Феодальная система сословного представительства за века габсбургского владычества стала, по сути, конституционным органом защиты национальногосударственных интересов. Особенности политической культуры — приоритет закона, культ свободы, формальное равенство представителей господствующего класса (никогда не существовавшее в действительности) — облегчили восприятие либеральных принципов и ценностей, превратили дворянское сословие в инициатора и проводника буржуазных преобразований.
Одним из идеологов «эпохи реформ» был граф Иштван Сечени (1791—1860). Он происходил из католической аристократической семьи, представители которой традиционно стремились сочетать патриотические убеждения с верностью Габсбургской династии. Высочайшая образованность выделяла Сечени даже из среды своего класса. В 1825 г., следуя семейным традициям меценатства, он даровал сумму, равную годовому доходу со своих поместий, на основание венгерской Академии наук. Идеалом экономического и общественно-политического устройства Сечени считал Великобританию с ее гибкой парламентской системой, высокоразвитой промышленностью и сельским хозяйством. Событием в общественно-политической жизни Венгрии стал выход в свет его брошюры «Кредит» (1830). В ней он называет главным тормозом свободного экономического развития средневековый запрет на продажу земли и, как следствие, отсутствие доступного кредита для инвестиций в экономику. В брошюре подвергались критике крепостное право, налоговый иммунитет дворянства, цеховое устройство, звучал призыв к преодолению сословных барьеров и включению непривилегированных классов в национальное сообщество.
Будучи членом верхней палаты Государственного собрания по праву рождения и вращаясь в высших придворных кругах, Сечени полагал, что инициатором реформ должна выступать аристократия. Его страшила возможность стихийных разрушительных выступлений народных масс, как это имело место в дни Июльской революции 1830 г. в Париже. Вторым непременным условием любых преобразований должен был стать союз с Веной. Не мысля Венгрию не только без Габсбургов, но и вне Австрийской империи, он настаивал на согласовании с имперскими властями любых планов реформ.
В середине 30-х годов под влиянием европейских революционных и национально-освободительных движений, крестьянских восстаний в Венгрии и дискуссий вокруг сочинений И. Сечени в венгерском обществе начало оформляться радикальное политическое течение, требовавшее соединения гражданских свобод с национальным суверенитетом. Лидером этого течения стал прирожденный публичный политик, блестящий оратор, острый полемист, талантливый публицист и способный организатор Лайош Кошут (1802—1894). Выходец из безземельной дворянской семьи, он, как и многие мелкие дворяне, получил юридическое образование, открывавшее в то время путь к политической карьере.
При душевнобольном Фердинанде I (как венгерский король — Фердинанд V) двор перешел к открытой реакции: в тюрьму были заключены лидеры и активные участники оппозиции, в том числе Кошут. Выйдя в 1841 г. на свободу, он приступил к изданию мгновенно ставшей популярной газеты «Резй Мг1ар», которую правительство, опасаясь взрыва недовольства, не решалось запретить вплоть до 1843 г. Со страниц газеты Кошут требовал отмены права майората, добровольного выкупа крестьянских повинностей с согласия помещика, протекционистского таможенного режима для венгерских товаров.
Радикализм требований Кошута вызывал опасения у Сечени, который настаивал на эволюционном пути нации к свободе и процветанию. Не только теоретик, но и практик, он занимался вопросами навигации по Дунаю и Тисе, строительством первого постоянного моста между Пештом и Будой, основал «национальное казино» (подобие Английского клуба) как место встречи политической элиты. Считая, что пропаганда Кошута углубляет противоречия между отдельными классами, разжигает гибельную вражду между Габсбургской династией и Венгрией, он открыто осудил оппонента в книге «Народ Востока». Однако в венгерском обществе в 40-е годы окрепли и консолидировались силы, не довольствовавшиеся умеренной программой Сечени. Все больше дворян по всей стране осознавало вслед за Кошутом, что подлинная свобода нации возможна при политическом суверенитете, экономической самостоятельности и гарантиях свобод личности. Для защиты молодой венгерской экономики Кошут основал в 1844 г. «Промышленный союз», члены которого поклялись в течение 10 лет по возможности пользоваться только венгерскими товарами.
Государственным собранием 1843—1844 гг. — правда, в форме декларации, без соответствующих механизмов реализации — были приняты решения об обязательном выкупе крестьянских повинностей, об отмене майората, о праве недворян поступать на государственную службу. Наконец, венгерский язык был признан официальным языком законодательства, делопроизводства, образования и церкви. Так либералы получили мощнейшее орудие национальной консолидации, средство мадьяризации невенгерских народностей королевства и источник конфликтов с национальными меньшинствами, многие из которых, вступив в стадию романтического национализма, обратили внимание на развитие своих родных языков.
Революция и освободительная война в Венгрии 1848—1849 годов. Весть о победе февральской революции в Париже быстро достигла границ Венгрии. Лидер парламентской оппозиции Л. Кошут, опасавшийся, как бы народное недовольство не выплеснулось на улицы Пешта, убедил реформистски настроенное дворянство встать во главе революции. 3 марта 1848 г. члены нижней палаты Государственного собрания обратились к императору с требованием введения конституционного устройства для народов Австрийской империи, независимого правительства для Венгрии и проведения буржуазных реформ. Из Вены верхней палате Государственного собрания, где заседали аристократы и высший клир, было приказано задержать отправку документа, чтобы выиграть время для роспуска собрания и введения военного правления. Но было поздно: 13 марта в Вене началось восстание.
14 марта в Пеште радикально настроенная молодежь во главе с поэтом Ш. Петёфи, взяв за основу речь Кошута от 3 марта, составила революционную программу («12 пунктов»), распространенную на следующий день в виде листовки. Революционеры требовали свободы печати, отмены цензуры, ответственного министерства в Пешт-Буде, ежегодного созыва Государственного собрания, гражданского равенства перед законом, свободы вероисповедания, отмены крепостного права, введения суда присяжных, учреждения национального банка, вывода из страны имперских войск, возвращения на родину венгерских полков и унии (объединения) Венгрии с Трансильванией. 15 марта власть в городе фактически перешла к Комитету общественного спасения. Тем временем в Вене делегация Государственного собрания во главе с Кошутом добилась от императора согласия на формирование первого в истории Венгрии ответственного правительства во главе с графом Лайошем Баттяни. В состав кабинета также вошли видные деятели «эпохи реформ» И. Сечени, Ф. Деак, Л. Кошут и др.
Инициативу при проведении буржуазных преобразований взяло на себя дворянство. Не дожидаясь одобрения императора, революционное правительство 18 марта объявило о немедленной отмене крепостного права (с последующей компенсацией помещикам из государственной казны) и о введении всеобщего налогообложения. Этим смелым шагом Баттяни сумел побороть вековую враждебность крестьян к дворянству и тем самым расширить социальную базу революции, он сохранил за господствующим классом ведущую роль в буржуазных преобразованиях и отрезал пути к отступлению тем, кто надеялся избежать немедленного и безвозмездного освобождения крестьян.
Последнее в истории Венгрии феодальное Государственное собрание И апреля приняло пакет законодательных актов («апрельские законы»), в числе которых были отмена крепостного права, упразднение барщины и церковной десятины, провозглашение национальной независимости, введение принципа народного представительства, свобода вероисповедания, равенство граждан перед законом, отмена цензуры, гарантии свободы слова, печати и собраний. В то же время землю получили лишь 40 % всех крестьян, высокий имущественный ценз лишал беднейшие слои населения активного и пассивного избирательного права, невенгерские народности не получали прав как коллективные субъекты.
Имперские власти, находившиеся в охваченной революцией Вене, были вынуждены санкционировать реформы венгерского буржуазного правительства и тем самым фактически признать внутриполитическую самостоятельность Венгрии. Ошибка Баттяни и его соратников заключалась в том, что временные уступки Вены они приняли за акт доброй воли. Сами революционеры не помышляли о полном разрыве с Австрийской империей — они хотели покончить с насильственным подчинением Венгрии общеимперским интересам и мечтали о преобразовании государства Габсбургов на демократических началах. В то же время трудно отрицать, что объективно позиция венгерских либералов вела к распаду империи, и угроза оказаться лицом к лицу с венгерским национализмом особенно страшила молодые национальные движения невенгерских народов королевства.
Решение национального вопроса представляло особую трудность. С одной стороны, революция даровала гражданские свободы всем народностям многонационального королевства, и именно поэтому ее с восторгом встретили словаки, сербы, хорваты и румыны. С другой — невенгерские народности не обретали условий для свободного развития национальной культуры и языка. В их национальных движениях венгерское либеральное правительство видело опасность для дела революции и угрозу территориальной целостности. В свою очередь, лидеры национальных меньшинств не только не сумели пойти на разумный компромисс, но и стали марионетками в руках контрреволюционных сил.
Если лидеры венгерской революции были готовы допустить ограниченное использование национальных языков на местном уровне или отменить дискриминационные меры в отношении православной церкви, то требования образования автономных областей (например, Сербской Воеводины) или признания политической независимости Хорватии создавали опасный прецедент, грозивший привести к территориальной дезинтеграции Венгрии. Промедление с введением принципа народного представительства на местах (власть до следующей сессии парламента оставалась в руках дворян) оттолкнуло от венгерской революции многих потенциальных сторонников из национальных меньшинств, не располагавших национальным господствующим классом и лишенных возможности отстаивать свои интересы парламентским путем.
Габсбурги смогли привлечь на свою сторону лидеров национальных движений хорватов (Й. Елачич), сербов (Й. Раячич), словаков (Л. Штур, М. Годжа), трансильванских румын (С. Барнуциу), которые не нашли понимания в Пеште или не захотели пойти на компромисс с венгерским революционным правительством. Так, в марте 1848 г. в нарушение древней традиции хорватским баном был назначен (а впоследствии избран на собрании общественности) лояльный Габсбургам граничарский полковник Й. Елачич. 19 апреля специальным циркуляром он сообщил местным властям о разрыве отношений с венгерским правительством, отказавшимся идти на уступки хорватам, и заявил о необходимости прямого подчинения Хорватии Вене. Венгерское правительство сместило Елачича с поста бана, но из Вены пришло тайное уведомление о том, что он должен продолжать исполнять свои обязанности.
1-3 мая в городе Сремски Карловцы собралась скупщина сербов империи. Она провозгласила Сербскую Воеводину, избрала православным патриархом преданного династии Й. Раячича и создала национальное правительство — Главный национальный комитет. Таким образом, в Воеводине произошли более радикальные перемены, чем в Хорватии. В июне на юге Венгрии начались кровопролитные столкновения венгерских правительственных войск с сербскими повстанцами, к которым присоединились граничарские полки и сербские добровольцы из Сербии. Венгерское правительство при всем желании не могло направить туда достаточно вооруженных сил. Видя очевидную слабость венгров, сербские повстанцы рассчитывали на скорую победу Габсбургов и образование, — в качестве награды, — автономного края Воеводины. Только румыны Ваната и словаки (вопреки агитации своих лидеров) оказались в революционном лагере и сражались против имперских войск бок о бок с венграми.
Взрывоопасной была ситуация в Трансильвании. Против политического объединения с революционной Венгрией выступали трансильванские саксы, опасавшиеся отмены своих феодальных привилегий, и румыны, составлявшие большинство населения княжества, но не представленные в Государственном собрании. Венский двор не спешил с отменой крепостного права и проведением буржуазных преобразований в княжестве. В этой обстановке все большим влиянием начинали пользоваться румынские национальные лидеры, выступавшие под патриотическими лозунгами. Наряду с требованием проведения буржуазных преобразований они агитировали против объединения с Венгрией, которое стало фактом в июне 1848 г. Тем временем крестьянство начало самовольно захватывать земли, и венгерские власти были вынуждены послать войска для наведения порядка. Румынский национальный комитет бежал в Надьсебен (совр. Сибиу в Румынии) и продолжил агитацию при поддержке и под защитой саксов.
Революционное правительство понимало, что венский двор не потерпит создания обособленной, отдельной от императорской венгерской армии, в то же время без вооруженных сил, подчиненных венгерскому правительству, не могло быть и речи о подлинной внутриполитической самостоятельности Венгрии. В течение апреля Баттяни под предлогом защиты страны от анархии безрезультатно требовал вернуть на родину не задействованные в Италии венгерские части. 16 мая он объявил о создании 10 батальонов добровольцев-гонведов (что значит «защитник отечества»). Чтобы не спровоцировать недовольства Вены, гонведские полки были названы пополнением для национальной гвардии, хотя на самом деле формировались и обучались по типу регулярной армии.
Лето 1848 г. прошло в жарких парламентских дебатах по проблемам национальной обороны. Ища легальные, не вызывающие подозрений в Вене формы мобилизации, правительство Баттяни предложило вновь избранному венгерскому парламенту проголосовать за мобилизацию 200 тыс. (!) рекрутов. В этот момент правительство не возражало даже против отправки некоторых венгерских частей на итальянский фронт — только бы в Вене утвердили эту колоссальную цифру, — и лишь Кошут выдвигал условие, чтобы имперские власти содействовали прекращению кровопролития на юге Венгрии. Только в конце августа, после проволочек и ожесточенных споров, было принято компромиссное решение: часть рекрутов направить на пополнение имперской армии, из остальных же сформировать новые венгерские батальоны.
11 сентября армия И. Елачича перешла Драву и двинулась на Буду. Накануне Баттяни вернулся из Вены, где больше месяца безуспешно добивался аудиенции у императора, пытаясь предотвратить окончательный разрыв с Австрией. Венгры были готовы отказаться от самостоятельного военного министерства и министерства финансов при условии, что будут образованы соответствующие общие министерства. Однако в Вене после побед в Ломбардии и слышать не хотели о компромиссном соглашении с революционной Венгрией. Неимоверным напряжением сил и благодаря высочайшей степени энтузиазма было собрано войско, включавшее новых рекрутов, регулярные части, народную милицию и добровольцев, которое 29 сентября нанесло Елачичу сокрушительное поражение под Пакоздом. Решимость защитить завоевания революции была сильна, но командующий венгерской армией генерал Я. Мога позволил хорватским частям уйти на территорию Австрии. Тем временем в Пеште разразился правительственный кризис: 28 сентября толпой был убит только что назначенный главнокомандующий имперскими частями в Венгрии генерал-лейтенант Ф. Ламберг. В отставку ушли Л. Баттяни, И. Сечени, Й. Этвеш, Ф. Деак. Вся полнота власти перешла к образованному парламентом совету обороны во главе с Кошутом.
