После правительственного кризиса сентября 1848 г. буржуазная революция перешла в стадию освободительной войны. Венский двор издал декрет о роспуске венгерского парламента, восстановил Елачича в должности хорватского бана и объявил о введении в Венгрии военного правления. Немедленному осуществлению этих планов помешало восстание, вспыхнувшее 6 октября в Вене. Перед венгерской революционной армией открывалась прямая дорога на имперскую столицу. Но время было упущено, и 30 октября генерал Вин-дишгрец штурмом взял город. Главнокомандующим венгерской армией вместо бездарного генерала Мога был назначен генерал А. Гёргей.
В декабре 1848 г. войска Виндишгреца осадили Буду. Венгерский парламент бежал в Дебрецен. Кошут, занимавший пост военного министра, фактически сконцентрировал в своих руках всю полноту власти. Ф. Деак и Л. Баттяни от имени «партии мира» отправились в ставку Виндишгреца. Они надеялись убедить австрийские власти в том, что в одиночку им не справиться с армией гонведов, и были готовы принять любые, пусть самые тяжелые, условия перемирия. Но Габсбурги, у которых уже созрел план подавления венгерской революции с помощью царской армии, не искали примирения. Граф Баттяни был арестован.
Весной 1849 г. армии гонведов на всех фронтах перешли в наступление. К концу апреля революционные войска во главе с генералом Гёргеем почти полностью освободили территорию Венгрии от врага. В Трансильвании успех сопутствовал генералу Ю. Бему. В результате весеннего наступления под угрозой оказалась сама Австрия. 14 апреля по настоянию Кошута Габсбурги были низложены, Венгрия провозглашена независимой республикой. Представители венгерского правительства в Париже и Лондоне пытались заручиться поддержкой великих держав, но Франции и Англии были нужны сильная Австрия и скорейшее подавление революции. На деле политические последствия детронизации были скорее негативными. Кошут, избранный правителем Венгрии, оказался практически устраненным от непосредственного руководства. «Партия мира», а также генерал Гёргей не желали продолжения вооруженной борьбы, считая, что вести ее надо лишь постольку, поскольку это необходимо для соглашения с короной.
В июне 1849 г. русские войска под командованием генерала И. Ф. Паскевича вступили на территорию Венгрии; 13 июля Пешт заняли русские войска, Буду — австрийские. Революционное правительство переехало в Сегед, где 14 июля подписало мирное соглашение с лидерами трансильванских румын, сражавшихся на стороне императорской армии. А 28 июля был принят первый в европейскойистории закон о национальностях, однако эти шаги уже не могли повлиять на ход событий. 13 августа 1849 г. венгерская армия сложила оружие. 6 октября в крепости Арад были казнены 13 венгерских генералов и высших офицеров. В тот же день в Пеште казнили первого премьера ответственного венгерского правительства Л. Баттяни, который ушел в отставку еще до начала австровенгерской войны.
В поверженной Венгрии был установлен жесткий оккупационный режим. Страну покинули тысячи активных участников освободительной войны, в том числе Л. Кошут. От страны были отторгнуты и переведены под прямое правление Вены королевство Хорватия-Славония, княжество Трансильвания, вновь образованная область «Сербская Воеводина и Темешский Банат». Государственным языком Венгрии был объявлен немецкий, государственные служащие — выходцы из Австрии, Чехии, Галиции — не думали об интересах страны, а послушно исполняли распоряжения венского правительства. Так возникла «баховская система», воплотившая в себе привычные принципы управления эпохи Меттерниха и худшие черты абсолютизма Иосифа II, но без его прогрессивных социальных устремлений.
ИТАЛИЯ В 1846—1849 ГОДАХ. РЕФОРМЫ, РЕВОЛЮЦИИ, БОРЬБА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
Конец 40-х годов XIX в. ознаменовался в итальянских государствах нарастанием социального и политического кризиса, переросшего в 1846 г. в активную борьбу за реформы, а с марта 1848 г. — в мощное антиавстрийское и революционное движение.
Немаловажным фактором, осложнившим ситуацию в Италии, было обострение социального вопроса в итальянских государствах. Развитие капиталистических отношений, проходившее в 30-40-е годы в условиях политической реакции и мучительного для народных масс разложения социальных структур феодального общества, определило опасные масштабы процесса пауперизации во всех регионах Италии, особенно в Папской области и Неаполитанском королевстве (или королевстве Обеих Сицилий), а также его типично итальянского спутника — бандитизма. Безземелие и малоземелие крестьянства придавали особенно варварский характер вялотекущему процессу первоначального накопления, способствуя сосредоточению в городах социальных низов — разорявшихся ремесленников и торговцев, выходцев из деревни, бродяг, не имевших крова и средств к существованию. Это вызывало напряжение в обществе и неверие в способность правящих режимов предстать в роли оплота порядка.
Процесс индустриализации, сдерживаемый политической раздробленностью страны и курсом правителей, по своим темпам отставал от темпов пролетаризации населения, которое к тому же из-за неграмотности и политического бесправия с трудом адаптировалось к условиям фабрично-заводского производства. Неудивительно, что наряду с формированием национального самосознания и развитием либеральной и демократической мысли в Италии получили распространение и социалистические идеи на почве радикально-демократических движений и организаций и в сочетании с социально-христианскими воззрениями. Их роль не приходится переоценивать, тем более что проповедники социалистических воззрений были вынуждены действовать в условиях строгой конспирации и преследований со стороны сил полиции и церковных инстанций.
Социальный вопрос в Италии по существу своему был крестьянским и предполагал кардинальные преобразования в сфере землевладения и землепользования; в меньшей мере он был рабочим вопросом, поскольку, несмотря на рост промышленности, строительство железных дорог и развитие торговли, их удельный вес в экономике итальянских государств (а соответственно и доля пролетариата в населении итальянских государств) был все еще невелик. Отношение к процессу индустриализации страны консервативных и либеральных кругов резко различалось. Первые не принимали такой перспективы из-за роста пролетариата и страха перед социальными потрясениями, вторые правомерно усматривали в экономическом подъеме важный фактор роста благосостояния страны в целом и искоренения нищеты, а соответственно — упрочения социальной стабильности.
Как бы то ни было, идея преобразований и путей реформирования все более занимала умы просвещенных и правящих кругов. Она дала мощный импульс реформаторскому движению 1846—1848 гг., развернувшемуся в связи с избранием на пост папы епископа Имолы Джованни Мариа Феррети, известного затем под именем Пия IX. Уже в первые дни своего понтификата Пий IX поручил созданной им специальной правительственной комиссии изучение насущных политических проблем папского государства. Результатом ее деятельности было проведение ряда реформ, и прежде всего политической амнистии. Этот долгожданный шаг, несмотря на ряд оговорок, которыми были обставлены амнистия узников и разрешение на возвращение многочисленных эмигрантов по политическим мотивам, вызвал подлинно всенародное ликование. Он создал новому папе репутацию реформатора-патриота, хотя планы понтифика были весьма умеренными. Об этом свидетельствовала его медлительность с решением вопроса об устранении с должностных постов лиц, известных своими крайне реакционными позициями и делами. Тем не менее общественное возбуждение, охватившее Папскую область, затем перекинулось в Тоскану, Пьемонт, в королевство Обеих Сицилий и в Ломбардо-Венецианскую область. Шествия и митинги в честь нового папы, исполнение гимнов в его честь носили подлинно общенародный характер, будоражили умы, повсеместно содействовали усилению антиавстрийских настроений и выдвижению все более радикальных требований.
Серьезным достижением этих выступлений наряду с первыми преобразованиями Пия IX были прорыв духовной изоляции Папской области и других государств и фактическое устранение жестких запретов на печать, собрания и другие важные каналы формирования общественного мнения. Известия о намерении папы снять запрет на железнодорожное строительство в Папской области и о плане выработки нового процессуального кодекса, создание (впервые в истории папского государства) совета министров и другие новации вызвали к жизни надежды на радикальные перемены у одних и сопротивление грядущим реформам у других. Преобразования папы внушили серьезную тревогу королю Пьемонта Карлу Альберту и его главному советнику Соларо делла Маргарита, неаполитанскому королю Фердинанду, венскому двору и — к разочарованию итальянских либералов — правящим кругам Июльской монархии во Франции. Зато курс реформ был поддержан британской дипломатией.
Начавшееся движение за реформы застало «умеренных» в значительной мере врасплох, тем более что оно способствовало активизации радикальнодемократических организаций и низового движения городских масс, в меньшей мере — сельского населения. В письме к В. Джоберти от 11 февраля 1847 г. видный пьемонтский либерал П. Петитти ди Рорето красноречиво передавал тревожную атмосферу, сложившуюся в Италии в связи с противостоянием сторонников и противников реформ. Он выражал серьезную озабоченность тем, что радикализация политических настроений в обществе может скомпрометировать завоеванную в Папской области свободу печати и спровоцирует новые цензурные ограничения, подобные тем, которые все еще свирепствовали в Тоскане, Пьемонте и в Неаполитанском королевстве, считал неправомерными любые атаки против папы, учитывая его неколебимый авторитет в обществе.
Сама логика борьбы за реформы при явной неготовности монархов на замену абсолютизма конституционно-монархическим строем способствовала активизации оппозиционных кругов и движений различной направленности. Напряжение заметно возросло из-за неурожайных лет и ответных голодных бунтов и крестьянских выступлений, прокатившихся в 1846—1847 гг. В рамках либерального движения формировалось радикальное крыло «экзальтированных», как их называли оппоненты. В немалой степени ожесточению борьбы содействовала политическая позиция венского двора, который попытался усилить нажим на Пия IX, дабы тот отказался от дальнейших реформ и уступок. Австрийские войска оккупировали Феррару, в непосредственном соседстве с Папской областью. В ответ папа направил к границам свои швейцарские соединения, чем сразу же заслужил одобрение патриотически настроенных слоев и даже Дж. Мадзини, известного своими антипапистскими выпадами и неверием в возможность решить задачу освобождения Италии без борьбы против папства как такового. В письме на имя папы, ставшем достоянием общественности, он призвал главу католической церкви встать во главе движения за объединение и независимость Италии и «провозгласить новую эру прогресса и справедливости».
Превращение Пия IX в кумира патриотически и либерально настроенных кругов и широких масс было выражением типичной для итальянской политической жизни первой половины XIX в., да и для более позднего времени, склонности к мифологизации деятелей Рисорджименто, не исключавшей, впрочем, столь же энергичного развенчания некоторых из них при изменении обстоятельств (так произошло позднее не только с самим папой, но и с пьемонтским королем Карлом Альбертом). Уже в 1848—1849 гг. народной традицией и политическими кругами радикальной ориентации был возвеличен как герой Рисорджименто Дж. Гарибальди; в 50-60-е годы XIX в. стал формироваться культ графа К. Б. Кавура как творца единого Итальянского королевства.
Престиж папы был тем выше, чем более упорствовали в своей приверженности абсолютизму другие монархи — великий герцог Тосканы Леопольд, неаполитанский король Фердинанд, властители Пармы и Модены, хотя и там общественная активность различных слоев общества усиливалась, несмотря на все препоны. В Неаполитанском королевстве, невзирая на репрессии, распространялись тысячи экземпляров «подрывных» изданий. Вспыхнули мощные крестьянские восстания в Апулии и Калабрии. В Тоскане, Лукке, Парме и Модене жители зачитывались политическими изданиями патриотической направленности, для которых становилось типичным использование понятия Италии, патриотизма, Рисорджименто. Немалым событием стало издание с конца 1847 г. в Турине газеты «Risorgimento», организатором которого был граф Б. К. Кавур. Усиливалось недовольство австрийскими властями в Ломбардо-Венецианском королевстве.
Король Пьемонта Карл Альберт был преисполнен колебаний. С одной стороны, он выражал сочувствие политике Пия IX, делал антиавстрийские жесты, декларировал свою приверженность национальным чаяниям, с другой — продолжал держать в качестве своего главного советника заядлого реакционера Соларо делла Маргарита, использовал войска для подавления народных выступлений в Генуе и Александрии, хотя их участники совмещали требование реформ и борьбы за независимость с прославлением короля и папы. Были запрещены намечавшиеся выступления подобного рода в столице Пьемонта Турине. Либералам и патриотам с бою давался каждый шаг по пути борьбы за свободу печати, собраний, а также за устранение с ответственных постов деятелей, известных своими ультрареакционными взглядами.
Все большую тревогу сторонников преобразований вызывало бесцеремонное вмешательство в итальянские дела венского двора, призванное, по оценке пьемонтского вельможи Л. Петитти ди Рорето, «разделить государей и народы, разрушить чувство национальной независимости». Характерно, что канцлер Австрийской империи Меттерних в циркулярном послании в австрийские посольства в Лондоне, Париже, Берлине и Петербурге счел нужным уточнить позицию империи в итальянском вопросе в новых условиях. Он повторил свой тезис 20-30-х годов о том, что Апеннинский полуостров состоит из суверенных государств, независимых друг от друга. «Существование этих государств и их территориальное устройство базируются на принципах общего для всех государственного права и закреплены политическими соглашениями, которые не могут стать предметом спора». Это был курс на сохранение статус-кво в Италии в духе легитимизма, подтверждавший решимость Австрии чинить препятствия делу реформирования и объединения страны.
С конца 1847 и вплоть до 20-х чисел марта 1848 г. политический процесс на Апеннинском полуострове приобрел еще более сложный характер. Борьба за реформы стала перерастать в революционное движение, в котором требования конституционных режимов снизу причудливо переплетались со все более радикальными уступками монархов сверху, проявления автономистских и сепаратистских настроений — с ростом антиавстрийских, с тем чтобы в марте 1848 г. вылиться в мощное патриотическое движение за независимость.
