— Это не для средних умов... — растерялся Макс, сдвинув брови. — Давай на пальцах. Кажется, я сегодня потратил все отпущенные мне ресурсы.
Я вздохнул. Попробуем представить себя преподавателем... Кого? Даже малые дети, чувствующие зиалу и хоть единожды сотворившие заклинание, поймут принцип работы.
— Представь десять горошин. Горошина это элдри. Приставь девять горошин одна к другой. Заклинание почти готово; какой-нибудь, скажем, Огненный Шар. Пока что его нет. Но как только ты присоединяешь последнюю горошину, структура заклинания считается завершенной, и Огненный Шар появляется у тебя в руке или где ты там захочешь. Та же ситуация с голосом, но тут задача чуть-чуть отличается: необходимо облечь структуру в слова при помощи формул. Формулы чем-то похожи, но запоминать приходится много. Поначалу этому способу отдают предпочтение, так как он быстрее. Неофиты не успевают срабатывать оперативно и визуализировать весь 'скелет' чаров.
— Но почему шар не обжигает-то?
— Вопрос очень тонкий. Стихийные заклинания бывают двух видов: естественные и магические, читай искусственные. То есть мы можем создать из ничего огнешар или камень. Тогда мы и обожжемся, и почувствуем вес, но если переборщить — запросто придавишь себя насмерть каменной глыбой. И гойлуру понятно, что не рекомендуется брать в руки что-то горячее или тяжелое, ибо чароплетство может закончиться неудачно. Подвесить в воздухе, вплести два дополнительных элдри, один из которых будет чем-то вроде прицела, наведения на цель, а второй — маршрутизатором.
— Это чтобы ты не промахнулся, отойди я в сторону? — догадался иномирец.
— В точку. Искусники много раз наступали на грабли, когда творили невероятно сложные конструкции, а в итоге оппонент всего лишь сходил с траектории пути. Маршрутизатор обеспечивает 'доставку', и чем сильнее ты напитаешь его зиалой, тем дольше он будет лететь. Но имеется... Боги! Какой же я придурок! А ведь тогда птицу я мог прибить, особо и не напрягаясь... Все мимо, мимо. Пустоголовый. Это я так. Имеется одна неприятность именно для нас, лепирийцев — нам очень трудно создавать стихию из ничего. Сил не хватает. А вот 'отщипать' от костра, закрутить, придать форму, добавить меткости, взмахнуть рукой для направления — это запросто. Или взять местность с бурной растительностью. Вытащить корни из-под земли или воздвигнуть живую изгородь, применяя подручные материалы, будет в разы проще.
— А вытянуть или размножить уже имеющееся можно? Допустим, взять небольшой костерок и сделать его настоящим очагом! Или раздуть маленький камушек до размеров дома.
— Можно. Все можно. Но надо учиться, нужно много сил и неисчислимый опыт. Более того, заклинания такого порядка доступны практически одним стихийникам. Люди всю жизнь посвящают этому. А ведь то лишь мономагия...
— Ох уж эти словечки. Моно, стерео. Тебе слово 'грек' говорит о чем-нибудь?
— Нет. А что?
Библиотекарь скривил рот и стал еще задумчивее.
— Проехали... Я обещал себе, что в ближайшее время не буду задаваться этим вопросом. Продолжай.
— Я к тому, что мне, как универсальному слабаку, о полноправном владении стихийной магией мечтать и мечтать. Все, что я выучил настоящего, способного причинить ущерб на материальном уровне, это Огненный Шар, парочку его незначительных модификаций наподобие Огненной Плети, и Ледяные Иглы. Последние я разучивал неимоверно долго, но пришлось. Хоть по одному действенному заклинанию от каждой школы магии лепирист знать обязан, иначе зачем вся эта затея? А Иглы могут ох как помочь, и опыт показал: еще как могут! — я вспомнил бой с мергами и созданный мной веер. И приятно, и жутко.
— Но я так и не понял. Почему натуральный огнешар не погаснет под тем же ливнем, но если кинуть в человека, то тот загорится?
— Потому что есть хитрый прием. Плетешь магическую оболочку, наполняешь сердцевину натуральным огнем и все! Живое орудие, прикрытое неподвластной природе скорлупой. Тут мы и подбираемся ко второму типу стихийных заклинаний— магическому. В Академии у нас были турниры и демонстрационные бои. Что же ты думаешь, мы взаправду кидались друг в друга сгустками огня и мечтали прибить кого-нибудь молнией? Пф-ф... Студенты — не убийцы. Да, на Общекурсовых Турнирах дозволялось использовать настоящую стихию, но там были применены меры защиты со стороны самого ректора... Или если в тебя летит Ледяная Игла, а ты облачаешься в Каменный Щит, то ты в действительности погружаешься вовнутрь? Вздор! Это самая настоящая борьба формул и структур. А эффектные действия — придание образа, чтобы было видно, что творится с заклинаниями. Они плетутся из одного материала, но способ творения и сам характер все же отличается. Ну и не стоит забывать, что борьба чистой, живой энергией невозможна. Она обязательно должна пройти через волшебника, именно потому зиалис играет важнейшую роль.
— Разве нельзя высасывать ее прямо из пространства, раз она повсюду?
— Куда махнул! А представь, что это было бы возможно — какими ты видишь последствия? Бесконечное творение заклинаний любой силы, любой мощности... Нет, ты взял слишком высоко. Есть парочка членов Совета Одиннадцати, а также Верховные Управленцы... Они якобы в силах колдовать именно таким путем. Но я что-то не верю. В действии пока их никто не видел.
Макс подкинул дров, подлил в кружку кипятку, засыпал травяного сбора из мешочка и сел обратно. Помешав внутри деревянной веточкой, он сделал несколько глотков и посмотрел на меня.
— Вспомни наше первое знакомство. Ты тогда собирался меня поджарить. Шар был в руке. Но, получается, это чисто магическая субстанция, да? Структура, обретшая форму?
— Схватываешь налету, — похвалил я пришельца.
— Что бы со мной стало, кинь ты его в меня? — увлеченно продолжал Библиотекарь, не заметив одобрения. — Какой вред она сможет причинить мне, если я не чувствую энергию и не противопоставляю ей ничего своего? Она разобьется? Как-то повлияет на состояние здоровья?
— Ты умеешь очень метко вести беседу и задавать самые необходимые вопросы... — я не уставал удивляться его дотошности, кропотливости и жажды знаний. В чем-то это схоже со мной, но зачем обычному человеку столько информации? Книгу он что ли собрался писать? — Так и есть, тебе не будет ничего.
— Блефун!!! — взревел Макс.
— Не блефун, а психолог.
— Я должен был понять... Жара-то не почувствовал, а он был перед самым носом.
— Надо было как-то понять, что ты говоришь правду... С Терисом была та же ситуация. Но ты же видел, в том же Торпуале, что я творил. Оно эффективно, действенно и по зиале выходит не так дорого... Но проблема в одном — страшно устаешь морально. Вовремя подобрать заклинание да так, чтобы хватило на потом... К слову, есть своя хитрость — можно делать контур магичеким, а всю нутрянку — натуральной. Это даст тебе возможность держать заклинание руке, но при столкновении с жертвой весь 'силуэт' разлетается, столкнувшись с отсутствием противодействия, и за дело принимается живая материя. К слову, я запросто мог тебя поджарить, — улыбнулся я.
Библиотекарь махнул рукой.
— Знаю я твое 'запросто'. Сам сказал, что силенок маловато. Не сотрясай воздух.
— А я и не сотрясаю. Огнешары, Ледяные Иглы и Молнии, а также их модификации с незначительным уклоном от нормы доступны после относительно длительного обучения. Куда сложнее с водой и камнем. Да и землей в принципе. А у меня, вдобавок, пошло так, что душа расположена ближе всего к магии Воздуха. Оттого и дается легче других. И заклинаний оттуда могу выудить поразнообразнее на фоне остальных своих талантов... Ты допил? Удовлетворен? Пойдем спать, иначе мне придется рассказывать об оказании первой помощи магическому лицу... к оглавлению
Интерлюдия 10. Макс
Я две недели как заселился в квартиру. Удачная сделка с внучкой умершего деда воодушевила меня, и я понял, что не все так плохо. Даже на моей улице бывает праздник. Редкостная удача снимать однушку в одном из спальников Москвы по символической цене! Спасибо времени, которым не располагала новообретенная хозяйка, ведь если бы не оно, ничего не мешало бы ей найти более платежеспособного претендента.
Все мои вещи это одежда, кое-какие бытовые предметы и книги. Парадокс. Из общежития на Планерной меня уже давно хотели выгнать за одну драку с дружком держателя общаги. Я заметил, что он подворовывает мои книги на постоянной основе и совсем не желает их возвращать. Случился скандал, мне ясно дали понять, что надолго я здесь не задержусь. Не став ждать, когда пробьет этот час, я сам занялся поисками и, к счастью, нашел.
В один из июньских дней, жарких и унылых, я сидел дома и пил пиво. Друзей нет, работы нет. Вернее, работа неделю как закончилась, и на подлете была еще одна — мои любимые крыши. На ближайшее существование денег хватало, можно не жаловаться. Нетребовательная душа холостяка-одиночки на зависть неприхотлива и может сэкономить кучу денег. Выйти на улицу было две причины: закончившаяся бутылка и прочитанная книга. Не слишком красиво заявлять, что без этих двух вещей не прожить, но перед собой-раздолбаем я бы слукавил — и к тому, и к другому я испытываю нездоровую тягу. Телевизор в квартире в пору было сдать в антикварную лавку — настоящий привет из далекой страны Советов, так что как на средство развлечения на него надежды мало.
Я накинул сланцы и вышел на улицу. Книжный был невдалеке; противиться пятнадцатиминутной прогулке лень не решилась, тем более что вечерело, и путь проходил через несколько высоток. А там и тень, и прохладные 'воздушные трубы'.
Покупка толстого фолианта совершилась, и на обратном пути я со спокойной совестью зашел в магазин 'живого' пива. Пропустив пару стаканчиков, я навеселе отправился в квартиру, где-то в глубине души понимая, что мне, собственно говоря, будет не до чтения. Расстояние я прошел незаметно, уныние кануло в лету и как всегда в голове всплыла одна, но относительно частая мысль: 'Не все так плохо'. Я шел по знакомому дворику. Небо потемнело, дети давно сменились молодыми компаниями и счастливыми парочками. В беседке на площадке сидела троица шумных парней. Гремели бутылки и щелкали семечки, чиркали зажигалки и шуршали пакеты из-под чипсов. А я шаркал резиновой подошвой сланцев по земле, держа в руке книгу.
Стоило только поравняться с беседкой, как оттуда свистнули и меня незамедлительно окликнули:
— Эй, человек! Заблудился что ль?!
Хамский тон подвыпившего человека. Задиристый и провоцирующий.
— Да не, я на экскурсию приехал.
— Кто такой?
— Придурок, который орет и докапывается до прохожих, — не оборачиваясь, крикнул я.
— А ну стой!
— Остынь, Лысый!
— Перестань, а? Не лезь!
Шевеление, быстрые перемолвки, топот кроссовок по гравийной смеси детской площадки. Я решил не останавливаться, чтобы не показывать готовность к конфликту. Ударит и черт с ним. Не впервой.
Взяли за плечо. Хват цепкий, но слабый. Тем не менее я поддался и повернулся, ожидая удара.
— Смешно, — сказал я, глядя на лысого Лысого.
Долговязый и безмерно кучерявый парень со стрижкой под афро. Лысый был выше; я смотрел снизу вверх и ухмылялся.
— Ты не много ли говоришь, дядя? — спросил он, подступая ближе.
— А ты не много ли знать хочешь?
Парень заморгал, но быстро сладил с собой.
— Смотрю, кто-то с утра хлебанул эликсир радости.
— Ага, а кто-то эликир тупости, — иронично сказал я, смотря прямо в темные карие глаза. — Я перед тобой отчет должен держать или что?
Лицо собеседника рассвирепело.
— Если потребуется — ответишь. О, так ты, никак, студент-ботан? — насмешливо поинтересовался Лысый и легонько пнул пакет с книгой.
— Прикоснешься еще раз к моей вещи своими грязными лаптями — пожалеешь. И дружки не спасут.
Собеседник рассмеялся и сделал шаг назад. По его стойке я все давно понял... И не удивился, когда нога необычайно резким движением пнула книгу. Лысый еще не принял исходного положения, а я уже отправил его на землю ударом кулака в грудь. Странно, но оставшиеся двое остались сидеть в беседке, заинтересованно глядя на происходящее. Лысый быстро оправился; я, не замечая его суеты, аккуратно достал из пакета книгу, приговаривая:
— Не дай бог повредил... Не дай бог повредил...
В действительности это было отвлекающим маневром, но отвлекся я и получил по лицу. Удар вышел совсем легким и несущественным, но самолюбие-то уже задето, и бешенство вряд ли чем-то остановишь. Я деланно трагично прижал руку к лицу.
— Такой здоровый, а на деле хиляк, — разочаровался Лысый.
— Быстро ты его, — скучающе добавил крепыш.
— Ага, даже не интересно, Зеленый, — подыграл ему курчавый.
Неинтересно, да? Хорошо, исправим. И да простят меня боги книг!
Я крепко-накрепко схватил книгу двумя руками и со всей силы вогнал острый массивный корешок точно в солнечное сплетение. Лысый согнулся пополам и задохнулся. Его одолел жестокий приступ кашля и он никак не заканчивался. На сей раз его дружки с самым решительным видом побежали в мою сторону, но один из них, который покрепче, не удержался, сбавил темп и рассмеялся.
— Не, я так не могу, парни! Бакс, стой ты!
Второй товарищ, ниже кудрявого, но поплотнее, остановился и с недоумением обернулся на крепыша.
— Уверен, Зеленый? — с недоверием спросил он.
— Да конечно уверен, Баксик! Это ж наш человек, ты только взгляни! Ха, я не могу. Ты понял, да? Книгой. Книгой!!!
И закатился в новом приступе. Лысый кое-как откашлялся. А Зеленый, успокоившись, подошел к нам.
— Брат, не рыпайся. Сам виноват. Такую рыбу мог спугнуть... Я — Зеленый. — Парень протянул руку. — С Лысым ты уже познакомился, а вот с Баксом еще нет.
Этот оказался самым приличным что на лицо, что на одежду. Однако я промолчал, не желая вступать в контакт и сближаться с бесшабашной тройкой.
— Не, это было гениально! Взять и ушатать книгой. Да о тебе легенды можно слагать! Как зовешься?
— Брюс Ли, — хмуро ответил я.
— А если по серьезке? — смутившись, спросил Зеленый.
— Макс.
— У-у-у, не, так не пойдет. Будешь Библиотекарем! — он положил руку мне на плечо.
Я не расслабился и по-прежнему ожидал теперь уже тотального избиения. Но ничего не последовало, и я скинул его конечность.
— Я буду тем, кем буду. Не тебе решать.
— Да ладно тебе, Библиотекарь, не кипятись! У Лысого день плохим выдался, решил пар спустить. Сам виноват.
— Ты че, Зелень? — всполошился лохматый.
— Ничего! — осек его старшак. В том не было сомнений. — Своих надо чуять за версту. Макс, что лучше: баланда или шамовка?
— Диета! — меняясь в лице, выпалил я.
Теперь уже рукопожатие оказалось более дружеским и близким, свойским. А тут и Лысый поменялся до неузнаваемости и тоже протянул руку.
— Однако же, — пробубнил он.
— Не однако, а на правах провинившегося марш в магаз! Бакс, ты поспособствуешь?
Но это было лишним — тот уже протягивал пару голубоватых купюр.
Так мы и сдружились. Один раз, убегая от фуражек, мы забежали в мой подъезд, и я не долго думая позвал пацанов к себе. Состояние уже было не для дум и серьезных подозрений-опасок. Осмотрев квартиру, ребята сделали два вывода: не зря назвали меня Библиотекарем и сказали, что ни за что на свете не явятся в мою квартиру и под угрозой расстрела...
