— Рад вас видеть, Агнесса, — и тут же перешёл к делу. — Что вы хотели?
— Пустить в ход то, что мы откопали на Зигманне, — коварно блеснула глазами она. — Время пришло.
Интуитивно Дорреро понимал, что про это спрашивать не стоит, но всё же уточнил:
— Бланш довела вас?
— До предела, — металлическим голосом отрезала Агнесса. — Я на краю и мне уже терять нечего. Эта мерзавка отобрала у меня всё. Правда, ради чего, пока непонятно. Я хочу, чтобы она тоже испытала страх и беспомощность.
— Вы предпочитаете быстрый или медленный вариант развития событий?
— Медленный, — и дополнение, которое в нормальном состоянии Агнесса сказать точно не могла. — Я хочу, чтобы она помучилась.
Всё не так просто...
Шпионю я...
Ты думаешь, что знаешь всё...
1. Используешь меня ты неспроста
И для чего-то я тебе нужна
Здесь за улыбкой кроется расчёт
Ничто хорошего меня не ждёт
Но я не кукла, чтобы мной управлять
И не позволю за себя всё решать
В глазах твоих наивна я,
Но смогу удивить тебя
И я шпионю и не провороню
Момент тот нужный,
Когда можно тебя сломать
За сердце, что разбито
И любовь, что смыта
Шпионю я
Не думай, что контроль ты сможешь взять
2. Из боли вынырнув и осознав,
Кто здесь на самом деле друг и враг
Ошибки повторить я не хочу
И быстро новому я научусь.
Политика, интриги и шпионаж
Ты думаешь, что знаешь всё сейчас.
Усвоив горький раз урок,
Хочу тебе вернуть его
И я шпионю и не провороню
Момент тот нужный,
Когда можно тебя сломать
За сердце, что разбито
И любовь, что смыта
В этой игре
Против тебя намерена реванш я взять.
Эй, я потеряла всё
Мне многого не нужно
Я всего лишь хочу докопаться до истины
Ты думала, я останусь прежней после пережитого?
Ты думаешь, что знаешь всё...
И я шпионю и не провороню
Момент тот нужный,
Когда можно тебя сломать
За сердце, что разбито
И любовь, что смыта
Шпионю я
Не думай, что контроль ты...
И я шпионю и не провороню
Момент тот нужный,
Когда можно тебя сломать
За сердце, что разбито
И любовь, что смыта
В этой игре
Против тебя намерена реванш я взять.
Бланш спустилась по лестнице и подошла к журнальному столику, проверяя утреннюю корреспонденцию. Газета "Голос Корвенала" с обсуждением последних новостей заседаний Исполнительного кабинета, письма, которые она пропустила, не глядя. Внезапно среди множества подписанных конвертов пальцы Бланш выхватили один безо всяких надписей. Белый, закреплённый смоляной печатью. С интересом повертев его в руках, она присела на кресло рядом и открыла его канцелярским ножичком. Её сердце замерло в тот момент, когда оттуда ей на колени выпала вырезанная статья из газеты. Чёрно-белая, потемневшая от времени, с фотографией обгоревшего дома посередине. Бланш казалось, что она забыла, как дышать, а весь мир сузился до небольшого клочка бумаги, лежавшего у неё на коленях. Она застыла, всё ещё боясь дотронуться до статьи, словно она была прокажённой. Она и так знала, что там, была уверена, не сомневалась. Когда ей более ли менее удалось совладать с собой, дрожащими руками она взяла статью, чтобы убедиться, ей не показалось. "Страшный пожар унес жизнь одной из иностранок, живших в доме. Вторая со страшными лицевыми повреждениями доставлена в ближайшую клинику. Одна из родственниц сегодня приехала на опознание. На данный момент известно, что в дом приехали отдыхать две женщины, одна из которых трагически погибла. По предварительным данным пожарных, приехавших на место проишествия, причиной пожара стал взрыв газа в подвале...". Каждая буква и каждая строчка отпечатывались в памяти, будя кошмары, которые, как она думала, она забыла. Возвращая воспоминания, о которых, как она думала, никто, кроме неё, не знает.
— Глер! — раздался крик Бланш после того, как ей удалось взять себя в руки. — Глер, где ты?!
— Я слушаю вас, ара Бланш, — поверенный склонил перед ней голову.
Бланш остановила взгляд на нём и слова застряли в горле. Осознавая, что впервые он её видит такой испуганной. Что это её самая страшная тайна, к которой нельзя никого подпускать, даже его. Любые ниточки, любые связи должны быть оборваны. А это значит, что она остаётся с прошлым и своим шантажистом один на один. Никого не впускать. Её лицо вновь приобрело высокомерное выражение, в то время как рука спрятала конверт и его содержимое за спиной.
— У меня сегодня много дел, мне необходимо утвердить расписание, — привычным приказным тоном произнесла она. — Идите в кабинет и ждите меня, — отдала распоряжение Бланш. — И отмените все встречи на сегодня. Я никого не хочу видеть.
Страх... Бланш казалось, что она впитала его. Он пронизывал её, отравляя сущестование, путал мысли в ожидании следующего письма. И оно не заставило себя ждать долго. Через два дня новый конверт принёс ей выдержки из истории болезни из клиники пластической хирургии на Зигманне. Новые два дня и новый удар страха — проект восстановления лица после пожара. И никаких требований. Никакого характерного почерка. Новая волна — отчёт психолога, работающего с пациенткой, о состоянии после операции и полной амнезии после случившегося. Кто-то хочет свести её с ума? В тот день, когда в конверте пришла полуобгоревшая брошь, Бланш не выдержала и телепортировалась в кабинет Дорреро, без предупреждения влепив ему пощёчину, на которую он, надо заметить, отреагировал абсолютно спокойно.
— Это вы?! — она бросила ему на стол всё, приходившее за последнее время. — Это ваших рук дело? — кричала разъярённая Бланш. — Что вам нужно? Хотите свести меня с ума, чтобы занять место Первого Оратора?
Ни один мускул ни дрогнул на лице Россета Дорреро. Он с непоколебимым спокойствием наблюдал напуганную и взбешенную Бланш, словно такой её каждый день видел.
— Успокойтесь, Бланш, — эта интонация заставила её опуститься в кресло. — К счастью или нет, это не я, — ответил ей он. — К собственому стыду, я не обратил внимание на год в вашей биографии, когда вы отсутствовали и который был обозначен как отпуск. Это мог заметить только человек, ценящий каждый момент и понимающий, что жизнь недолговечна. Но я являлся непосредственным спонсором расследования и предоставлял всё необходимое для дела, — признался он ей.
— Значит, это не вы? — скорее подтверждая, нежели уточняя, посмотрела на него Бланш, пытаясь понять, нравится ей это или нет.
— Нет, не я.
— Тогда кто?
Дорреро выдержал паузу и многозначительно посмотрел ей в глаза:
— А у вас так много знакомых, которым вы разрушили жизнь за последние несколько месяцев?
Напряжённое молчание и мыслительный процесс, отражающийся на лице Бланш. Задумчивость, неверие и шок сменили друг друга поочередно, и она подняла изумлёные глаза на Дорреро.
— У этой смазливой девчонки ещё и мозги есть? — со скепсисом уточнила она, поднимаясь с кресла.
— У неё они не только есть, но она ещё ими пользуется, — подтвердил Дорреро.
— Бред! Быть такого не может! Агнесса же сама наивность!
— Была до встречи с вами, — прозвучало хлёстко, позволив Бланш воспрять духом и ухватиться за соломинку.
— Кто бы говорил, Дорреро! Вы знаете об Агнессе Меликовой столько же, сколько и я! Вы сами видели её формулу в бифуркационом разломе! Поэтому лучше всех должны понимать, что и вам мои действия выгодны. Готова поспорить, что вы и в сотрудничестве ей отказали сначала, потому что переменный фактор — совершенно непредсказуемая вещь!
— Да, но в отличие от вас я не причиняю ей вред намеренно, — отчеканил он с каменным лицом.
— Что ей от меня нужно? — продолжила расспрос Бланш, вновь почувствовав себя во всеоружии.
— Идите и спросите, — с издевательской улыбкой ответил Дорреро.
— А вы? — с опаской посмотрела на него Бланш, собираясь покидать кабинет.
— Я знаю вашу тайну, Бланш, но не стану пользоваться трудами чужого расследования.
— Вы благородны, — с признательностью посмотрела на него Бланш.
— Я не благороден, я благоразумен, — поправил её Дорреро. — Переживём бифуркационный разлом, тогда и поговорим.
Бланш перенеслась к себе в кабинет и задумчиво опустилась в кресло. В одном Дорреро был совершенно прав: ей надо успокоиться. Поводов для спокойствия, правда, не было. Ведь, в случае Дорреро она знала, чего ждать. А вот чего ждать от Агнессы совсем не представляла. Она взяла в руки полуобгоревшую брошь, смотря словно вквозь неё и задавая себе единственный вопрос: как так могло получиться? Где она допустила ошибку? Ведь план был безукоризненным, она это точно знала. Бланш предусмотрела всё. Или не всё? Она окунулась в воспоминания, припоминая, с чего всё началось...
Имя... Наверное, всё началось с имени. Долгожданного и любимого ребёнка в семье Ораторов назвали Бланш. И ещё до того, как малышка стала понимать происходящее, ей уже пророчили великое будущее и осыпали многочисленными подарками. Бланш баловали, позволяя почти всё, и уже с детства прививали любовь к психокибернетике — тайной науке всех советников. С малых лет она усвоила, что посёлок, где проживают будущие Ораторы и Институт Ораторов на Корвенале являются тайной за семью печатями, о которых не должны знать остальные скрытые миры. При путешествии в другие миры приходилось саблюдать осторожность, выдавая себя за граждан другого скрытого мира — Флессии, негласно считавшейся второй столицей. И только члены Верховного Совета имели право показывать свои лица и проживать на Корвенале в открытую. И Бланш мечтала о том, чтобы однажды тоже показать своё лицо скрытым мирам. Только один факт омрачал её существование — она перестала быть единственной Бланш в семье. Как-то дядя приезжал погостить, и имя Бланш ему так понравилось, что он назвал свою родившуюся дочь тем же именем. По её мнению, это было нечестно и несправедливо — делить своё имя и уникальность, а она считала себя уникальной, с кем-то ещё. Несмотря на разницу в пять лет, между девушками царил негласный дух соперничества. Каждая из них стремилась быть лучше своей родственницы и прилагала все усилия для блестящего результата. А хотели они обе одного и то же — быть единоличной правительницей скрытых и внешних миров, стать Первым Оратором. И вот, наконец, подошёл долгожданный миг — в Совете освободилось место и все желающие, показавшие во время обучения блестящие результаты, могли подать свою кандидатуру на рассмотрение. Затаив дыхание в ожидании чего-то грандиозного, Бланш подала бумаги на конкурс. Вот только не она одна. Её кузина Бланш с коварной улыбкой свои бумаги положила рядом.
— Посмотрим, кого из нас примут в Совет, — с вызовом произнесла она.
— Посмотрим, — проводила её взглядом кузина.
Её мечта о безграничной власти была рядом, стоило только руки протянуть, правда, спотыкалась она о некоторые сначала не понятные Бланш правила. Одно из них гласило, что кандидатуру нового советника должны одобрить все нынешние члены Верховного Совета. В случае возражения хотя бы одного из них, претендент снимался с конкурса. Она знала, что каждую из них проверяли, но тогда понятия не имела как. Она не знала, что линии её жизни и формулы судьбы пристально изучались в Константе, делались прогнозы и уже исходя из них, решение принималось.
И вот настал долгожданный день объявления новых членов Совета. Бланш затаила дыхание, но... своей фамилии не услышала. Вместо неё в Совет была принята кузина — Бланш Лейси, а её, Бланш Кабран, оставили за бортом. Обида и чувство жуткой несправедливости захватили её. Так не должно было быть! Она убежала, даже не дослушав речь, заперлась у себя в комнате и проплакала несколько часов в подушку. Почему не её? Она точно знала, что была талантливее сестры, формулы и человеческие судьбы психокибернетики давались ей с лёгкостью, а у Лейси не всё шло гладко. Но выбрали почему-то её! Как бы то ни было, надо вести себя прилично, решила она, сидя с опухшими от слёз глазами на кровати. Приведя себя в порядок, она нашла сестру, извинилась перед ней за своё поведение и пожелала успехов. Где-то в глубине ещё тлела надежда, что советники просчитались и скоро сами поймут, кого выбрали. Бланш заняла выжидательную позицию, ещё сама не до конца понимая, чего ждёт. Но через пару лет Лейси стала Вторым Оратором, а потом и Первым. Надежды Кабран рассыпались как песок сквозь пальцы. Путь в Совет был закрыт, теперь уже навсегда.
Всё изменилось в тот день, когда кто-то из Исполнительного кабинета принял её по незнанию за Первого Оратора. Кабран начала его переубеждать, когда внезапно застыла, не закончив речь, поражённая мыслью. План созрел в её голове в течение нескольких часов и требовал долгого и кропотливого исполнения. Бланш Кабран улыбнулась, впервые почувствовав себя по-настоящему счастливой. Для начала она рассчитала все формулы в миниатюрной версии Константы, которую всегда носила с собой. При пересечении их линий после случившегося всё должно было выглядеть так, чтобы не было понятно, кто остался в живых. Сюда также входил психологический расчёт на нежелание потерять Первого Оратора и надежду, что выжила именно она. Вторым пунктом плана стало доверие и приближённость к кузине. Бланш предстояло стать её тенью, чтобы узнать про обязанности и тайны Первого Оратора всё, что только можно. Помимо этого, ей следовало заменить образцы ДНК сестры на свои собственные. И третьим пунктом шло нахождение мира, где предстояло всё это провернуть. Зигманн! Его омолаживающее регенерирующее поле было как нельзя кстати, учитывая то, что она была старше сестры. Между идеей плана и его исполнением прошло три долгих года. Почувствовав себя готовой, Кабран приступила к его реализации. Она уговорила сестру взять отпуск и месяц отдохнуть где-нибудь во внешних мирах. Ничего не подозревающая Лейси согласилась, ведь кузина уже давно отступила от мечты стать Оратором. Возможно, она бы и смогла вычислить Кабран, увидя расчёты в Константе, но она полностью поверила в крах её амбиций и искреннее желание помочь. Днём женщины наслаждались жизнью, гуляя по городу, а каждую ночь Кабран спускалась в подвал, доводя газовый кран до состояния неисправности, чтобы всё выглядело как несчастный случай. В назначенный день она обменялась серёжками с сестрой, надела её ночную рубашку и, заткнув мокрым полотенцем дверь, села ждать. Было и боязно, и страшно, и волнующе. Задуманная ею авантюра была опасна и для неё, но отступать было уже поздно. Видимо, в последний момент Лейси всё же сообразила, что происходит и за несколько минут до того, когда раздался взрыв, и дом объяли столпы огня, между ними началась борьба. Пожирающеее пламя, палящий жар и невозможность дышать закончили их поединок довольно быстро. И, смотря на лежащую без сознания сестру, Кабран осознала, что путь вниз, как было задумано по плану, для неё закрыт. Захваченная огнём, она выпрыгнула из комнаты второго этажа. Её последней мыслью перед потерей сознания было "всё получилось". А потом её накрыла темень.
