаментальный каменный. Это затянуло строительство месяца на три.
Увлёкшись тайной войной друг против друга, противостоящие стороны в Старквайе два месяца практически не вели военных действий. Неформальное замирение дошло до того, что из Колинстринны в Зоор под самым носом Клингора прошёл караван с оружием для короля. То ли его прозевали, то ли его пропустили... до сих пор не ясно.
* * *
ГорелаогнёмлишьСахирра,гдеорудовалАтар.Иделобылонетолько в мятеже.
Атар выдвинулся в Сахирру несколько раньше формального разрыва между Клингором и королем. Он сразу же двинулся к городу Кинсону, столице его лена и всей провинции. Граф Ин Мисронстран, которому был передан Кинсон с окрестностями, в городе отсутствовал, находясь на совете королевства по вызову короля. Атар вечером подошел к своему поместью Иннотон под Кинсоном, но нынешний хозяин поместья Унгс Буриданс наотрез отказался его пустить, и приказал своим слугам стрелять. Взбешённые всадники принца, пара из которых получили ранения, порубили в капусту слуг-лучников. Остальных принц Атар строго запретил трогать. С женщинами из семьи Унгса Буриданса поступили по праву победителей, не делая им скидки на дворянство (пролилась кровь!) Затем всю семейку обмазали дёгтем, вываляли в перьях и прогнали.
Я не хочу проливать кровь в своих владениях. Но передайте всем, что если нужно, пролью! крикнул вслед им и оставшимся у них слугам Атар.
Наутро явился канцлерский (ныне королевский) чиновник.
Я должен заявить протест по поводу дерзкого самоуправства. Оно заслуживало бы смерти, поскольку пролилась кровь, но я получил приказ не раздувать конфликты и поэтому на первый раз твоё поведение, твоё высочество, прощается.
А твоё поведение и поведение остальных канцелярских крыс, грабящих народ, нет! заявил принц.
Его люди схватили чиновника, искупали в помойной яме, затем окунули в нужник и кнутами погнали к городу, который был в четырёх верстах. Подойдя к воротам города, они закричали:
Возьмите своего кровопийцу! Когда принц войдёт в город, с остальными чиновниками, кроме тех, кто отличается добрым поведением и за кого заступится народ, будет то же самое!
Народ с удовольствием воспринял вид чиновника. Когда тот, миновав ворота и почувствовав себя в безопасности, начал изрыгать угрозы, над нимпростосмеялись.Еговыпроводилиизгородачерездругиеворота:Не грязни наш город! Словом, когда отряд принца через полдня подошёл к городу,начальникгарнизонапредпочёлзаявить,чтоонуступаетсиле(его воины и горожане просто не стали бы за него сражаться) и с немногими оставшимися верными ему воинами отбыл по направлению к Зоору. В городе начался праздник. Одного из чиновников, Ирса Улитайя, бывшего белой вороной на фоне всеобщего произвола и коррупции, горожане удержали, а принц назначил его своим личным секретарем. Остальных, не успевших сбежать, пытаясь захватить побольше вещей и ценностей, прогнали из города в том же позорном виде, без всяких вещей и денег.
Когда многие из окрестных дворян явились в город восстанавливать присягу верности принцу, что по традиции завершалось пиром и балом, принц обратил внимание на девушку с золотыми волосами и голубыми глазами. Он вспомнил её. Это была дочь мелкого дворянина Арлисса Тронаран. Полтора года назад она была ещё девочкой, а сейчас выросла и похорошела. Принц своим натренированным чутьём почувствовал вокруг неё ауру чистоты и искренности. Он пригласил Арлиссу на танец и завёл с ней куртуазный разговор.
Я удивлён, увидев здесь такой цвет сирени весной.
Но ведь он для тебя на глади прохладной, куда тебе пути нет. Так что это не сирень.
Принц и девушка намекнули на стихотворения из классической антологии Свитки Лунного Сада:
Видел ребёнком
Милое мне существо.
Ныне прелестна Девушка эта,
Как цвет сирени весной.
Цветок кувшинки
В сердце орла поразил.
Но не коснуться
Глади прохладной Вихрей небесных царю.
Ещёнесколькоразобменявшисьподобнымифразами,принцпоразился хорошему образованию, уму, такту и спокойному достоинству девушки. Он пригласил её отца войти в свой совет. Отец, А Тронаран, резко отказался, но высказал свой отказ наедине:
Я не хочу быть обязан возвышением своей дочери. Воевать в рядах твоего войска и возвыситься за счет своих заслуг я согласен. И хочу предупредить во избежание позора для тебя, твоё высочество, и для нас. Если ты попытаешься воспользоваться правом первой ночи, и она, и я откажем.
Ты неправильно меня понял. Куртизанок и гетер вокруг вполне достаточно. Но ты прав, что я поставил бы в ложное положение и тебя, и себя, если бы из-за симпатии к твоей дочери возвысил бы тебя. Хвалю за честность и прямоту и надеюсь скоро иметь возможность возвысить тебя за подвиги. Но я прошу оставаться в городе и разрешить твоей дочери войти в мою свиту. Здесь она легче найдёт достойного её жениха.
Я уверен, что мы нашли бы достойного жениха и сами. Но, поскольку намерения твоего высочества чисты, я согласен перевезти семью в Кинсон.
Я доволен, завершил тяжёлый разговор принц.
В ту ночь принц, обычно скупой на слова, исписал целый лист бумаги корявыми стихами, которые потом, устыдившись несовершенства и излишней откровенности, спрятал на дне походного ларя.
Плесну на белые листы
Свои случайные сюжеты... Они банальны и просты
И от любви добром согреты...
А что любовь? Любовь чиста!
Доверчива и небескрыла!
В ней краски тронулись холста... В ней рифмы сказочная сила...
Минувших дней смешную блажь
Я разбиваю на куплеты,
Вгоняю рифмами в кураж, Вплетаю в частые рассветы...
Вникаю в собственный итог
Забытых где-то начинаний,
Переступаю за порог Своих таинственных скитаний...
...И снова жду с тобой рассвет... ...И души памятью согреты! ...И первый раз за столько лет Люблю тебя и знаю, где ты!
(Игорь Кривчиков)
Тем не менее сидеть в городе и упиваться красотой девушки Атар, в отличие от Крангора, не собирался. Он быстро расчистил весь свой лен, а поскольку при этом он выгнал чиновников-мздоимцев, к нему стали проситься и другие владения в Сахирре и даже в провинции Зинтрисса. Принц отказывал им всем, пока не получил известие сначала о разрыве между Клингором и королём, а на следующий день о битве при Нотране.
После чего, имея уже более десяти тысяч воинов, принц начал расширять свои владения, но тут вступила в игру ещё одна мощная сила.
* * *
А Тронаран, посланный принять под руку принца пограничную крепость Кулисар, вернулся взволнованный. Кулисар оказался занят отрядом войск королевства Зинтриссы, который объявил, что благородный монарх Зинтриссы решил помочь своему кузену и защитить его владения от наглых мятежников, не знающих никакой меры.
Атар освежил в памяти знания по новому, более страшному, врагу.
Зинтриссабылаоднимизчетырёхизначальныхимперскихкоролевств. Её территория делилась на три части.
Прибрежный юг: полностью имперский, равнинный, богатый и плотно населённый.
Центр: наполовину населён народностями шжи, у которых была своя собственнаядревняякультура,онипорасовымпризнакамипоповедению коренным образом отличались от имперцев.
Север Зинтриссы: практически военное предполье. Имперцы контролировали там лишь форты на дорогах и несколько городов. В степях и лесах жили воинственные племена варваров, если и признававших власть Империи, то формально.
На юге Зинтрисса граничила с княжествами королевства Айвайи, на востоке с Шжи и со степняками, на севере с королевством Колина, на западесоСтарквайейиХиррой.Из-заплохоосвоенныхтерриторий,армия Зинтриссы в нормальное время была раза в три слабее старквайской, но сейчас старквайцы были разделены междоусобицей, а Зинтрисса договорилась о союзе с единым Шжи.
Принц вздохнул.. Этот союз ещё ухудшал ситуацию. Шжи славились как бесстрашные и выносливые воины, их полководцы хранили традиции древнего военного искусства. После серии поражений от основателей Империи царство Шжи распалось на множество княжеств, которые больше враждовали друг с другом, чем с соседями. Иногда шжи временно объединялись, но после гибели авторитетного царя либо полководца немедленно вновь вцеплялись друг другу в глотку. К несчастью, сейчас их сплотил некий Сзун сын Шжуна из рода Орла. А полководцем у него был старый Лян Жугэ, слывший незаурядным стратегом и одолевший армию Зинтриссы, полностью выбросив её из пределов Шжи.
Атар с некоторой брезгливостью рассматривал гравюры, изображавшие быт и нравы шжи.
Равнинные шжи частично подчинялись Зинтриссе, а горные были независимы. Шжи в большинстве своём были коренастыми людьми грубого сложения, с большими головами, желтокожие, узкоглазые. Волосы заплетали в косу, носили штаны, рубашку и халат, а на голове шляпу. Язык у них коренным образом отличался от старкского, и даже письменность была почти своей: они пользовались Высокими знаками Древнего языка, но к ним добавили множество своих иероглифов. Ели они почти всё: и червяков, и слизняков, и собак, и кошек, и крыс, и сорняки с полей.
