Варвар хмыкнул. Да, тут само собой, полный лес девок, сейчас вот как сбегуться дружно на его физиономию красную смотреть, топором не отмашешься. Совсем мозги потеряла железка...тьфу, да откуда ж они у топора!

— А куда ты это нас завел? — не отставал топор, которому, видимо, до зарезу приспичило пообщаться. — Вроде лес какой-то. Брось хозяин, пошли отсюда, мне здесь не нравится. А остальные куда делись? Они хоть и идиоты через одного, но мне без них скучно. Ты только Болу скажи, чтобы от меня отстал, зуб даю, ночью целоваться полезет...

— У тебя же нет зуба, — попытался легко отделаться Нанок.

— Это еще не повод меня целовать, — обиделся Томагавка. — Сам с ним целуйся, если хочешь. Он мне не нравится, как мужчина.

Отчаянью Нанока не было предела. Болтовня топора мешала ему думать, что у него и так, прямо скажем, получалось не очень.

— Давай договоримся так, — предложил он. — Ты вот прямо сейчас заткнешься, а я тебя не выкину в болото и заточу лезвие. Я, между прочим, думать пытаюсь.

— Правда? — удивился топор. — А ты умеешь?

— Нет, — честно сознался варвар. — Но если ты не заткнешься, то точно не научусь.

Томагавка затих. Вообще-то, он был топором добрым и незлобливым, за исключением привычки отрубать что ни попадя. Если б из-за него любимый хозяин не научился думать, он бы этого не пережил однозначно. Его топорная душа (или же топориная?) страдала бы всю оставшуюся жизнь, это при том, что топоры живут, как правило, куда дольше людей.

Варвар наморщил лоб. Все люди, которые собираются думать, сначала морщат лоб. Некоторые еще чешут затылок и трут подбородок, но они пользователи продвинутые, а он простой не испорченный цивилизацией варвар, ему это недоступно.

Все его спутники оказались в плену. Правда, сбежала девчонка с собакой. Хорошо было бы найти ее для начала, но как это сделать в огромном лесу, Нанок не понимал. Можно, конечно, покричать, благо голосом его Беодл не обидел. Ну, а если на крики сбегутся все те же фараданцы, что тогда делать? Еще можно помолиться Беодлу, только он может и посмеяться над бедным заблудившимся варваром и одним многословным топором. Нет, молитва по-любому не повредит. Надо только запросить побольше, чтобы Беодл хотя бы вывел его из леса. А там, может, и Лани найдется. Не будет же она всю жизнь в лесу жить. Ну, он надеется, что не будет, на самом деле сумасбродная девчонка на все способна, хоть и не эльф ни разу. Да, порой среди людей та-акие особи попадаются...

— Хозяин, ты уже подумал? — не утерпел топор.

Нанок вопрос игнорировал. Рискни только ответить, и тебе тут же навяжут дискуссию о роли холодного оружия (и топоров в частности) в жизни человеческого общества. Томагавка меры совсем не знал и знать не хотел.

Он сел на землю и вознес Беодлу молитву. Звучала она примерно так:

"О, Беодл, владыка священных Гор и окрест лежащих земель! Во что ты меня втравил на этот раз, старый хрыч? Взывает к тебе Нанок из племени агаков, со смиренной просьбой. Хватит дурью маяться, о Беодл, да не облысеет твоя борода до конца года! Выведи меня из этого леса, а уж за мной не заржавеет. Если же ты не выполнишь мою просьбу, тебе же хуже. Буду доставать тебя молитвами, пока не оглохнешь. Абзац...То есть, аминь".

Нанок сам понимал, что молитва звучит неубедительно. Надо было вставить пару крепких словечек, Беодл это любит. А так, чего доброго, оставит несчастного варвара в проклятом лесу, пока тот не одичает и не превратится в медведя. Говорят же старики, что все люди от медведей произошли, не все же они врут. Или таки все?

— Круто ты его послал, — одобрил топор. — Я, правда, не понял — кого, именно, вокруг же не души. А, вон заяц пробежал. Ты на него ругался, Хозяин?

— Я молился Беодлу, — с достоинством ответил Нанок.

— Беодл — это бог? — уточнил деловито топор. Варвар кивнул.

— Блин, хозяин, у тебя точно не все дома, — сообщил Томагавка. — С богами так общаться нельзя, они этого не любят. Вот как врежет сейчас молнией, что будем делать?

— Беодл хороший, — заступился варвар за своего бога. — Он молниями почем зря швыряться не будет. Ну...дерево там может на голову уронить...

Оглушительный треск за спиной заставил его отпрыгнуть. Средних размеров дерево попыталось упасть на голову варвара, но промахнулось. Одна из веток чувствительно задела его по плечу. Нанок выругался, потирая ушибленное место.

— С юмором у твоего бога все в порядке, — сообщил топор. — Смотри, Хозяин, как он над нами прикололся, долбанул молнией в дерево.

В самом деле, верхушка дерева была обуглена. Скорее всего, именно ударом молнии. Вряд ли какой чудак решил бы разжигать костер на верхушке.

— Беодл пошутить любит, — согласился Нанок. — Только вот шутки у него...божеские. Ладно, будем считать, что он принял мою молитву к сведению. Пошли, Томагавка, не зимовать же нам здесь. Жрать уже охота, а нечего.

— Может, лучше подеремся с кем? — робко предложил топор.

— Это уж как Беодл даст, — пожал плечами варвар. — Я лично не собираюсь сломя голову бегать по всему лесу, чтобы подраться. Кому надо — сами придут.

— Эти найдут, — согласился Томагавка. — Ух, и наваляем мы им, когда явятся!

Варвар повесил болтливое оружие на перевязь и решительно зашагал в неопределенном направлении. Лес ведь — нипочем не угадаешь, в какую сторону идти без специального путеводителя. Например, эльфа какого-нибудь.

— Может, хоть дерево какое срубим? — предложил нерешительно топор, но ответа не дождался. Нанок продирался сквозь заросли, переодически отпуская заученные эльфийские ругательства. Авось, лес этот дурной примет его за эльфа и выведет, куда надо. Знать бы еще самому, куда ему надо...

Топор за его спиной жалобно вздыхал. Есть в жизни одна-единственная радость — срубить что-нибудь ненужное, и в той отказывает жестокосердный Хозяин.

Нанок, только вышедший на поляну, остановился, как вкопанный. Там занимались сексуальными играми две здоровенные кошки. Кажется, их называют легьярами.

— Хвала Беодлу! — воспрянул духом топор. — Ну, теперь подеремся!

Глава XXVII.

Лани в лесу чувствовала себя, как дома. Она ведь выросла в лесной деревушке, где и жили-то, в основном, дарами леса. Урожаем со скудных полей не прокормишься, а в лесу все есть, и грибы, и ягоды, и орехи. Даже мясо имеется, только оно бегает слишком быстро.

Зато и опасностей хватает. Хищники и ядовитые гады, да и нечисть частенько пошаливает. Но люди ко всему привыкают, привычные опасности кому страшны? Тем более, что ее, Лани, ядовитые гады отчего-то не трогали. Змею могла даже в руки взять, не укусит, только глаза закрывает, блаженствуя. Пауки ядовитые, хоть на змей и мало походили, тоже не кусали. Но пауков и прочих насекомых девушка не любила. Да что там не любила, просто боялась до судорог, даже простых бабочек. Это только на вид они красивы, а присмотрись поближе — страх один. Такой уродливой головы, как у бабочки, ни у одной змеи нет.

Щенок Тьмы выскочил из кустов внезапно и бесшумно. Лани вскрикнула от испуга, в следующий момент поняла, что это не хищник лесной, а ее собственная собака ростом с пони.

— Напугал ты меня, малыш, — сказала девушка. Сердце все еще бешенно стучало о ребра, не веря в то, что опасности нет никакой.

Никак ей не ответил. Собаки говорить не умеют, даже магическим путем созданные. Зато все прекрасно понимают и смотрят на тебя умными глазами. Особенно когда сделают что-то запрещенное, например, обувь сгрызут или окорок стащат.

Вот и сейчас Щенок смотрел на нее преданными глазами. И не поймешь, то ли он пакость какую сделать замыслил, то ли просто успел соскучиться. Вилял хвостом, как уважающей себя собаке и положено, и норовил лизнуть в лицо, благо, рост позволял. Лани отмахивалась со смехом, он хоть и Гончая Тьмы, а обслюнявит, как обычная собака.

— Хороший, хороший. Ну, хватит, Никак. Скажи лучше, куда нам идти?

Куда идти, Никак, разумеется, не сказал. Он сделал вид, что прекрасно знает, но нипочем не сознается. Из принципиальных соображений, надо полагать.

Немного подумав, девушка решила вернуться к дороге. Рано или поздно, фараданцам придется сделать привал. Ночью они точно остановятся, всем надо спать, даже фараденцам. Тогда, может быть, и появится шанс освободить остальных. Она в темноте видит прекрасно, и умеет прятаться в тени так, что ни один часовой не заметит. А Никак в темноте вообще массу полезных способностей обретает. Жаль, что она не знает, каких именно. Кстати, Никак — слишко длинно звучит. Надо приучить его к имени Ник. И звучит красиво, и звать собаку проще. Да, решено, с этой минуты он будет Ником.

Выбор направления казался делом несложным. Все равно Лани не помнила, откуда пришла. Сложно запонить дорогу, когда убегаешь, сломя голову и прочие ноги. Значит, надо идти налево, положившись на интуицию. Незачем тут размышлять долго, все равно ничего лучшего не придумаешь. Если бы Щенок Тьмы был обычной собакой, можно было бы скомандовать "След!" Возможно, он и послушался бы. Но Ник мог брать след только ночью, в темноте. Или в подземелье каком-нибудь, но не будешь же ради этого искать подземелье? Тем более, в лесу. Да, и у Гончей Тьмы есть свои недостатки.

Лес отнесся к ней благожелательно, признав свою. Хищники не встречались, хотя уже и вечерело. Один раз дорогу переползла ядовитая анакобра, но змей Лани не боялась. Даже если наступит ненароком, анакобра ее не тронет.

Прилипалу, что-то типа зловредной лесной пиявки, она заметила сразу. Даже не заметила, скорее, почувствовала. Прилипала — зеленая, под цвет травы, увидеть ее невозможно. Разве что, наступив на нее, но тогда уже поздно.

Лани аккуратно обошла прилипалу. Возможно, она сродни змеям, и ее не тронет, но проверять это на практике девушка не желала. Зато непонятным существом заинтересовался Щенок Тьмы. Лани успела крикнуть: "Ник, нельзя!", но Щенок ее не услышал. Есть у собак такая интересная особенность — не слышать, если им того не хочется. Интересное дело, стоит шепотом сказать "Иди обедать", и зверюга услышит за сотню ярдов. А можно орать во всю глотку "Нельзя" и "Фу!", и в двух шагах нипочем не услышит.

Прилипала не дернулась к собаке. Это было удивительно, если учесть, что на теплую тварь реагтировала молниеносно. Довольный Щенок с удовольствием схрумкал непонятную штуку, после чего вопросительно посмотрел на Лани, дескать, чего звала? Девушка легонько шлепнула его. Ник принял обиженный вид, словно говоря: "За что? Я ничего плохого не делал!" Лани пришлось его же еще и успокаивать, чтобы бедная собака не заработала нервного стресса. Щенок, простивший хозяйку и получивший ее прощение, радостно затрусил вперед.

В отличие от обычных собак, он не останавливался у каждого дерева, чтобы пометить территорию, справедливо полагая, что весь мир — его неделимая собственность. Вдобаваок, соответсвующие функции не были предусмотрены у Гончей, сотканной из первородного мрака. Также можно было не бояться, что он кинется сломя голову за сучкой в период течки, разве что для того, чтобы плотно позавтракать. В общем, он выгодно отличался от любой известной Лани собаки. И как защитник не в последнюю очередь.

Щенок погрыз дерево, вспугнул глухаря и попытался его преследовать, явно сожалея об отсутствии крыльев. Лани уверенно шла в выбраном направлении, иногда меняя путь, чтобы обойти упавшее дерево или овраг. Собака путь не меняла, если на дороге вдруг лежит дерево — тем хуже для него. А в овраг забавно скатываться, повизгивая от восторга.

— А ну вреж ему, хозяин! — донеслось откуда-то справа.

Потом последовал настолько страшный рев, что Щенок испуганно присел и оставил в покое игравшего с ним вдогонялки зайца, чему невольный участник этой игры был несказанно рад.

Голос Лани опознала тут же. Томагавка, больше некому. А рычал, по-видимому, варвар, у него это получается не в пример лучше, чем говорить. Только как они тут оказались, неужели фараданцы вместе с пленными так близко от нее? Соблюдая максимум осторожности (то есть, треща кустами вдвое тише обычного), девушка двинулась в напралении подозрительных звуков. Кусты неожиданно закончились, и перед ней оказалась обширная поляна.

Что делать с легьярами, Нанок не знал. Если бы топор не завопил, можно было ненавязчиво убраться обратно. Варвар от всей души выругался. Похоже, звери заинтересовались им больше, чем друг другом. То ли уже удовлетворили свои сексуальные потребности, то ли успели проголодаться после любовных игр. Обе кошки двинулись на него, ненавязчиво заходя с двух сторон. Так обычно действуют опытные воины, беря противника в "клещи".

Варвар попятился. Ему совершенно не улыбалось драться сразу с двумя кошками. Легьяр покрупнее неожиданно прыгнул. Вообще-то ему полагалось сначала присесть и бить хвостом по земле. Отчего-то он не захотел поступать по правилам. Возможно, успел за день наприседаться и забить хвостом пуда два земли.

Варвар метнулся вправо, топор дернул его обратно. Железяке проклятой дозарезу приспичило подраться, чтоб ему заржаветь! Топору что, его кошки дикие не сожрут нипочем, даже если совсем оголодают.

— А ну, врежь ему, Хозяин! — азартно завопил топор.

Варвар выругался. В последний миг он успел уклониться и даже попытался ударить зверюгу в ответ. Легьяр обладал потрясающей реакцией и невероятной скоростью. Легко уйдя от удара, он прижался к земле, глядя на Нанока желтыми прищуренными глазами. Варвару стало не по себе — взгляд был не звериный, по-человечески умный. На секунду отвлекшись, он едва не пропустил прыжок самки. В последний миг Нанок успел припасть к земле, кошка промахнулась и взревела совсем уж по-медвежьи.

— Нет, ну ты совсем ошалел, — возмущенно вскричал Нанок. Легьяр угрожающе зарычал. Ему вторил другой, подбираясь перед прыжком.

— И ты тоже, — указал ему варвар, выставив перед собой топор. На кошку это впечатление не произвело. Оба легьяра одновременно двинулись на него, стремясь побыстрее покончить со слишком быстрым и увертливым варваром.

Черная тень метнулась через поляну. Остановилась перед варваром, оказавшись Щенком Тьмы. С любопытством, без всякого страха, посмотрел Ник посмотрел на огромных кошек, явно собираясь познакомиться поближе. Легьяры попятились и предупреждающе зарычали.

— Ник, взять! Фас! — позвенел колокольчиком голос Лани.

Щенок недоуменно оглянулся, явно не понимая, что от него хотят. Этой команды он еще не слышал. Там, "Лежать!" или "Место" знакомо и хорошо понятно.

Легьяры дружно попятились, угрожающе рыча. Похоже, они изрядно побаивались Щенка. Может быть, их смущало отсутствие запаха, или просто чувтвовали исходящую от него опасность. Огромные кошки явно были настроены ретироваться, по возможности сохранив лицо, как и полагается Владыкам Леса. То есть, сохранив морду, конечно.