В мгновение ока воцарился ад. Раздались звучные команды, и войско поспешно схватилось за разложенные на ночь тюки, распряженных коней и оставленные кругом телеги. Прошло не больше часа, и все, до последнего обозника, уже вновь шагали по едва освещенной редкими факелами дороге, слушая постепенно замирающий в отдалении леденящий вой.

Куда подевалось все веселье гномов; в полном вооружении шли они теперь, и, кроме шума шагов, ночную тишину нарушало лишь позвякивание стали.

Зарево на горизонте поднималось все выше, и вот по войску пролетела передаваемая из уст в уста весть — примчался гонец из Форноста. Город пал, а враг — ангмарцы, разбойники, дунландцы и иные, неизвестные, — скорым шагом движется в глубь Арнора, прямо им навстречу.

Трясясь в седле, хоббит не переставая ломал себе голову над тем, как выполнить порученное Радагастом дело и при этом не угодить под меч, стрелу или копье.

"Но ведь то же, наверное, хочет узнать и Наместник, — мелькнула мысль. — Может, разыскать Рогволда, если он здесь. Или попросить гномов, чтобы как следует допросили пленников, если таковые окажутся? Или влезть на высокое дерево и постараться что-нибудь увидеть самому? — Он вздохнул. — Не полагаться же в самом деле на везение!"

Однако, судя по всему, ему не оставалось ничего другого; небо тем временем начало сереть, а лесные стены, сжимавшие дорогу последние три лиги, разошлись в стороны, и отряды Арнора оказались на краю обширной равнины, простиравшейся далеко на восток. Примерно в лиге от них текла с севера на юг река; по левую руку прямо у дороги шуршала золотой листвой небольшая роща; дорога устремлялась прямо через равнину, оставляя слева небольшой холм, и дальше к реке, где в первых утренних лучах Фолко разглядел довольно широкий бревенчатый мост. Заречные луга были скрыты густыми туманами, а дальше, за ними, зеленовато-синий небосклон пятнали медленно поднимавшиеся вверх размытые столбы черного дыма.

— Сто-ой! — пронеслось по рядам. — Привал!

Так начался этот день — долгим, томительным ожиданием. Фолко не знал, почему они остановились именно здесь, не знал, что они будут делать дальше, — он бездумно подчинился приказу и, чувствуя, что бой близок, прикрыл глаза, постаравшись вспомнить что-нибудь светлое и приятное из его прошлой жизни. Однако в голову почему-то лезли совсем иные картины — Умертвие, поднимающееся на курган, свист стрел в деревне возле Волчьего Камня и волна мрака, обрушивающаяся на замершего Хорнбори...

Почему они стоят? Что, если враг обнаружит их первым? Фолко не находил себе места; и, горько усмехнувшись, он сказал самому себе, что ему далеко до героев Красной Книги — они знали все, оказавшись рядом с такими исполинами, как Гэндальф и Великий Король, а что знает он, никому не ведомый воин Арнора (ему очень хотелось, чтобы его считали таким), что он может понять в происходящем?

Его размышления были прерваны резкими словами команды. Арнорская конница выстраивалась длинной стеной, загораживая дорогу и прикрывая левое крыло придорожной рощей. Только теперь Фолко мельком увидел Наместника. Он был в простом бело-синем плаще, ничем не отличавшемся от плащей остальных всадников, под знаменем с гербом Соединенного Королевства; его окружали старые советники, хоббит узнал Скилбада. Сам Наместник ехал, опустив голову, и слушал, что ему говорит только что прискакавший откуда-то из туманов молодой конник. В это время вокруг Фолко зашевелились гномы, и он потерял Наместника из виду.

— Ну, братья, — поднялся Торин, в последний раз оправляя кольчугу. — Мне пора, хирд уже строится... Малыш! Не спускай глаз с Фолко, и из обоза — чтоб ни ногой!

Не слушая брани взбешенного Маленького Гнома, Торин повернулся, и спустя мгновение его уже нельзя было разглядеть среди сотен похожих одна на другую спин, прикрытых сверкающей сталью.

Все еще бранясь, Малыш схватил Фолко за руку и поволок куда-то назад, к роще, за которой были составлены в круг телеги войскового обоза. Оглянувшись, хоббит увидел, как гномы выстраиваются во вторую линию за спинами арнорской конницы; со стороны их отряд напоминал оброненный слиток серебра.

— Так я и буду ему мешки сторожить! — продолжал возмущаться Малыш. — Вот что, пойдем в этот перелесок да засядем там. Хоть увидим, как дело пойдет!

Они выбрались на край рощи. Справа от них застыл конный строй арнорцев, слева, в кустах, засел их пеший секрет, прямо перед ними расстилалось поле. Солнце уже поднялось, но все небо покрывали тучи; злой ангмарский ветер дул не ослабевая.

Ждать пришлось недолго. Из туманов на том берегу реки неожиданно вынырнули первые темные фигурки, и хоббит невольно стиснул руку Малыша. Их становилось все больше, и вскоре Фолко разглядел большой отряд конных, шедший на рысях левее дороги; по самой же дороге торопилась пехота, мелькали длинные копья и круглые щиты; еще правее двигался другой отряд, пешие и конные вперемешку, среди рядов мелькали высокие телеги.

Войска Арнора не шелохнулись, казалось, они и не видели появившегося врага; противник, похоже, тоже не удивился этой встрече. Конные двинулись прямо в реку; там оказались броды, и все три колонны, не теряя времени, стали переходить на другой берег. Фолко различал какие-то черно-белые, желтые и малиновые знамена, но было еще слишком далеко, чтобы рассмотреть, что изображено на них.

И вот уже вся конница неприятеля оказалась на этом берегу; растягиваясь, ангмарцы взяли еще больше влево от дороги, нацеливаясь прямо на ту рощу, где притаились Фолко с Малышом; их пехота тоже разворачивалась поперек поля; отряд с телегами двинулся к придорожному холму. Кавалерия Ангмара оказалась многочисленной, никак не меньше арнорской; и это были еще не все силы врага. Его черные конники приближались, теперь уже была ясно видна эмблема на их знамени — черная трехзубчатая корона в белом круге. Однако их порыв, с которым они взяли с места, явно иссякал — то ли их удивил вид неподвижных рядов арнорской дружины, то ли у их неведомого предводителя был какой-то свой план. Его пехота надвигалась, наставив короткие копья; теперь уже в ее рядах можно было различить бойцов разных племен. Хоббит узнал похожие на корыта щиты дунландцев, разношерстные ватаги разбойников, жмущихся друг к другу, увидел зеленые плащи ангмарских мечников — они стояли в центре, а между ними и холмом шагал и вовсе странный отряд, невесть как оказавшийся в одном строю с людьми, — обнажив короткие мечи, без знамен и значков шли орки, те самые Урук-Хай, с которыми гномам пришлось встретиться в Мории. Всего пехоты у противника оказалось тысячи четыре, как определил на глаз Малыш, и тысяч шесть конницы.

— У нас в хирде ровно три тысячи восемьсот девяносто два, — невольно понижая голос, шепнул он хоббиту. — А конницы у Наместника — пятьдесят сотен, сам слышал. Жаркое будет дело...

Фолко хотел спросить, почему в хирде такое неровное число бойцов, как арнорская дружина наконец дала понять неприятелю, что не собирается больше ждать. Запели рога, и бело-синяя масса полилась вправо, точно морская волна; и высоко-высоко вдруг взлетело над передними рядами знамя Соединенного Королевства.

Если врага и удивило присутствие здесь отряда Лунных Гор, он никак не выказал этого. Подбадривая себя лихими криками, стегнули коней черные конники правого крыла; застыла, ощетиниваясь копьями, пехота; и в этот миг хоббиту показалось, что все пропало, что им никогда не сладить с противоборствующей силой — слишком уж внушительным вдруг показался ему вид перегородивших все поле войск врага.

И тут двинулись гномы. Дерево, на которое вскарабкались Фолко с Малышом, ощутимо дрогнуло; и теперь уже хоббит не мог оторвать взгляда от мерно движущегося сверкающего строя. Гномы первых рядов несли громадные щиты, окованные железом; над щитами виднелись лишь верхушки шлемов. Где-то в середине прямоугольного строя угадывалось свободное пространство, но зачем оно — Фолко не мог понять. Было что-то завораживающее в этом слитном, непрерывном движении; хирд казался единым разумным существом.

А арнорская конница уходила все дальше и дальше вправо, прикрывая бок строем гномов, и черные копейщики сперва было опешили; но потом часть их, нахлестывая коней, устремилась прямо поперек поля, не обращая внимания на хирд, наперерез бело-синему строю. Вновь воззвали рога, и хоббиту показалось, будто острое жало клинка высунулось из доселе скрывавших его складок плаща — острый и плотный клин дружинников, мгновенно сбившись колено к колену, бросил своих спокойно рысивших до этого коней навстречу.

В топот и ржание вмешался новый звук — частые, сливающиеся хлопки ангмарских конных арбалетов, и хоббиту показалось, будто клинок арнорцев наткнулся на невидимую преграду; он увидел первых упавших, бессильно распластанные человеческие и конские тела. Но окончательно расстроить поколебленные ряды всадников Королевства ангмарцам не удалось; конница сшиблась, и Фолко навсегда запомнил этот звук, в котором смешались крики людей, лязг оружия и треск ломающихся копий.

Нет, арбалетчики Ангмара не приняли предложенного им боя. Тотчас рассыпавшись, они отхлынули назад, продолжая осыпать кавалерию противника стрелами. Другая их часть тем временем скапливалась неподалеку, угрожая совершенно открытому боку и тылу гномов, те же продолжали свое молчаливое, безостановочное движение, точно и не было никакой опасности. Был спокоен и Малыш, на которого бросил взгляд Фолко: все ли в порядке с его сородичами?

А тем временем оказалось, что ангмарцы напрасно не обращали внимания на гномий строй. Щиты первого ряда вдруг слегка опустились, и хоббит сверху увидел, как над ними поднялись десятки таких же арбалетов, что плели смертельную сеть вокруг отходящих арнорских дружинников; место недавней сшибки было уже пусто, если не считать оставшихся там нескольких десятков недвижных тел. Бело-голубых плащей на земле оказалось заметно больше, чем черных.

Арбалеты гномов поднялись, а затем их короткие толстые болты показали стрелкам Ангмара, что и помимо них есть на этом поле умеющие брать прицел и упреждение. Фолко видел, как валились с коней неосторожно оказавшиеся в нескольких десятках шагов от хирда ангмарские арбалетчики; и как они, вместо того чтобы повернуть назад, внезапно устремились вперед, прямо на ряды бело-голубой конницы; и одновременно на правом фланге врага грянули трубы.

Большая часть оставшейся там конницы Ангмара, изогнув строй подобно серпу, ринулась на незащищенный бок хирда; прямо же в лоб гномам, что-то вопя и наставив копья, бегом бросилась пехота из числа разбойников и дунландцев; подался вперед и центр из зеленых мечников; только орки остались на месте.

"Что же это такое? — пришла хоббиту ужасная мысль. — Хирд же сейчас сомнут, куда ушли эти дружинники? Почему бросили гномов?"

Арнорская конница действительно ушла далеко вправо, оставляя хирд почти в одиночестве. Вышедшие из-под гномьих стрел арбалетчики сцепились с левым крылом дружины, в то время как ее центр и правое крыло продолжали оставаться вне боя. Они отклонялись и отклонялись, одновременно заходя за холм, так что самые правые ряды арнорцев хоббит уже потерял из виду. Уже пустили в ход луки те, что засели на холме, — Фолко увидел там настоящее укрепление из составленных кругом телег; но тут Малыш дернул его за рукав, и он глянул прямо перед собой.

Низко склонившись к гривам, через поле неслись ангмарские черные копейщики и арбалетчики. Вились черные плащи, и в ушах звенело от их клича: "Ангмар! Ангмар!" Черная сеть стрел хлестнула по рядам гномов, толстые древки ломались о поднятые щиты, впивались в землю возле безостановочно шагающих ног, исчезали среди блестящих шлемов... Находила ли иная из них дорожку в сработанной подземными кузнецами броне, нет ли — со стороны сказать было нельзя. Хирд казался заговоренным, его ряды не дрогнули, не заколебались, как ряды дружинников мгновение назад; они лишь ответили стрелами на стрелы. Но арбалетов у гномов было все же немного, и они не остановили атакующих; с дикими воплями налетали копейщики, нагибая длинные тонкие копья. Однако хоббит вдруг понял, что враг дрогнул, вид несокрушимой сверкающей стены, которой, как казалось, были нипочем арбалетные стрелы, не мог не подействовать.

А когда налетающую конницу и стену щитов разделяли какие-то десять саженей, по рядам хирда вдруг прошло короткое множественное движение, и строй словно опоясали два огненных кольца — это пробившееся сквозь тучи солнце отразилось на сотнях елейных наверший, выдвинувшихся из гномьих шеренг. Наконечники первого ряда были на уровне пояса; второй ряд показался над плечами. Щиты разошлись ровно настолько, чтобы дать место древкам, не больше.

Налетающая конница увидела это слишком поздно. Всадники не успели развернуть коней, как с криком "Хазад!", перекрывшим все звуки боя, невидимые копьеносцы хирда выбросили свое оружие вперед и вверх — раздался клич, и первые ряды подскакавших оказались повергнуты наземь. И вновь клич "Хазад! Хазад аймену!", от которого, как показалось хоббиту, сейчас сломается дерево...

Но недаром арнорские дружинники и Рогволд говорили об ангмарских конниках как о серьезном противнике. Избегая гибельного удара длинных копий хирда, черноплащная конница поспешно заворачивала, скапливаясь для нового удара. С безопасного расстояния она принялась осыпать хирд стрелами, а он все шел и шел, и хоббит понял, куда нацелили гномы свой удар — на пехоту противника. Видно было, как заколебались разбойники, но деваться им было уже некуда.

А бой тем временем кипел уже повсюду, и, повернувшись на мгновение вправо, хоббит увидел несущихся за спинами хирда ангмарцев, из того самого отряда, что схватился с конницей Арнора в самом начале. Оборачиваясь, арбалетчики ловко били на скаку, и преследовавшая их конница Наместника никак не могла сбить ряды для решающего удара. В центре бело-синяя волна билась в упорно гнущийся, но нерушащийся орочий строй, карабкалась вверх по холму, где отчаянно отбивались из-за телег; и тут Фолко заметил арнорские стяги позади, в тылу врага. Глубокий охват удался Наместнику — теперь его конница нацеливалась в спину ангмарской пехоте и грозила всадникам правого крыла.

Вновь взвыли трубы, вновь пошла в атаку черная кавалерия, на сей раз плотнее и как-то решительнее; словно хищная птица, она метила в бок хирда, повторяя неудавшуюся атаку. Однако гномы тем временем дошли наконец до рядов вражеской пехоты, и Фолко понял, почему его спутники говорили: "Ты еще не видел наш хирд на поверхности".

Железная стена с двумя рядами копий — вот что предстало перед латниками первых вражеских шеренг. И последнее, что они видели в жизни, был стремительный блеск гномьей стали.

Страшный, никогда не слышанный хоббитом предсмертный вой повис над полем; хирд ворочался и рычал, словно древнее чудовище, дорвавшееся наконец до своей жертвы; Фолко видел, как поле позади гномов вдруг утратило свой серый пожухлый цвет, став вдруг многокрасочным, точно кто-то бросил под ноги бойцам разноцветное лоскутное одеяло; гномы шли по телам врагов, выбрасывая то вправо, то влево, то вперед острые зубья-клинья, всякий раз пробивавшие широкие бреши в рядах врага.