Огненная вспышка сбила многотонную тушу змеи, вбив монстра в стену пирамиды с силой разогнавшегося поезда.
-... хотя, пожалуй, я сам, — закончил мужчина, опустив руку, и спокойно вышел.
Рамзес, насвистывая себе под нос, пошел прямо в проделанную дыру, что-то бормоча про дырки и змею. В основном что-то очень пошлое.
Его тело — живая магма, его глаза — два пылающих солнца, а его пасть — инферно. Зверь Раскаленных Песков Сфинкс Абу эль-Хол: согласно легенде чудовище, изрыгающее огонь, способное сжечь даже богов и пожирающее целые континенты. Его челюсти подобно огромным тискам сжались на теле змеи, глубоко впиваясь в плоть и превращая ее в мертвые угольки.
Но его противником была Сикера Ушум, живая концепция разложения и коррозии. Чудовище-легенда обвило горящее тело Сфинкса, сжимая кольца смерти с каждым выдохом огненного монстра.
Живой камень, облаченный в огонь, загудел. Плоть телохранителя Кастера вспыхнула сильнейшим пламенем, мощные лапы-столбы пытались раздавить тело врага, огромными когтями царапая твердое подобие шкуры. Пылающая голова монстра тряслась из стороны в сторону и била об твердые стены, разрывая противника.
Тело гигантской кобры стягивалось, ломая ребра и кости древнего стража, лишая дыхания и подвижности. Ядовитые клыки изрыгали убийственные дозы яда в настолько большом количестве, что можно было бы убить всех людей и животных на континенте.
Наконец, не выдержав разрушительные ауры сразу двух гигантов, пол, треснув, развалился и твари обрушились вниз шипяще-рычащим клубком. Упав, они породили еще одно небольшое землетрясение и черные ядовитые тучи дыма...
* * *
Мордред не могла уйти. Она честно хотела отправиться на выручку Сейбер. Но враг перед ней был очень силен. И Берсеркер не собиралась убегать.
На секунду Кастер Черных открылась. Убивая Райдера, она вынуждена была находиться на одном месте. Ее руки были заняты, и она не могла выставить защиту. Каким бы сильным не была магом эта женщина, ее магия так же имела свои слабые стороны.
Слуга Сисиго заметила, что для призыва рун необходимы движения рук, а алая жидкость не может трансформироваться из одного оружия в другое сразу. Между одним созданным предметом и другим всегда следовал процесс перехода в жидкое состояние. Нельзя вызвать серьезную защиту со скованными руками, нельзя трансформировать цепь сразу в щит.
Рыцарь в белом доспехе сжала Кларент двумя руками. Наблюдательность она превратила в свое второе оружие, природная решительность и храбрость лишь закалили его. Зрачок в глазах резко расширился от активации классового умения, огромное количество адреналина заполнило кровеносные сосуды, многократно усиливая сердцебиение мечницы. Несколько капилляров в глазах лопнули, делая взгляд Слуги поистине кровавым.
Безумное Усиление — навык, что поднимал у Берсерков определенные параметры, делая их сильнее в обмен на потерю разума. Мордред была не полным Берсерком, у нее поднимались на ранг лишь Сила и Выносливость. В обмен она не теряла рассудок, но испытывала жуткую боль во всем теле.
Земля застонала в изнеможении, когда гарда Кларента слега раскрылась, окутывая лезвие темным грязным светом. Меч, оскверненный предательством и окропленный кровью Короля, которому должен был служить.
— КЛАРЕНТ... — с трудом выкрикнула Мордред. Собственный фантазм ненавидел ее. При использовании силы фантазма меч причинял ей еще более ужасающую боль, чем Безумное Усиление, посылая сильнейшие импульсы в каждый нерв. Кларент проклинал ее, отвергая власть над собой.
— ...КРОВАВЫЙ... — но она была дочерью своего отца, такой же упрямой, когда дело касалось правления. И девушка всем сердцем верила, что она была бы лучшим правителем для Британии. Ее настоящим желанием было вовсе не в захвате власти или свержении ненавистного отца. Она всего лишь была маленькой одинокой девочкой, что желала услышать похвалы или доброго слова от родителей, но ни разу не познала этой радости. Мордред мечтала встать перед камнем с мечом, избирающим королей. Она желала лишь иметь шанс, так же, как и Король Рыцарей, вытащить Калибурн...
...и, обернувшись, увидеть довольно улыбающегося отца со словами: "Ты молодец, Сын".
Наверно, лишь заглянув в себя, глубоко в раненой душе, за толстыми стенами непонимания, ненависти и обиды она бы могла увидеть, что всего лишь хотела родительской любви. Но ребенок вырос, и сейчас девушка уже боялась, что внутри увидит лишь пустоту, такую же болезненную и жесткую, как и в глазах отца в последние секунды ее жизни.
Поэтому Слуга с силой сжала зубы и кулаки. И просто приказала этой драной железяке в руках заткнуться и подчиниться.
— ...АРТУР! — ее дикий яростный крик с примесью горечи породил оранжевый поток огня и молний.
Оранжевый, почти красный — цвет заката, символизирующий окончание правления одного из самых известных королей в истории и печальное падение Британии. Это пламя не превращало в пепел и не плавило металл. Оно сжигало лишь плоть. Подобно хищнику, оранжевый огонь сжирал только мышцы и органы, оставляя после себя лишь голые обугленные скелеты. Подобно мяснику он разделывал своих живых, дышащих жертв, лишь облизывая холодный бездушный камень, стекло и металл. Подобно голодному демону он питался лишь теми, в ком была душа.
Молнии лишь внешне — не электрические разряды, а скорее хрустальные кривые иглы. Не стихия Воздуха, а Земли. Отражение хрупких надежд девушки-рыцаря, разбитых, закаленных в огне ненависти и перерожденных в безумную месть. Они пронзали все на своем пути, царапая и прокалывая. Иглы ломались внутри жертв на сотни острых осколков, причиняя боль и создавая внутреннее кровотечение...
Скатах прошептала лишь три слова.
— Хорошая попытка, Берсерк, — темно фиолетовый плащ соскользнул с плеч наставницы и развернулся защитным куполом. Тонкая ткань создала два портала, искривляя пространство и прогибая законы Мира. Первый портал полностью поглотил удар фантазма, второй выпустил его обратно в изумленного рыцаря. Единственное, что успела сделать Мордред — это прикрыться широким лезвием Кларента...
Когда собственная ярость Берсерка была обращена против нее, лишь магические доспехи защитили тело от пламени, но, к сожалению, они не смогли защитить от острых стеклянных шипов. Пронзенная, рыцарь пала на горячую обожженную землю. Она полностью вложилась в этот удар. Сил сражаться больше не было, тело стало ватным и непослушным. Зеленые глаза Мордред с ненавистью и обреченностью смотрели, как Кастер неторопливо направляется к ней, как алая жидкость вновь перетекает в форму копья, и как смертельный наконечник готовится пронзить ее...
* * *
Арчер Красных закрыл глаза, вне Зеркала Души этот фантазм требовал прорву праны и долгой подготовки.
— Широ, — протелепатировал Слуга, мягко концентрируя на кончиках пальцев новую проекцию.
— Не стреляй, внутри много раненых, — быстро ответил парень.
— Уходи оттуда, Милления была лишь приманкой, чтобы отвлечь нас, — Слуга напряг свое зрение, следя за перестрелкой двух Небесных Фантазмов. — Нужно помочь Кастеру.
Черный лук привычно заскрипел, когда лучник начал натягивать тонкую стрелу с конусообразным наконечником. Прямоугольный стержень со специальной аэродинамичной резьбой заканчивался необычным закруглением с тонкой прямой выемкой для тетивы. Тонкий луч пробился из-за плотных туч, освещая фигуру в красном плаще, тонкие пылинки света наполнили все вокруг Стража Противодействия.
— АСКАЛОН! — выкрикнул Арчер, бронебойный снаряд, концепция которого состояла в пробитии любой брони, сорвался со сверхзвуковой скоростью. Распарывая волной мощи и скорости землю вокруг себя, стрела устремилась в цель...
* * *
Наконец, яд порождения вавилонских мифов достаточно ослабил древнего египетского стража. Огромная змея победно возвысилась над упавшим монстром. Ее израненное и обожженное тело едва двигалось, однако в отличие от противника Сикера Ушум могла черпать силу для быстрой регенерации из самой земли.
Молниеносная вспышка проекции лучника вонзилась в голову монстра, отбросив его огромную голову. Дико извиваясь, кобра шипела, изрыгая ядовитые пары, и била во все стороны своим мощным хвостом. Но было уже поздно. Сила Аскалона, была идеальным оружием против драконов и змей, олицетворяя собой легенду о великом герое Георгии Победоносном. Тонкая стрела без труда пробила защиту сильнейшего фамильяра Черной Ассасин, которую не смог одолеть огненный страж Рамзеса. Войдя внутрь, снаряд разорвался святой силой, и голова Сикера Ушум лопнула, разбрызгивая во все стороны фонтаны зеленого кислотного дождя...
* * *
Оззимандия широко улыбнулся. На другом конце импровизированного моста приземлилась Кастер Черных. Рядом с женщиной приземлился стрелок с мушкетом и японец в очках, летающая тонкая платформа снова стекла в руки наставницы.
— Бессмертная-воительница, охотник-демоненок и последний сын своего рода, — казалось, фараона ничуть не смущало, что, фактически, против него сейчас стояла вся сила Черной команды, ведь Ассасин поддерживала их на расстоянии, — как мило, что вы собрались поприветствовать мою нескромную фигуру, — египтянин неловко почесал затылок, бряцнув золотыми браслетами на запястье. — Я бы даже снял шляпу перед дамами, но у меня нет шляпы.
— Не время для шуток, Кастер! — взвыла Эльтнем, Слуга не позволял Сион видеть его глазами, но благодаря особой духовной связи мастер могла почувствовать часть аур вражеских Героических Духов. — Они тебя сейчас на ноль поделят!
— Надень хотя бы что-нибудь кроме этой тряпки на поясе, — фыркнул Каспар, оценивающе пробежавшись взглядом по повреждениям на пирамиде и оставшееся вооружение.
— Оу, мои извинения, — Рамзес весело подмигнул Скатах. — Твой обтягивающий водолазный костюмчик тоже ничего.
Наставница приподняла одну бровь, но промолчала. Шики почти сразу отступил внутрь летающей крепости Семирамиды, понимая, что ему не стоит находиться тут.
— Это был не комплимент, — Арчер Черных вскинул оружие и сделал выстрел.
Вокруг Слуг все еще кипела битва, мумии и стальные животные все еще сражались с костяной армией, но слабые солдаты инстинктивно старались не приближаться к Героическим Духам. Одно лишь присутствие таких сильных аур отпугивало даже бездумных фамильяров.
Пуля Каспара сделала несколько быстрых обманных движений, обошла Кастера сбоку и ударила прямо в незащищенное ухо. Оззимандия отмахнулся от концептуального оружия, словно от назойливой мухи. Неуловимо беспечное движение и тонкие золотые браслеты уничтожили демонический фантазм стрелка. Каспар бы очень удивился.
Если бы успел.
Рамзес просто пнул воздух перед собой, и, харкнув кровью, охотник шокировано согнулся пополам.
— Тогда заткнись, дворняга, — все равнодушие и безалаберность тут же слетели с лица Рамзеса, сменяясь суровой маской жесткого правителя Египта — бога на земле. Каспар попытался уйти в перекат и выстрелить шрапнелью, но Кастер Красных взмахнул рукой, и песчаная буря сдула Слугу словно пушинку. Падая, стрелок успел сделать еще один выстрел. Пуля Обречения, круто изменив траекторию, залетела под дальний угол пирамиды и разорвалась изнутри.
Героиня ирландских сказаний сделала шаг вперед, вставая на конец абордажного столба, и провела двумя пальцами горизонтальную линию за спиной. Корпуса боевых крепостей вздрогнули, когда все соединения словно отсекло невидимое лезвие. Лианы безвольно обвисли вниз, а концы прямоугольных колонн на стороне Висячих Садов отвалились, как засохшие листья на осеннем ветру. Неприятный лязг поврежденных железных соединений и шорох разбитых камней заглушил даже звуки непрекращающейся вокруг битвы.
Семирамида кивнула головой, и, выходя на максимальную скорость, летающая крепость Игдимилления продолжила движение на запад. Горгульи рассредоточились большими группами, прикрывая отступление от роящейся саранчи. Сделав последние прощальные залпы, небесные крепости разошлись, подобно окровавленным бойцовским псам.
Дымясь от множества повреждений, Месектет Оззимандии остался медленно опускаться вниз. Изначально Ассасин не собиралась устраивать бой с превосходящим ее Кастером, как минимум из-за классового превосходства последнего. Хоть Царица Ассирии и могла совмещать в себе сразу два класса благодаря уникальному умению, она все же оставалась наполовину Ассасином, предпочитающим тихие убийства прямому столкновению. Она обездвижила корабль Рамзеса, чтобы он не мог ее преследовать. Вот в чем был истинный смысл маневра Семирамиды...
* * *
Фараон развел руки в стороны. Он не был магом, но был почитаем в народе как живое воплощение самого Ра, сильнейшего божества Египта. Из света самого солнца в его руках возник посох с двумя серпообразными лезвиями на концах. Оба лезвия смотрели своими концами от него, словно рога готовящегося к атаке быка.
— Защищайся, Кастер Черных, — все, что сказал он.
От огромной пирамиды остались торчать обрубленные части колонн. Словно обломанные зубы хищника, медленно опускающего голову, они печально свисали, спутанные пожелтевшим засохшим плющом. И на конце одной из них стояла она. Скатах. Алая жидкость перетекла в узкий волнистый двуручный фламберг.
— Нападай, Кастер Красных...
* * *
Я очнулся от кашля. Собственного кашля кровью. Придя в сознание, тело тут же скрутило адской болью. Единственная причина того, что я не кричал в агонии, была сама боль. Настолько ослепляющая, что я просто задыхался в конвульсиях, ноги беспомощно дергались в пыльной земле, а рука скребла по расколотому грязному асфальту, оставляя кровавые борозды. Не знаю, сколько времени я лежал, скрючившись в позе эмбриона, баюкая сквозную дыру в груди, из которой тонкими линиями выползали черви Мато. Но, наконец, мне стало немного легче. По земле прошла легкая дрожь, словно где-то недалеко упало что-то тяжелое, но я почти не обратил на это внимания. С трудом поднявшись, я, немного шатаясь, направился к ближайшему магазинчику, который по случайности был не очень далеко. Вокруг было пусто: скорее всего, люди Наблюдателя поставили Отводящий Барьер, или просто все, у кого был мозг, разбежались в страхе — не каждый день такую хрень увидишь. Я фыркнул и тут же, поморщившись от боли, чуть не упал, схватившись за полку внутри круглосуточного минимаркета на подобии 7 Eleven или konbini. Жадно выхватив из холодильника лед, засунул в рот сразу несколько кубиков. Вырвав полки, поместил свое бренное тело в холодильную камеру и облился сверху минералкой.
— Король Героев, как много я пропустил?
— Зависит от того, что ты хочешь услышать, Сейбер, — довольно произнес Гильгамеш.
Грязь, кровь, пот и распустившиеся волосы, неприятно слипшиеся на лице... Я замер, глядя в отражение на стеклянной двери. Видел я единственным глазом, так как правый глаз стал полностью черным, вместо зрачка и белка там были лишь тонкие алые трещины. Второе, что я заметил, это волосы: они поседели, став почти белыми. Глубокие царапины все еще портили мою мордашку, но на фоне кровоподтеков и синяков они были не так уж и заметны.
