Словом, благодаря постоянно ведущейся артиллерийским перестрелкам у стен императорского дворца центр Сааны представлял собой страшное, черное, выжженное место. После каждого артобстрела императорский дворец, окружающие его жилые, служебные здания, медленно превращались в руины. А вокруг дворца горели те здания, в которых оставалось еще что-то, что могло бы гореть. День ото дня продолжающейся обороны императорского дворца клубы черного дыма, языки пламени поднимались над столичным деловым центром. Особенно неприятной эта картина казалась по ночам, когда вокруг ничего не было видно, темнота сумерек скрывала разрушенные здания, а над центром столицы временами вздымались яркие, огромные языки пламени. Горожанам, которые со стороны наблюдали эти языки пламени, казалось, что в центре столицы все сгорело, что там совсем не осталось живых кириан, что с защитниками императорского дворца раз и навсегда покончено. Но начинался новый день, снова слышались артиллеристские залпы, тут и там возникали оружейные перестрелки, иногда в дело вступали тяжелые фазерные пулеметы. Снова война пожирала жизни подданных Кирианской империи!
Чтобы узнать о новостях из зоны боев, жители столицы дни и ночи проводили перед экранами своих галовизоров. С сэндвичами в руках, с мягкими тапочками на ногах, а также со страхом в глазах горожане наблюдали за тем, как в боях у стен императорского дворца погибают гвардейцы столичного гарнизона. О защитниках императорского дворца они мало что знали, слышали только то, что в основном это были провинциалы панцирники, но имперские пехотинцы городских обывателей мало интересовали. Из сюжетов новостей имперских галоканалов горожане знали о том, что император Иоанн в настоящее время находился в этом дворце, что он руководит его обороной. А о местопребывании принце Барка им вообще мало чего было известно!
Каждое утро, отрывая свои головы от подушек, городские обыватели тут же включали свои галовизоры, чтобы снова увидеть, как императорский дворец снова и снова огрызался пушечными залпами, пулеметным огнем от подступающих к нему цепей гвардейцев. Что на куполе его главного здания гордо развивается императорский штандарт с золотыми орлами и крестами. Иногда городской обыватель уже попросту не знал, кому верить, а чему ему не стоит верить в этих россказнях журналистов. Он только зябко поеживался плечами от переживаемых ужасов, которые наблюдал на галоэкране, но ни на шаг не мог оторваться от этого своего галоящика.
Мы во дворце тоже часто посматривали новостные выпуски имперских галоканалов. Один галорепортаж одной такой программы мне хорошо запомнился. Репортер показал грязные улицы города, толчею народу, неразбериху, творящуюся в Саане, затем он перевел камеру на длинную колонну глайдеров имперской полиции. Колонна имперской полиции медленно покидала центр города, направляясь в сторону выезда из города. Голос за кадром проинформировал зрителей о том, что имперская полиция, будучи не в состоянии обеспечить порядок на улицах столицы, решила, ради сохранения жизней полицейских, вывести полицию из зоны боевых действий. Репортер так и не сумел отыскать ни одного крупного плана имперского полицейского, так как люки полицейских глайдеров были наглухо задраены. Я был полностью согласен с мнением того репортером, когда он говорил о том, что вместе с имперской полицией Саану, столицу Кирианской Империи, покидает сама императорская власть. Полковник Докер спасал имперскую столицу, но горожан оставлял на растерзание имперских кланов!
В одну из ночей, когда дождевые тучи плотно прикрыли столицу, с имперской базы в Лихоборье в небо поднялись пятьдесят десантных глайдеров, на небольшой высоте они устремились к одной из городских улиц. Это разведбатальон 1-й штурмовой бригады под командованием подполковника Резникова приступал к выполнению своего специального задания.
Подполковник Резников по тактической связи мне прошептал
— Господин полковник, мы, как и планировали, высадились у здания штаба 3-й гвардейской дивизии. Сейчас приступаем к его штурму, как и планировали с верхнего, так и с первого этажей!
В ответ я коротко подтвердил, что принял сообщение, затем мне пришлось снова окунуться в тоскливое ожидание. Впервые я не был прямым участников события, за его развитием которого наблюдал со стороны. Тридцать глайдеров совершили посадку на крышу одного из городских зданий, расположенного всего в полутора километрах от императорского дворца, за вражеской линией фронта. А двадцать глайдеров в шахматном порядке сели перед на площади, расположенной перед самым входом в здание.
Ранее в этом здании располагалось имперское ветеринарное ведомство, год назад оно было отремонтировано, сейчас находилось в отличном состоянии. Генерал майору Сарсу не раз приходилось посещать это ветеринарное ведомство. Его молодая жена имела собачку болонку, которая была весьма болезненной собачкой, ее часто возили на прием и обследование к ветеринарному врачу. Я даже предположил, что именно по этой причине генерал майор Сарсу это здание имперского ветеринарного ведомства выбрал для размещения штаба своей 3-й гвардейской дивизии.
Разведчики подполковника Резникова штурмовыми тройками — пулеметчик впереди и два автоматчика сзади, побежали к входу в здание. От входа грянула пулеметная очередь, гвардеец, дежурный пулеметчик, успел-таки отреагировать на появление вражеских разведчиков. Но эта очередь фазерного пулемета была прервана разрывом ручной гранаты. Одним из последних в здание вошел подполковник Резников, радист и два автоматчика прикрытия.
В глайдерах остались механики-водители, они с своих водительских мест пересели в башни к крупнокалиберным фазерным пулеметам. Оттуда повели огонь по окнам здания, в которых стали появляться его защитники, чтобы обстрелять атакующих разведчиков. В здании разгорался бой с охраной, штабными офицерами гвардейской дивизии.
Слава богу, в архивах дворца нам удалось разыскать планы и схемы этого здания. Наши штурмовые тройки и команды действовали жестко и решительно, они целеустремленно продвигались вперед, их конечной целью был кабинет командира 3-й гвардейской дивизии.
В свое время, когда мы с Резниковым планировали этот бой, то мы решили провести его по своему сценарию. Нам нужно было заставить генерала Сарсу поверить в то, что мы совершенно случайно наткнулись на его дивизионный штаб. Поэтому мы наспех собирали свои силы, чтобы также наспех его атаковать, поэтому в атаку на него были брошены наши ограниченные силы. К тому же мы очень хотели, чтобы генерал свою комендантскую роту, которая охраняла дивизионный штаб, бросилась бы на атакующую снизу нашу имперскую пехоту. Чтобы гвардейцы и их генерал не обратил бы внимание на другую нашу группу, атакующую вражеский штаб с верхних этажей здания.
Примерно, в этом ключе события по штурму здания и начали развиваться.
Генерал майор Сарсу, убежденный в том, что противник не имеет достаточных сил для успешной атаки своего штаба, своим офицерам приказал за помощью в полки дивизии не обращаться, отбивать нападение только своими силами. Всех имевшихся под рукой штабных офицеров, бойцов комендантской роты этот генерал бросил на нижние этажи здания. Но гвардейцы роты с фазерными винтовками, карабинами, офицеры штаба с одними только ручными фазерами были не в состоянии сдержать натиск наших штурмовых групп. В тот момент, когда на первом, втором этажах развернулись боестолкновения. В них были задействованы практически все силы гвардейских десантников. В этот момент с крыши здания на гвардейцев обрушилась вторая волна наших штурмовых групп. В течение нескольких минут боя сопротивление гвардейцев было в основном сломлено, на этажах развернулись не контролируемые схватки.
Узнав о произошедшем, генерал майор Сарсу застрелился у себя в кабинете, он не захотел живым попадать в наши руки, так как считал нас не серьезным, случайным противником.
Выслушав рапорт подполковника Резникова, я приказал в здании больше не задерживаться, срочно его покинуть, уводить батальон от возможного преследования противником. Через четыре часа, под самое утро, мне доложили о том, что разведбатальон штурмовой бригады прибыл на место постоянной дислокации, размещается в казармах, а я отправился спать в свой подземный бункер. На следующий день вражеская сторона хранила полное молчание, не было ни тебе артиллерийской перестрелки, ни атак десантников. Гвардейцы даже из пулеметов не стреляли!
Прошла неделя ожесточенных боев за императорский дворец, иногда в день мы выдерживали по три — четыре атаки гвардейских десантников с серьезной артиллерийской подготовкой. В результате этого вражеского артиллерийского огня в нескольких местах были все же разрушены дворцовые стены, полуразрушен купол главного здания дворцового комплекса, на котором уже почти месяц гордо реял императорский штандарт с орлами и крестами. Но уже следующей ночью у нас нашелся молодец, который под покровом ночи взобрался на этот купол, заново закрепил на нем императорский штандарт.
Когда утром по галовидению снова показали этот штандарт, то мне, показалось, что в этот момент народ Кирианской империи свободно выдохнул воздух из своей груди.
Я начал понимать, что настает момент моего расставания с императорским дворцом в Саане. Я уж слишком засиделся в подземных бункерах этого дворца, начал отрываться от жизни, которая шла своим чередом за его стенами. Оборона императорского дворца в столице было немаловажным делом в борьбе против заговорщиков, но все-таки это была малая часть той борьбы, которая сегодня шла за стенами дворцового комплекса. Многие мои соратники начали открыто жаловаться на то, что иногда им приходится слишком долго ожидать ответа на письмо, или на вопрос, изложенный в устной форме!
Противник продолжал обстрел дворца из крупнокалиберных орудий и однажды, когда внешние стены дворцового комплекса окончательно рассыпались, то перед глазами изумленных гвардейцев обнажились стены комплекса долговременных укреплений из блиндажей, дзотов и дотов. Стены укреплений были отлиты из специального армированного бетонопласта, благодаря чему могли выдержать прямые попадания двухсотмиллиметровых снарядов и тяжелых авиационных бетонобойных бомб. Пару раз тяжелые пехотинцы Валдиса совершали вылазки, отбрасывая противника от стен дворца. Но накал боев за императорский дворец снижался прямо-таки на моих глазах.
Словом, даже наш противник на собственном опыте убедился в том, что он не в силах сломить сопротивление защитников дворца. После смерти генерала Сарсу 3-я гвардейская дивизия была отведена в резерв, ее место снова заняла 2-я гвардейская дивизия, пополненная новобранцами из сельской местности. Новое командование этой гвардейской моторизованной дивизии отказалось от фронтальных атак с целью немедленного захвата императорского дворца, оно перешло к позиционному методу ведения его осады.
4
Нам потребовалось три дня для того, чтобы окончательно убедиться в том, что гвардейцы отказались от идеи нас ежедневно атаковать. Что они уже больше не будут ходить на нас в атаку своими дурацкими пехотными цепями! Что наши враги вышли из активной фазы осады императорского дворца, что перешли к ее пассивной фазе. Только тогда я окончательно убедился в том, что настала пора мне собирать свои вещички, что в столичном дворце мне делать уже больше нечего! Генерал Валдис, по моему мнению, со своим панцирном полком мог бы спокойно управиться с 3-й гвардейской дивизией, время от времени отражая атаки ее гвардейцев, если они, разумеется, будут иметь место. К тому же его тяжелые пехотинцы, пройдя заочное обучение тому, как противостоять вражеским подкопам, вести противоминную борьбу, бороться с лазутчиками, теперь на деле могли применить эти свои приобретенные знания.
Так что теперь я мог, смело, покинуть столичный дворец, оставив его защиту на плечи генерала майора Валдиса. Старый генерал Мольт оказался прав, когда меня убеждал в том, что оборона таких объектов, как императорский дворец в столице, больше несет в себе символическое значение, нежели практическую ценность, военную целесообразность.
Столичный обыватель после месяца галоужасов и галовосторгов, потерял какой-либо интерес к тому, что сейчас происходило под стенами столичного императорского дворца, кто там и с кем дерется! А для меня пребывание в подземном дворцовом бункере начало превращаться в нечто вроде заключения в одиночной тюремном камере. Поэтому я начал подумывать над тем, каким же образом мне стоило бы покинуть этот дворец, имперскую столицу. Да и к тому же дела в Кирианской империи за пределами стен императорского дворца, начали принимать неприятный оборот, возникли серьезные проблемы личного плана у полковника Филиппа, руководителя имперского ИСБ, у имперского министра внутренних дел Поли Ньювумен.
А вчера мне позвонил старый Мольт, он поинтересовался:
— Слушай, полковник Барк! Не слишком ли ты засиделся в этой чертовой дыре, имперской столице?!
— А что случилось Герман? Что-нибудь очень серьезное? Наши войска потерпели очередное поражение, они были вынуждены отойти, сдав мятежникам очередной город?
— С моими войсками все в порядке, Барк! Они отходят только тогда, когда я им прикажу! Твой тесть, император Иоанн, кажется, сходит с ума, он собирается освободить от занимаемой должности полковника Филиппа, отдать его под суд! Да и эта твоя сучка, Поли Ньювумен, забыла о своем имперском МВД, о проблемах империи, она только и бегает за своим Рапидом, устраивая ему любовные скандалы на каждом углу. Мне, кажется, Барк, что за время твоего отсутствия в Эдвардсе появились представители кланов, они повсюду интригуют. Даже в моем Генеральном штабе появилась фронда, она попыталась меня каким-то генералом заменить меня на посту главнокомандующего вооруженными силами Кирианской империи. Так что мне, кажется, что твое умение пачками расстреливать не наших кириан, сегодня очень бы пригодилось бы в Эдвардсе!
Только я положил коммуникатор на стол, как его дисплей снова замигал вызовом, звонил сам Иоанн:
— Здравствуй, Барк! — Послышался его голос в телефонной трубке. — Думаю, тебе необходимо, как можно быстрее, прибыть в Эдвардс! Вокруг меня крутятся какие-то странные личности, дают странные советы. Думаю, что, пообщавшись с ними, ты быстро разберешься, кто они, что они?! Я же для отвода глаз, чтобы их успокоить, отдал приказ, готовиться к аресту полковника Филиппа!
— Кто из тех кириан, которые вращаются вокруг тебя, главный? Да еще мне нужно имя того агента ИСБ, который разрешил этим советчиком приближаться к твоей особе. Начальник твоей охраны должен знать имя этого агента!
— Да и я это имя знаю, это первый заместитель Филиппа, генерал полковник Курт фон Кранце. Главного консультанта зовут Лео Сомон, он мне рекомендательное письмо передал от сенатора Бронке.
— Спасибо, я скоро буду в Эдвардсе! До встречи!
Я тут перезвонил полковнику Филиппу и, усмехаясь, у своего друга поинтересовался:
— Ну, как ты там? Тебя еще не арестовали, а то я собираюсь передачи тебе в тюрьму лично носить!
