Організація Українських Націоналістів і Українська повстанська Армія. Фаховий висновок робочої групи істориків при Урядовій комісії з вивчення діяльності ОУН і УПА. К., 2005.
Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси. К., 2005.
Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны. Сборник документов. М., 1969.
Петлюра С. Главный атаман. В плену несбыточных надежд. М.-СПб., 2008.
Петров В. II. Непокорившиеся кайзеровскому нашествию. М., 1988.
Повседневность террора. Деятельность националистических формирований в западных регионах СССР. Кн. 1. Западная Украина, февраль-июнь 1945 года. М., 2009.
Политическое руководство Украины. 1938—1989. М., 2006.
Революция на Украине по мемуарам белых. М.-Л., 1930.
Росов О. Операция «Перелом»: неизвестные подробности гражданского конфликта на Западной Украине // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2010. № 1.
Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М., 2001.
Русско-украинский исторический разговорник: Опыты общей истории. М., 2017. '
Сабуров А. Н. Отвоеванная весна. М., 1968.
Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны. М., 2000.
Савченко В. А. Двенадцать войн за Украину. Харьков, 2005.
Савченко В. А. Симон Петлюра. Харьков, 2006.
Семененко В. И., Радченко Л. А. История Украины. С древнейших времен до наших дней. Харьков, 2002.
Семиряга М. С. Коллаборационизм: природа, типология и проявление в годы Второй Мировой войны. М., 2000.
Содоль 77. Українська Повстанча Армія, 1943—1949: Довідник. Нью-Йорк, 1994.
СолдатенкоВ. Ф. Гражданская война в Украине (1917—1920 гг.). М.,2012.
СолдатенкоВ. Ф. Україна в революційну добу. К., 2009—2010.
Старинов II. Г. Записки диверсанта // Вымпел. М., 1997. Вып. 3.
Старинов II. Г. Мины замедленного действия: записки партизана-диверсанта. Кн. 2 //Вымпел. М., 1999. Вып. 1.
Ткаченко С. Н. Повстанческая армия: тактика борьбы. Минск, 2000.
Українська Центральна рада. Документи і матеріали у двох томах. К., 1996.
Український вибір: політичні системи XX століття і пошук властної моделі суспільного розвитку. К., 2007.
Українське державотворення. Акт ЗО червня 1941 р. збірник документів і матеріалів. Львів-Київ, 2001.
Хлевнюк О. В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М., 2010.
Хрущев Н. С. Время, люди, власть: Воспоминания в 4-х кн. Кн. 1. М., 1999.
ЧубарьянА. О. Брестский мир. М., 1963.
Шевченко К. В. Русины и межвоенная Чехословакия. К истории культурной инженерии. М.,2006.
Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1985.
Шубин А. В. 1918 год. Революция, кровью омытая. М., 2018.
Шубин А. В. Великая депрессия и будущее России. М., 2009.
Шубин А. В. Махно и его время. О великой революции и гражданской войне в России и на Украине в 1917—1922 гг. М.,2013.
Шубин А. В. Мир на пути к войне. СССР и мировой кризис 1933—1940 гг. М., 2016.
Шубин А. В. Старт Страны Советов. Революция. Октябрь 1917 — март 1918. М.,2017.
Часть 4.
Виктор Мироненко
УКРАИНА в 1945—2011 гг.
Война после войны
Для лучшего понимания периода истории Украины, о котором пойдет речь, важно хорошо представлять себе последствия войны. К сказанному в предыдущем очерке добавить можно, разве что, два самых общих, но важных соображения.
Во-первых, то, что Вторая мировая война для Украинской ССР больше, чем Великая Отечественная. Он началась для нее раньше — с ее первых дней, а закончилась позже — почти через десять лет после ее официального окончания.
Во-вторых, признавая, что война стала тяжелым испытанием для всех народов СССР, следует иметь в виду, что для Украинской ССР, как и для еще двух республик бывшего Советского Союза — Белорусской ССР и Молдавской ССР, вся территория которых стала ареной боевых действий — последствия войны были особенно тяжелы.
Долгим — почти до середины 50-х годов — эхом войны стала вооруженная борьба в западных областях Украинской ССР между подпольем ОУН и ее военизированного крыла — Украинской повстанческой армии (УПА) с одной стороны, и частями НКВД (МВД) СССР, с другой.
После того, как гитлеровцы были изгнаны с территории УССР почти все мужчины в возрасте от 18 до 50 лет в западных областях республики были мобилизованы в армию. Здесь опять началась «советизация». Сюда было направлено более 35 тысяч партийных работников и пропагандистов. В основном это были честные и самоотверженные люди. Нет никаких оснований сомневаться в том, что они ехали сюда с добрыми намерениями — помочь наладить послевоенную жизнь. Но, о том, какой она должна здесь быть, у них были собственные часто очень далекие от принятых в Западной Украине представления. Они не были достаточно подготовленными для такой сложнейшей миссии, плохо понимали местную специфику. Поэтому, а также потому, что регулярные части Красной армии были заняты боями с гитлеровцами, партизаны-националисты довольно легко наращивали свою численность и увеличивали территорию, которую они контролировали.
«Политика УПА и ее политической надстройки — УГВР (УГВР (укр.) — созданный по инициативе части ОУН и некоторых довоенных партий Западной Украины в 1944 г. в Самборе Украинский главный освободительный совет — В. М.), — пишет О. Субтельный, — состояла в том, чтобы ждать развития событий на Западе (в расчете на начало новой войны между союзными державами и СССР). Одновременно она была направлена на то, чтобы помешать установлению советской системы…». Эти расчеты строились на ошибочных основаниях — переоценке своих сил и влияния идеологии «интегрального национализма».
Но и ВКП(б) не извлекла уроков из довоенного опыта «советизации» Львовской, Черновицкой, Тернопольской, Станиславской (Ивано-Франковской) областей. О насильственной русификации в этот период, как справедливо отмечает П. Толочко, в этот период трудно говорить. Не то было время. Известно, например, что первый секретарь КП(б) Украины Л. Каганович, сменивший ненадолго на этом посту Н. Хрущева, несколько раз предлагал Л. Берия ввести в этих областях украинский язык в качестве официального. И тот в начале 1950 г. с этими согласился. Все это так, но правда и то, что этнический состав населения даже в областях Правобережной Украины (Киевской, Черкасской, Житомирской и Винницкой областей) вследствие войны и потребностей восстановления заметно изменился, что не прошло не замеченным в областях с традиционно повышенной чувствительностью к таким процессам.
В западных областях сопротивление ломке жизненного уклада: обобществлению собственности, созданию колхозов, изъятию денежных средств у населения через государственные займы, официальному атеизму и др., — осуществлявшемуся к тому же людьми, большей частью, приезжими, чужими и потому приобретавшей в сознании местного населения в том числе, а иногда и в первую очередь и национальное измерение, создавало условия в которых многократно уступавшие в силе войскам НКВД СССР (с 1946 г. МВД и МГБ СССР, с 1953 г. — МВД СССР) и Красной армии (с 1946 г. Советской армии) отряды УПА могли столь долго продолжать вооруженную борьбу.
Даже в начале 50-х годов в УССР насчитывалось до полусотни «пораженных бандитизмом» административных районов. Так. например, в 1951 году действовали Львовский и Карпатский краевые, 14 окружных, 37 надрайонных, 120 районных, 156 кустовых проводов (организационно-территориальных звеньев) ОУН, до 2,5 тысяч боевиков-одиночек.
Из бесед с немногими живыми еще очевидцами и участниками событий выясняются и некоторые другие обстоятельства, о которых апологетическая историография — и националистическая, и советская — предпочитала умалчивать. Так, например, они утверждают, что «советизация» прошла бы мягче и быстрее если бы это делали местные жители, демобилизованные из Красной армии. Что население западных областей, особенно Закарпатья, было более однородно, и попытка опереться на «деревенских пролетариев» — немногочисленных и не пользовавшиеся уважением односельчан — была заведомо обречена. А также, что самое большое недовольство в те годы вызвала здесь принудительная подписка на государственные займы. Изъятые у населения денежные средства не стоили разочарования и даже озлобления против советской власти значительной его части.
Вооруженная борьба превращалась в террор. Число лиц, ставших его жертвами, исчислялось тысячами. Наиболее резонансными стали убийство в 1948 году сотрудничавшего с властями священника Украинской греко-католической церкви Гавриила Костельника и в 1949 году львовского журналиста Ярослава Галана.
Трудно, невозможно точно установить, какая из сторон первой прибегла к террору. Есть мнение, что это была вообще третья сторона. Но теоретически и «интегральные националисты», и коммунисты признавали террор как метод политической борьбы и использовали его. Однако, не оправдывая террор, следует признать, что речь идет все-таки о разных террорах. Для одной из сторон он был один из немногих доступных способов борьбы, жест отчаяния, а для другой — частью государственной политики.
В марте 1945 г. была предпринята единственная и неудачна попытка убедить представителей УПА в безнадежности сопротивления. Не удалось привлечь к этому и митрополита Украинской греко-католической церкви (УГКЦ) Иосифа Слипого. Всего в те годы советская власть семь раз предлагала бойцам УПА сложить оружие. В последний раз это было сделано в декабре 1949 года. Но и власть, и партизаны-националисты были убеждены, что примирение невозможно. Возможна лишь капитуляция, в которой не только самим бойцам УПА и членам ОУН, но и их родственникам и сочувствовавшим им людям не приходилось рассчитывать на снисхождение. Судьба почти 49 тысяч членов УПА, которые откликнулись на предложение прекратить сопротивление была хорошо известна. 10 сентября 1947 г. Советом Министров СССР было принято решение о выселении в восточные районы Советского Союза участников подполья, членов их семей, а также «кулаков-националистов». Под одну из этих категорию при желании можно было подвести почти любого. Только в течение сентября-октября 1947 г. было выслано 26 332 семьи.
С 1947 г. накал борьбы начал спадать. В начале 1948 г. часть подразделений УПА перешла на территорию Польши. Некоторые хорошо вооруженные отряды прорвались через Чехословакию в западную зону оккупации — в Германию. Перелом наступил 5 марта 1950 года, когда в селе около Львова был выслежен и убит главный командир УПА Роман Шухевич, державший в своих руках не оборванные еще нити управления подпольем. Оно было обезглавлено, обречено и к середине 50-х годов подавлено. Но проблема, породившая его решена не была и вскоре о себе напомнила.
После смерти И. Сталина и назначения в марте 1953 г. министром внутренних дел СССР, Л. Берия направил записки в Президиум ЦК КПСС об ошибках в проведении коллективизации в Западной Украине, искажениях национальной политики, репрессиях. В ней он писал, что в Украинской ССР нет «никаких бандитов, а есть только националистически настроенная часть населения», осуждал политику русификации. По его приказу в Москву привезли руководителя разведки Зарубежного Представительства УГВР Василия Охримовича, из сибирской ссылки — сестер Степана Бандеры, митрополита Иосифа Слипого. из Владимирской тюрьмы — Президента УГВР Кирилла Осьмака. Работникам МГБ, которое вошло в МВД СССР, было поручено сделать «фотографию» реального положения дел в западных областях Украинской ССР. 16 мая 1953 года Л. Берия подготовил записку о недостатках в работе бывших органов МГБ УССР в борьбе с националистическим подпольем. 26 мая 1953 года по его инициативе и по поданной им записке Президиум ЦК КПСС принял постановление «Вопрос западных областей Украинской ССР».
В постановлении отмечалось, что «с 1944 по 1952 год в западных областях Украины коммунистическими репрессивно-карательными структурами было подвергнуто репрессиям (в различных формах, включая расстрелы) почти 500 000 человек, в том числе арестовано более 134 000, убито более 153 000 человек, выслано пожизненно за пределы Украины более 203 000 человек». В этом постановлении и в последовавшем за ним постановлении Пленума ЦК КПУ, признавались масштабы репрессий и указывалось на пагубные последствия избранной тактики борьбы. Шла речь о том, что ее «нельзя вести только путем массовых репрессий и чекистско-военных операций, что бессмысленное применение репрессий вызывает только недовольство населения».
По инициативе того же Л. Берия в это время были заменены руководители МВД УССР и ведущих подразделений центрального аппарата, 18 из 25 начальников УМВД. Министром ВД УССР был назначен генерал П. Мешик. Он создал комиссию по расследованию деятельности Следственной части МВД УССР. Только в 1949—1950 гг. по МГБ Украины к уголовной ответственности было привлечено 105, к административной — 2 тысячи сотрудников за «нарушения норм социалистической законности». 446 кадровых работников было уволено. С 1 января 1950 г. по 1 мая 1952 г. особые инспекции ведомства расследовали дела 3800 работников.
П. Мешик изучил ситуацию в западных областях Украине, обнаружив «перегибы» в колхозном строительстве, массовые необоснованные репрессии, преследования Украинской греко-католической церкви и многое другое. В записке от 30 мая 1953 года, подготовленной им, ставились под сомнение методы ускоренной коллективизации. В выступлении на Пленуме ЦК КПУ в июне 1953 года министр осудил некомпетентное вмешательство партийного начальства в оперативно-розыскные мероприятия. Все это. отчасти, адресовалось основному сопернику Л. Берии — Н. Хрущеву, возглавлявшему Компартию Украины. Поэтому доверять в полной мере этой информации, конечно, нельзя. Л. Берия и его люди могли намеренно искажать картину событий.
Советская власть, однако, не ограничивалась репрессиями и чистками. Речь об этом пойдет в следующем разделе, здесь же отметим, что восстановление хозяйства в западных областях УССР шло намного быстрее, чем в республике в целом. Уже в 1950 г. объем промышленной продукции здесь превысил довоенный уровень в два раза, а в 1959 г. — в 6,2 раза.
