Мы неслись по бескрайнему атласу звезд, который я никогда не видел и который назывался Океаном Света. К нам присоединился еще один светящийся поток, назвавшийся Скрытым Питемом. Он игриво кружил вокруг нас и позади нас, хотя мы плыли не по его потоку, а над ним.
Мы миновали зияющее пространство причудливо изогнутых туманностей, окружавших и пронизывавших вселенную, освещенную сверху неземным сиянием и населенную разнообразными раскаленными добела существами самых разных форм, которые постоянно менялись: циклическими и звездчатыми многоугольниками, кольцами и арбелосами, трикветрами, пентаподами, лемнискатами и бесчисленным множеством других, которые носились взад и вперед, словно мерцающие звезды, потому что они только что зажглись и всегда будут сиять в небесном свете.
Сферические звуки эхом разносились в пространстве между нами, величественные и древние, как первые песни в начале времен, но в то же время как новые, никогда прежде не слышанные композиции.
Вокруг было множество ярких цветов, и жизнь — какой она еще никогда не была — пела под свои звучные и бездонные аккорды глубоко в небесах Полей Будущего.
Там, у врат Галактики Грез, стоял великий Король Санн-Чайлд. С блаженным выражением лица он махал нам рукой и приветствовал нас, как старых друзей, пока мы входили в величественные леса, парки и города, подобных которым еще не было.
Со всех четырех сторон света, где стояли часовые — один из воздуха, один из воды, один из огня и один из земли — на это поле двинулось шествие Перворожденных и мириад их потомков, некоторые из которых не появлялись с незапамятных времен, и все они предстали в великолепном обличье и облачениях: оссерианцы со своими потомками, ква и их потомки, асмеруки с их потомками, ксаджики с их потомками, арбранцы с их потомками и многие другие. А в огромных водах шествовали водные Предтечи и их потомки. В небе парили птицы всех форм и видов.
Это поле было невообразимо огромным, больше любого другого, что когда-либо существовало, и все же на нем не было ни единого уголка, лишенного света, красоты и звуков, хотя огни Целестиалов сверкали и переливались с изяществом, а не с яростью, и Сила резонировала в ритме танца небесных светил и всего, что они освещали. Даже неподвижным звёздам было позволено покинуть свои орбиты и танцевать рядом с ними, в том числе трём, похожим на планеты, но с невероятными лицами. Одно из них было изумрудно-зелёным и ярко-голубым, и его холодные кобальтовые воды плескались в озорной улыбке, словно подавая мне знак.
Посреди них в непринуждённом танце кружились колоссальные призраки двух прекрасных женщин, похожих на нимф в струящихся платьях из филигранной ткани, или на карит с длинными, как у питонов, волосами, заплетёнными в причудливые косы. Одна из них была цвета ярь-медянки, другая — алебастрово-белой.
Эти бессмертные были похожи на сестёр-дриад в узорчатых одеждах цвета орхидеи... Спирали и завитки вспыхивали на Хорлиссе-Хорлиссе, и Вуцек, тоже сияющий, сказал, что это признак смеха и любви, которые являются отличительными чертами Вселенной.
"Почему они танцуют?" — хотел спросить я.
Хорлисс-Хорлисс с воодушевлением ответил: "Потому что они наконец-то воссоединились, мать и дочь, со всеми своими потерянными возлюбленными, которые вернулись домой".
"Что это за место?"
"Это и есть Возрождение на Полях Будущего, — сказал сияющий Вуцек, — там, где происходит Реконструкция, в Новой Вселенной, где будут жить Перворожденные и их Дети, когда поток времени хлынет бурным потоком, чтобы унести их с собой. Но безжалостные убийцы, вероломные обманщики, алчные любовники и осквернители невинности исчезли навсегда, и Теней больше нет. Те, кто приходит сюда, наследуют мудрость, сострадание, справедливость и силу, так что даже память о зле не причинит вреда этим полям и не запятнает их".
Мы пронеслись сквозь раскаленный добела воздух, словно подхваченные солнечными ветрами, и оказались на Хорлиссе-Хорлиссе, чтобы оседлать волны вечно текущего потока и корабля по имени Великолепный Ап, который управляет дверями и проходами, ведущими туда и обратно. Затем Хорлисс-Хорлисс попрощался с нами. Я спросил, будем ли мы следовать за потоком, и мне ответили, что поток вечен, но пришло время покинуть его, хотя мне это показалось странным, ведь сам поток и есть время. Но Великолепный Ап, который был рядом, прочитал мои мысли и снова рассмеялся на своем странном языке цифр и циферблатов, после чего тоже на время отстал, хотя мне показалось, что я увидел еще один приток.
Наконец — или в первый раз, ведь теперь, когда Стражи Времени ушли, время для меня перестало существовать — я спросил, как нам плыть дальше без течения. Но тут звездные линии завертелись взад-вперед, мигнули и покачнулись, и я оказался в чудесной комнате, обшитой деревянными панелями под березовую фанеру, с большим эркером, из которого лился солнечный свет, и видом на сад с благоухающими цветами и травами.
В беседке среди увитых плющом шпалер и поросших мхом двускатных крыш стояли древние статуи. Вдалеке виднелись резные мраморные перила, а за ними — высокие холмы и благоухающие сады, спускавшиеся по склонам к плодородным долинам, полным полевых цветов, бабочек и птиц. Я услышал стрекотание сверчков и крики Среброкрылых и сразу вспомнил, что стою в своем прежнем доме с видом на озеро Сахот на Чандриле, как и тогда, когда был живым человеком — ведь мне пришло в голову, что теперь я уже не живой. Эта мысль не испугала меня, как испугала бы тогда, хотя на мгновение меня охватило уныние, ведь я не сделал того, что хотел бы сделать. Но Вуцек сказал мне: "Мужайся, ибо благородные двери никогда не закрываются перед теми, кто ставит сострадание выше себя".
Словно в ответ на его слова, я перенесся в дом своего детства. Три Сестры гордо возвышались над землей, как и много лет назад. Вдалеке пестрели поля с великолепными полевыми цветами, на которых не было ни единого сорняка. По теплым зеленым полям резвились и скакали самые разные ликующие звери: огромный пес, несколько бивнеголовых кошек, мука и крацианский тампер.
Было так чудесно снова увидеть знакомые лица и места. От разлившихся вод, питавших пастбища, исходил сладкий аромат, навевавший воспоминания о былых временах. Подойдя ближе, я услышал веселые голоса, доносившиеся из дома, и сразу понял, что это голоса моих родных и друзей, которых давно нет с нами. И хотя я наслаждался этими видами, звуками и запахами, теперь я понимал, что они предвещают, и тосковал по Полям Будущего, где все это будет, когда небесные тела будут танцевать на светящемся небосводе под новую песню, которая была старой еще до начала времен, даруя всем, а не только избранным, эйфорию и покой на дни и ночи без конца и края, и ничто не могло бы омрачить или испортить их.
Вуцек снова предстал передо мной в облике высокого и статного мужчины, все еще облаченного в торжественные и архаичные одежды минувших эпох, хотя теперь он казался моложе и более беззаботным. Он сказал, что я должен записать все, что увидел и услышал, потому что мне предстоит завершить свиток, который я начал много лет назад. Тогда я решил спросить, кем я стал и сколько времени прошло, потому что уже не мог ответить на этот вопрос.
Вуцек улыбнулся и сказал, что я стал его приемным сыном, заменив другого, который сгинул в безумии. Я хотел было сказать, что таких, кого он потерял, было трое, но потом понял, что они больше не потеряны, и догадался, что это был символический жест. Тогда я понял, кто станет четвертым, и это меня изрядно позабавило, потому что мало кто поверил бы, что этот человек странствует среди звезд.
ПРАВДА О ЛЕГЕНДАХ
Когда история Гекстрофона подошла к концу, она же и началась...
Небесный свод, который прежде оживал яркими вспышками буйных красок, теперь стал алым. А если прислушаться, то можно было едва различить навязчивые звуки какого-то бравурного аккорда.
"Квенин, если ты готов..." — сказал Гекстрофон.
"Ты шутишь?" — ответил бесплотный голос дроида. — "Я всю жизнь этого ждал..."
Некоторые в толпе снова начали искать его взглядом или с тоской смотрели на звёзды, потому что они не просто услышали эпилог истории Гекстрофона, но и увидели его глазами. Астромеха действительно больше не было среди них. Затем, через мгновение, вторая головка двойной спирали отодвинулась и затряслась, и ворчливый голос Квенина сказал тем, кто наблюдал за происходящим: "И не заставляйте меня возвращаться!"
Затем свет запульсировал, и всё вокруг стало серебристо-белым. Зал Совета вернулся в прежнее состояние. Потрясенные зрители с безумными глазами смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Некоторые улыбались, другие открыто плакали, а некоторые даже обнялись.
Многие хмурились, все еще убежденные, что это была тщательно продуманная мистификация, организованная Q9 и, возможно, Хулом или Наалом, но даже они должны были признать, что это было сделано хорошо. Это вошло в историю как самое захватывающее заседание, которое когда-либо проводилось Историческим советом.
Встревоженный и задумчивый, Янзикек тихо спросил: "Что это за "Третьи врата", о которых он говорил? И где их можно найти?"
"Они неизбежно находят нас", — серьезно сказал Хул. — "Смерть — это врата. То, что они откроют, зависит от пути, по которому мы прошли, светлого или темного... Вот почему они называются Вратами управляющего".
Книга Гекстрофона была опубликована при поддержке почти всего Совета. Она вызвала более бурные споры, чем многие ожидали, мнения разделились со всех сторон, но это была самая продаваемая работа Совета за все время, возглавлявшая чарты, которые обычно предназначались для более популярных изданий. По иронии судьбы, это сохранило жизнь Историческому совету, вызвав новую волну интереса к изучению истории. Администрация, которая действительно рассматривала возможность сокращения финансирования организации, была вынуждена пересмотреть свою позицию в свете известности и значимости Совета в глазах населения, увлеченного всеми эпохами прошлого и ищущего подсказки о будущем и надежду на то, что все это может значить.
КОНЕЦ...
